Материал: Oazisy_shelkovogo_puti_istoricheskie_istoki_integratsionnykh

Хазбиевич С. Хан Джелаледдин и татары в Грюнвальдской битве

В этой работе автор четко различает правовое положение литовских бояр и польской знати, а также ярко показывает дифференциацию правового положения татар в Великом княжестве в зависимости от их социального статуса в ханствах, а также имущественного положения в самой Литве. Он выделяет небольшую прослойку татарской аристократии, соответствующую статусу бояр Великого княжества Литовского, татар – казаков, т.е. вольных поселенцев, получающих землю в обмен на военную службу, вольных ремесленников, земледельцев-татар и наконец, татараристократов в частных имениях магнатов1 и их армий.

Однако татары – несмотря на социальные и экономические привилегии, приближающие их к статусу дворянства – не были дворянством, потому что у них не было основных привилегий, принадлежащих дворянскому государству, – они не могли участвовать в выборах короля или участвовать в собраниях и сеймах. Только в XIX веке, в 1815 году Якуб Мурза Бучацкий из польского шляхетского рода Бучацких герба Тарака стал членом парламента Королевства Польского от Подлясья. Кроме того, в XVII веке был религиозный фактор, контрреформация в Польше, атака на протестантов, что способствовало попыткам ограничить права других верующих, включая мусульманских татар, которые были лишены определенных привилегий сменяющими друг друга парламентами, пытаясь фактически вернуть их в статус крестьян или, надлежащим образом отменив законы исповедания религии.

Это привело к восстанию некоторых татарских полков легкой кавалерии в 1672 году, известному как «липкинское восстание». Следует отметить, что в этом восстании, заключавшемся в переходе части татар на турецкую сторону, участвовали только полки польского короля, на практике волынские татары. Литовские татары остались верны Республике Польша. Систематическое улучшение социального и имущественного положения татар началось с правления Яна III Собеского и продолжилось во время правления Веттинов.

Возвращаясь к участию татарских войск в Грюнвальдской битве, нужно отметить, что нет сомнения в том, что они там были. Однако возникает вопрос о том, сколько татарских воинов сражалось на стороне польсколитовской армии? Мы можем делать различные запросы по этому поводу, в зависимости от того, признаем ли мы правдивость того или иного источника в той или иной интерпретации. Ольгерд Гурка, автор известного произведения под названием «Численность крымских татар и их войск» (1936 г.) установил, что численность крымских татар в XVII веке состав-

1Магнаты Польши и Литвы – знатнейшие представители шляхты, существовавшие в Королевстве Польском, Великом княжестве Литовском и Речи Посполитой (с 1569 года).

287

Хазбиевич С. Хан Джелаледдин и татары в Грюнвальдской битве

ляла около 250 000 человек, из которых армия Крымского ханства составляла до 25 000 человек. Гурка спорил как с литературным видением Сенкевича, так и с другими историками, которые не ссылались на источники, такие как хроники, заметки и документы, а говорили о «неисчерпаемом количестве» татарских войск.

Как демографические, так и экономические условия того времени не позволяли содержать или прокормить такую армию. К легендам следует также отнести рассказы о двух-трех лошадях, которых каждый татарин вел с собой, или об исключительной жестокости этих воинов. Условия быта, уровень гигиены и медицины, очень высокая смертность как взрослых, так и детей и небольшая продолжительность жизни означали, что татарские полчища того времени были немногочисленны и могли выставить небольшое количество воинов. Скорее нужно выделить качества татарского воина, его мотивацию, подготовку и выносливость, тактику и стратегию, а не количество. Цифры, приведенные в хрониках и документах, были завышенными и символическими, например, «сто тысяч», что на практике означало – очень большое число, не поддающееся исчислению.

Для летописцев того времени «сто тысяч» было абстрактным числом, символом многочисленности. Конечно, Крымское ханство – это не Великая Орда, из которой произошли татарские воины, участвовавшие в Грюнвальде, но Золотая Орда с XIII и первой половины XIV века было практически разделено на части, в начале XV века на государствa, которые стремились к полной независимости и даже суверенитету. Раздираемая внутренними раздорами, восточная часть уже не входила в состав Великого Улуса, то есть Золотой Орды. Число воинов в распоряжении великого хана Золотой Орды Тохтамыша не могло превышать ста тысяч, а его сыновья могли иметь отряды до десяти тысяч воинов каждый, если не меньше.

Джелаледдин, сын Тохтамыша, участвовавший в Грюнвальдской битве, мог иметь не более трех тысяч. Не все из них принимали участие в Великой войне (1409–1411 гг.). Как утверждает Ян Тышкевич [2, s.125], в этой Великой войне и Грюнвальдской битве, кроме отряда Джелаледдина, также участвовали литовские татары, которые уже обосновались в Великом княжестве Литовском. По оценкам тевтонских источников, количество татар, участвовавших в войне 1409–1411 гг. и только в Грюнвальдской битве, составляло около 30 000 человек. Это включено в Тевтонские хроники Анонимуса (1330–1426), которые являются частью Scriptores Rerum Prussicarum, том III, стр. 724 [2, s. 125, przypis 32]..

Тем не менее, данные тевтонских хроник, несомненно, преувеличены, и сделаны для того, чтобы оправдать свое поражение, а также содержат маловероятные описания татарских обычаев, таких как употребление в пищу человеческой плоти, чтобы в глазах западной общественности соз-

288

Хазбиевич С. Хан Джелаледдин и татары в Грюнвальдской битве

дать образ дьявольских варваров, с которыми литовцы и поляки объединились, чтобы победить благочестивых христианских рыцарей.

