республики. Высокий уровень товарности имело личное подсобное хозяйство, особенно в предгорно-равнинной зоне, то есть на Чеченской равнине, и оценочно до 50% его товарной продукции вывозилось в соседние и отдаленные регионы страны.
Во-вторых, прибавочную стоимость и национальный доход работники из нашей республики производили
впределах других регионов и областей. Это учитывалось как результаты труда соответствующих территорий. Кроме того, часть отчислений в фонды социального страхования, социально-культурных мероприятий, источником которых являлся результат труда мигрантов из республики, оставалась в регионах приложения их труда, не увеличивая уровня реальныхдоходовработниковинеобеспечивая финансовой базы расширения мощностей социальной инфраструктуры
вЧИР, то есть в основном регионе проживания.
Подобная территориальная дифференциация была характерна и для самой республики – десятки тысяч сельских жителей ежедневно утром приезжали в город Грозный к рабочим местам и вечером возвращались в «селаспальни».
Реальный платежеспособный спрос населения имел также форму сбережений населения в виде вкладов в сберегательных банках. За 1970–1985 годы общая сумма вкладов в Сбербанк Чечено-Ингушской АССР увеличилась со 144 млн. рублей до 635 млн., то есть в 4,5 раза. Объем вкладов в Грозненском и Малгобекском районах возрос в 3 раза, в Ачхой-Мартановском, Гудермесском, в Надтеречном и Назрановском, а также в Наурском, Сунженском и Шелковском районах в 3,5 – 4 раза, в Веденском, НожайЮртовском и Шатоевском районах – в 7-8 раз и в Шалинском, Урус-Мартановском районах – в 5 раз. В среднем по районам города Грозного сумма вкладов увеличилась за 15 лет в 4,4 раза. При этом следует иметь в виду, что объемы
200
вкладов в Сбербанке республики далеко не полно отражали реальные денежные суммы, имеющиеся у населения, ибо традиционно они хранились иными способами, особенно в районах с однородным чеченским или ингушским населением.
Определенное значение как источник реальных доходов населения имели общественные фонды потребления (ОФП). Сумма выплат и льгот, получаемых населением республики из ОФП, составила в 1988 году 648 млн. рублей, то есть 507 рублей в среднем на одного жителя.
Все сказанное выше дает общее представление об источниках формирования и уровне реальных доходов населения Чечено-Ингушской АССР в конце 80-х – начале 90-х годов XX века. Если же обратиться к уровню потребления населениемреспубликиматериальныхблагиуслуг, топоказательными являются данные об объеме розничного товарооборота в среднем на душу населения. Так, в 1987 году товарооборот розничной торговли и общественного питания государственной и кооперативной сети составил в среднем на 1 жителя в РСФСР в целом 1310 рублей, в Северо-Кав- казском экономическом районе – 1047 рублей, КБАССР – 1018 рублей, СОАССР – 1009 рублей, ЧИАССР – 695 рублей, ДАССР – 711 рублей.
Отсюда следует, что объем потребления товаров через государственную и кооперативную сеть в Чечено-Ингуше- тии был практически в 2 раза ниже, чем в среднем в Российской Федерации и в СНГ в целом.
Однако утверждать, что действительный уровень потребления, объем покупок в Чечено-Ингушетии был вдвое ниже среднесоюзного, мы можем лишь отчасти. По крайней мере, для низкооплачиваемых групп населения доступны только товары по государственным ценам, причем перечень таких товаров становился все более ограниченным. Вместе с тем, несомненно, среднестатистический
201
объем потребления в целом в республике и в стране был примерно равным. Однако по наиболее доступным государственным и кооперативным ценам население ЧИАССР осуществляло покупок действительно вдвое или втрое меньше, чем в других республиках и регионах. Это значит, что часть потребностей население Чечено-Ингушетии в гораздо большей мере, чем в других регионах страны, было вынуждено удовлетворять вне государственных и кооперативных торговых предприятий республики, но значительный объем покупок осуществлялся и на рынке по ценам,
внесколько раз превышающим номинальную стоимость товаров. Ясно, что объем товарных масс, поступающих в товарную сеть республики, был недостаточен для удовлетворения платежеспособного спроса населения, причем дефицит товаров был вдвое острее, чем в целом по СНГ. Это во многом вызвано тем, что центральные плановые органы при распределении товарных масс в условиях общего дефицита ориентировались в основном на фонд заработной платы республики, как и других регионов. Но фонд заработной платы ЧИАССР отражал лишь ее сумму, получаемую занятыми в самой республике.
