Материал: Kramer_S_-_Shumery_Pervaya_tsivilizatsia_na_Zemle-1

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА ШУМЕРОВ

Агга, ты дал мне дыханье, дал жизнь мне, Агга, ты вернул своего беглеца».

Эрех, сотворенный руками богов, Огромные стены касаются облаков. Покои высокие сам уготовил Ан, О коих заботился ты, — ты, царь и герой!

Покоритель, возлюбленный Ана принц, Даровал тебе Агга свободу во благо Киша, Перед Уту вернул тебе милость прежних дней, Гильгамеш, повелитель Куллаба, Похвала тебе добрая.

Главная тема другой эпической поэмы о Гильгамеше, «Гильгамеш и Страна Жизни», — это озабоченность человека по поводу смерти и ее сублимации в понятии бессмертного имени. Сюжет повести выстроен на мотивах

идействиях, пронизанных остротой этих настроений. В стилистическом отношении ее трезвый тон поддержан и усилен умелым выбором разнообразных повторов и параллелей. Несколько существенных фрагментов пока не ясны. На сегодня эту историю можно воссоздать следующим образом.

Повелитель Гильгамеш удручен и подавлен мыслью о смерти. Сердце его болит и дух омрачается, едва он видит, как кто-то из жителей Эреха умирает, и «мертвые тела качаются на волнах реки». С горечью осознавая, что

иему, как и всем смертным, рано или поздно суждено умереть, он решает, по крайней мере, возвеличить свое имя, прежде чем его постигнет неизбежная участь. Поэтому он намерен отправиться в далекую «Страну Жизни», чтобы срубить ее знаменитые кедры и доставить их в Эрех.

Решив так, Гильгамеш сообщает Энкиду, своему верному слуге, о своем намерении. Энкиду советует ему сначала ознакомить со своим намерением бога солнца Уту, т. к. именно ему вверена «Страна Жизни». Послушавшись этого совета, Гмльгамеш приносит дары Уту и просит его поддержки в этом путешествии.

Поначалу Уту скептически отнесся к способностям Гильгамеша, но тот настаивает и повторяет свою просьбу в более убедительной форме. После чего Уту проникается

215

С- КРАМЕР. ШУМЕРЫ

сочувствием к нему и обещает нейтрализовать семь природных демонов погоды, представляющих потенциальную угрозу Гильгамешу в его путешествии. Преисполненный радости, Гильгамеш собирает 50 добровольцев из Эреха, свободных людей, не обремененных ни «домом», ни «матерью» и готовых следовать за ним, куда бы он ни направился. Вооружившись оружием из бронзы и дерева, изготовленным им для себя и своих спутников, Гильгамеш из Эреха отправляется в «Страну Жизни».

По пути они преодолевают семь гор, и, только перейдя седьмую, Гилыамеш находит «кедр своего сердца». Он валит его топором, Энкиду обрубает все ветви, а их товарищи перетаскивают сучья на вершину холма. Однако такой поступок поднял и взволновал Хуваву, чудовище, охранявшее «Страну Жизни», и ему удается погрузить Гильгамеша в тяжелый сон, от которого тот пробуждается с большим трудом только спустя долгое время.

Раздосадованный этой неожиданной задержкой, Гильгамеш клянется матерью, богиней Нинсун, и своим отцом, божественным героем Лугальбандой, что не вернется в Эрех до тех пор, пока не уничтожит чудовище Хуваву, будь тот богом или человеком. Энкиду умоляет его вернуться, поскольку он видел этого страшного монстра и уверен в том, что противостоять ему невозможно. Но Гильгамеша это не останавливает. Уверенный, что вместе им не страшно никакое зло, он убеждает Энкиду оставить страхи и двигаться вперед.

Чудовише, однако, сидя в своем кедровом доме, следит за ними и делает отчаянные попытки избавиться от Гильгамеша. Но тот неустрашим и даже пытается убедить Хуваву лживым заверением в том, что принес ему подарки. Как бы то ни было, мы видим, как Гильгамеш срубает семь деревьев, блокируя ими доступ во внутренние покои Хувавы, а его спутники обрубают сучья, вяжут их и укладывают у подножия горы.

Теперь Гильгамеш встречается один на один с Хувавой. Он слегка ударяет его по щеке, накидывает на него кольцо и вяжет его веревкой. Тогда Хувава слезно взы-

216

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА ШУМЕРОВ

вает к богу солнца Уту и униженно молит Гильгамеша отпустить его. Гильгамешу становится жаль его, и он в иносказательной форме предлагает Энкиду освободить чудовище. Но Энкиду против таких великодушных актов, считая их неумными и опасными. Когда негодующий Хувава делает оскорбительный выпад против Энкиду, тот сносит ему голову.