Истоки татарского поселения в Великом княжестве Литовском зарождаются в XIV веке. Первые сведения о присутствии татар в Литве относятся к началу XIV века. По словам Станислава Крычинского, автора лучшей монографии о литовских и польских татарах [2, s. 125, przypis 32]. с момента завоевания русских княжеств татары вступили в контакт с литовским государством. Князья Гедимина, правившие в 1315–1341 годах, а позже Ольгерд, часто создавали союз с татарскими правителями, вели войны с Тевтонским орденом, Польшей и Московским княжеством.

По словам С. Крычинского, вполне вероятно, что уже в XIV веке татарские войска постоянно поддерживали армию литовских князей на основе наемной службы, часто размещавшейся в качестве экипажей в городах, городках и замках. Самый старый отчет о татарской колонии на литовских землях известен из анналов францисканского ордена по свидетельству Луки Вадинга, Annales ordinis Minorum около 1208 года нашей эры. 1540, Lugduni 1672, tI, 459. Текст этой заметки, касающейся татар в Литве, был переведен вильнюсским востоковедом Антонием Мухлинским, работавшим в Петербуpге, в его труде «Исследования о происхождении и состоянии литовских татар» (С. Петербург, 1857, с. 54). Фрагмент, записанный в XIV веке Лукой Вадингом, гласит: «Наши братья отправились проповедовать учение Христа на литовские земли, где они обнаружили, что весь народ погрузился в варварские заблуждения и посвятил себя культу огня, и среди них были скифы, пришельцы из страны какого-то хана, которые в своих молитвах используют азиатский язык». Эта запись датируется 1324 годом [6; op.cit., s.6]..

Великий князь Ольгерд получил помощь от хана Золотой Орды, Джанибека, последнего правителя тогда еще крепкой и относительно единой Золотой Орды. Согласно традиции литовских татар, которую цитирует С. Крычинский, самое старое татарское поселение в Литве было основано около 1350 и 1352 годов, когда армия хана Джанибека поддержала литовские походы в Польшу. Ягайло также продолжал политику союзнических отношений с татарскими правителями. Это тоже способствовало татарской колонизации Литвы. Вышеупомянутый С. Крычинский утверждает, что причиной очередной волны поселений стало поражение эмира Мамая на Куликовом поле в 1380 году, нанесенное войском московского князя Дмитрия Ивановича.

Именно тогда сын Мамая, Мансур Кият, нашел убежище в Литве, попросив защиты у великого князя Ягайло. Один из двух сыновей крещенного Мансура Кията, крестился в Заднепже, дав начало знаменитой семье князей Глинских.

289

Хазбиевич С. Хан Джелаледдин и татары в Грюнвальдской битве

Однако фактическим основателем татарского поселения в Великом княжестве Литовском был великий князь Витовт. На протяжении веков он сохранился в памяти поколений как созидатель и родоначальник Литовского государства и его оборонительной системы.

Татары называли его «белым ханом», потому что белый цвет в символике тюркских кочевников означал западное направление2. Молитва за Витовта, которую читали во время пятничных служб в мечетях до ХХ века, осталась в традиции литовских татар. Татары называли его «Ваттад», и произносили его имя наряду с именами халифов – правителей ислама [5, s. 1–2]. Одним из элементов этой системы была акция колонизации – оккупация татарами как границ, так и центра государства, поселений под замками и цитаделями с целью постоянной военной службы и максимально быстрого военного ответа. Они были в то время чем-то вроде «сил быстрого реагирования», которые использовались в чрезвычайных ситуациях, по любому приказу правителя, без необходимости сбора денег, постановлений сейма, сбора массовой мобилизации и т.д.

Они также выполняли функции стражи правителя и также были чемто вроде «секретных служб», используемых для выполнения разведывательных задач, выполнения скрытых казней по приказу правителя, физического уничтожения оппозиции и т.д. Они были быстрыми, эффективными, доступными, полностью верными и преданными своему государю, которого они считали князем Витовтом. Внутренние бои и практический распад Золотой Орды сделали возможным вмешательство Витовта в дела татар и его интенсивную восточную политику.

Но для начала нам необходимо осветить политическую ситуацию в то время в татарских государствах. Еще при жизни Чингиз-хан определил часть государства и передал его своему старшему сыну Джучи. Последний погиб на охоте, и некоторые исследователи относят смерть Джучи, произошедшую при жизни Чингиз-хана [3]. Он должен был осудить своего сына за нарушение его послушания и попытку проводить свою собственную политику.

2Хотя прилагательное «турецкий» обычно используется для обозначения анатолийских турок в современной Турции или исторически: турок-сельджуков и ту- рок-османов, обозначение тюркоязычных наций и этнических групп, но не идентичных вышеупомянутым группам, не существовало в собственно польском языке. В межвоенный период использовались следы русского языка: тюрк, иногда тюрк-татарин, а ныне тюрколог проф. Хенрик Янковский из Познани предложил термин «тюркский» для обозначения всех этнических групп, племен и народов, использующих языки, принадлежащие к широко понимаемой турецкой языковой семье. Название «тюркский» все чаще встречается в научной литературе и является наиболее подходящим термином.

290