Выше мы уже отмечали, что платежеспособный спрос в ЧИАССР в конце 80-х годов 20 века в несравненно большей мере, чем в большинстве других регионов, формировался благодаря ввозу денежных масс извне в виде заработной платы сезонных мигрантов, работавших за ее пределами постоянно (не будем сбрасывать со счетов и приток денежных средств, источником которых являлась теневая экономика, степень развития которой по регионам страны различна). Все дополнительные источники доходов практически удваивали реальные денежные массы, находившиеся в распоряжении населения. Эти обстоятельства усугубляли разбалансированность спроса и предложения
вЧечено-Ингушетии в сравнении с большинством других
202
регионов. Наличие спроса закономерно, как нам известно, определяло и предложение.
Недостающие в торговой сети объемы товарных масс в широких масштабах завозились из-за пределов республики предприимчивыми гражданами и реализовывались на местном рынке вдвое-втрое дороже, чем в государственных магазинах.
Особенновеликбылразрывмеждуспросомиобъемом товарных масс в сельской местности. Так, товарооборот на 1 жителя в 1986 году составил от 310 – 350 рублей в Шалинском, Ачхой-Мартановском, Веденском, Грозненском, УрусМартановском районах до 600 – 700 рублей в Наурском, Шелковском районах и 1142 рублей в городе Грозном.
Республика и по всем другим показателям социального развития уступала соседним республикам и средним показателям поРСФСРилипостране. Так, вначале90-хгодов XX века объем бытовых услуг на 1 жителя в ЧИР был 25,7 руб., Северной Осетии – 58,8 руб., Кабардино-Балкарии – 49,6 руб. Количество врачей на 1000 жителей в Северной Осетии – 6,8; Кабардино-Балкарии - 4,3; в Дагестане – 4,1; в Чечено-Ингушетии – 2,9.
Совсейочевидностьюпроявилисьвсоциальнойсфере последствия депортации коренного населения республики в период с 1944 по 1957 годы и совершенно недостаточного внимания к острейшим проблемам приоритетного, ускоренного развития всей экономики, в том числе социальной инфраструктуры республики, в сравнении с непрерывно развивающимися областями и регионами.
Контрастное отставание в уровне развития отраслей, обеспечивающих жизнедеятельность населения, в районах проживания чеченцев и ингушей сохранялось и в сравнении с административными районами преимущественного проживания невайнахского населения ЧИР, не подвергшегося выселению. Так, подавляющее большинс-
203
тво показателей социального развития таких районов, как Сунженский, Наурский, Шелковской, а также города Грозного (где и указанный фактор оказал свое влияние) в конце 80-х годов XX века в 1,5 и более раз выше, чем в административных районах, население которых было подвергнуто выселению.
Политические, экономические, социальные, демографические проблемы, которые годами не решались, стали причиной обострения общественной ситуации в Чечне в конце XX века. Они активизировали деструктивные силы в обществе, которые, придя к власти в Чечне, обострили политическое противостояние с федеральным центром, доведя его до вооруженного конфликта.
Анализируя непростые процессы экономического развития того или иного региона, необходимо, безусловно, учитывать, что политические, экономические, социальные проблемы всегда будут волновать население и они всегда будут сопутствовать обществу. Нет региона или страны, где все проблемы решены, как нет идеальных людей, так нет и идеальных обществ, но, тем не менее, задача любых властных структур и любых правителей как раз и заключается в том, чтобымудроирациональноиспользуяприродныебогатства, трудовые ресурсы, добиваясь продуктивного и эффективногоиспользованияфинансовогопотенциаластраны, добиться максимально высокого уровня благосостояния народа.
Занимаясь исследованием процессов становления и развития экономики Чеченской Республики на протяжении многих десятилетий, зная реальный потенциал этого благодатного края, я абсолютно уверен, что, если бы природные богатстваЧеченскойРеспубликииспользовалисьтолькодля ее блага, то республика давно могла бы стать уверенным донором для других регионов, навсегда избавившись от условий, делающих ее дотационным субъектом в финансовоэкономической системе России.
204