Оба героя приносят отрубленную голову Хувавы Энлилю, царю богов, несомненно, жаждущему выразить им свое божественное одобрение и наградить. Но едва Энлиль видит ее, он разражается проклятием, которое, похоже, обрекает героев на вечное блуждание по горам и равнинам, палимым солнцем. Потом все же Энлиль дает Гильгамешу нечто вроде семи божественных лучей, называемых в Шумере мелам, возможно, в качестве защиты от диких зверей, которыми кишат горы и леса. И на этой туманной и неоднозначной ноте поэма завершается. Перевод поэмы звучит так:

Владыка надумал идти в «Страну Жизни», Владыка Гильгамеш надумал идти в «Страну Жизни», Говорит он Энкиду:

«Энкиду, кирпичу и печати еще неведом фатальный исход,

Явойду в «страну», я возвышу там имя свое,

Впределах, где возвеличены имена, я возвышу имя свое,

Впределах, где не возвеличены имена, я возвышу богов

имена».

Слуга его Энкиду отвечает ему:

«Господин мой, коль хочешь войти ты в «страну», извести

Уту,

Извести о том Уту, бесстрашного Уту, Та «страна» под его началом,

Страна поваленного кедра, она под началом Уту, Извести же Уту».

Гильгамеш возложил руки на козленка, что весь белый, Прижал к груди своей пятнистого козленка в качестве

приношенья, В руку взял скипетр серебряный власти своей, Говорит небесному Угу:

Уту, я в «страну» хочу войти, стань мне подмогой, Я желаю войти в страну поваленных кедров, стань мне

подмогой».

217

С- КРАМЕР. ШУМЕРЫ

Небесный Уту говорит ему:

«И вправду ты царственный воин, но зачем ты «стране»?»

«Уту, хотел бы сказать я слово, к слову обрати свой слух!» Хотел бы, чтобы оно до тебя долетело, услышь же его!

В городе моем умирают люди, подавлено сердце, Погибают люди, подавлено сердце, Я взирал со стены,

Мертвые видел тела, по реки плывущие водам.

Что до меня, со мною поступят так же, истинно так! Человек, пусть самый высокий, не может небес достигнуть. Человек, пусть самый широкий, не может землю укрыть. Кирпичу и печати еще неведом фатальный исход,

Явойду в «страну», я возвышу там имя свое,

Впределах, где возвеличены имена, я возвышу имя свое,

Впределах, где не возвеличены имена, я возвышу богов

имена».

Принял Уту слезы его как приношенье, Будучи милосердным, проявил к нему милосердье, Семь героев погоды, одной матери сыновей, Он в пещеры отвел в горах.

Тот, кто срубил кедр, радостью был преисполнен, Повелитель Гильгамеш был радости преисполнен, Собрал свой город до одного человека, Смотр учинил людям, как близким соратникам, «У кого есть дом, возвращайтесь в дом!

У кого есть мать, возвращайтесь к матери!

Пусть одинокие мужи, что поступят, как я, встанут рядом со мной!»

Укого был дом, вернулся в дом,

Укого была мать, возвращается к матери!

Одинокие мужи, что поступили, как он, числом пятьдесят, встали рядом с ним.

Он направил стопы свои в дом кузнецов, Выковал меч и боевой топор, «силу богов», Он направил стопы к черным лесам и полям, Иву срубил, яблоню и самшит,

Сыны города, что сопровождали его, приняли на руки их, Семи демонам погоды велено скрыться в горных пещерах.

Первую гору проходят они, Но не находит он кедр своего сердца, Гору седьмую проходят они, Нашел он кедр своего сердца.

218

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА ШУМЕРОВ

(В этом месте несколько строк разрушены, и не вполне ясно, что же произошло. Возможно, Хувава узнал о падении кедра и наслал глубокий сон на Гильгамеша. Во всяком случае, когда текст снова становится разборчив, мы узнаем о том, что некий человек, возможно Энкиду, пытается пробудить Гильгамеша.)

Он коснулся его, тот не встает, Он говорит с ним, тот не отвечает, «Тот, кто спит, тот, кто спит,

Гильгамеш, повелитель, сын Куллаба, Как долго продлится твой сон? Страна потемнела, она полна тенями, Сумерки принесли этот тусклый свет,

Уту ушел с поднятой головой к своей матери Нингаль,

О Гильгамеш, как долго продлится твой сон?

Пусть же сыны города твоего, что сопровождали тебя, Не стоят, ожидая тебя, у подножья горы, Пусть мать, что тебя родила, не придется вести

на площадь».

Он внимательно осмотрелся, Укрывался «геройским словом», словно одеждой,

Он натягивал себе на грудь в тридцать шекелей одеянье, что носил на руке, Поднимался на «великой земле», словно бык,

Пыль глотал, зубы чернил землей:

«Жизнью Нинсун, жизнью матери, давшей мне жизнь. Святым Лугальбандой, отцом моим, [клянусь] До тех пор, пока я не уничтожу того «супостата», будь он

человек,

До тех пор, пока я не уничтожу его, будь он богом, Не обращу назад в город стопы, что направил в «страну» я».

Верный слуга возопил, хватаясь за жизнь, Говорит своему господину:

«Господин, ты не видел его, не напуган, Я, который видел его, перепуган, Воин, зубы его драконьи.

Лик его — львиный лик,

Рык его — бурного водопада, От его пожирающей заросли пасти никто не ушел, Господин мой, иди же в страну, Я в город направлюсь,

Расскажу твоей матери о славе твоей, Пусть она рассмеется, Расскажу ей о смерти твоей, Пусть горькие слезы прольет».

219