Материал: Pigulevskaya_N_Kultura_siriytsev_v_srednie_veka

миллиона строк 323. Оно состоит из прозаических и стихотворных произведений, песен с повторяющимся припевом. Проза Ефрема в целом ряде его творений ритмична, составлена как белые стихи. Среди его прозаических произведений следует особо отметить толкования на книги Ветхого и Нового завета. Сохранившиеся комментарии на книги Бытия и Исход 324 послужили основой для других его произведений.

Обзор литературного наследства Ефрема важен для того, {135} чтобы получить представление о широте его таланта, поразительной трудоспособности и прилежании, но такой обзор позволяет сделать выводы и относительно общего уровня образованности и объема знаний, особенно теологических, у сирийцев. Сочинения Ефрема представляют интерес как по содержанию, так и по форме, разнообразной и выразительной, получившей широкое распространение в греческой и других восточных церквах.

Кроме толкования Писания Ефрем составил большое число так называемых «слов», своего рода проповедей. Большое значение имеют его полемические «слова», направленные против ересей Мани, Маркиона и Бардесана 325. Они дают материал для более ясного представления о гностических учениях, о дуализме, о предопределении, которые характерны для этих ересей, и говорят о большой осведомленности Ефрема в современных ему философских течениях. Одни проповеди истолковывают отдельные события, другие посвящены праздникам, разъяснению церковных догматов.

Темы стихотворений или песнопений Ефрема относятся к тому же кругу идей, в них говорится о вере, о церкви. Цикл о рождестве трактует вопрос о воплощении и крещении. Замечательно, что среди тем, которым посвящена поэзия, есть и такие, которые отражают стремление проникнуть в самую гущу повседневной жизни, христианизировать ее. Так, «благословение трапезы» содержит призыв, чтобы люди ели не как звери, а воздавали хвалу Творцу, а затем и тому, кто пригласил их к своему столу 326. Духовные песнопения должны насытить, утолить жажду души, как трапеза удовлетворяет потребность плоти 327. Стихи, написанные в нисибийский период жизни Ефрема, его «Carmina Nisibena», сочинены по поводу отдельных событий в жизни города. В них отражена тяжкая осада Нисибина в 350 г. (песни 1, 2, 3). Песни 4—7 говорят об уничтожении садов и полей вокруг города и относятся ко времени похода Шапура 359 г. 328. Песни 14—17 того же цикла посвящены епископам {136} Нисибина, которые «терпеливо и мудро» один за другим брали на себя воспитание паствы 329.

Если в споре с «лжеучителями» Ефрем обнаруживает понимание вопросов философии, всей остроты полемики с арианством, то в Нисибийских гимнах он разбирает вопрос, к которому постоянно обращались средневековые деятели самых разных направлений. Он сопоставляет духовную и светскую власть, подчеркивая разницу между назначением на должность и получением церковного звания, и приводит примеры, сравнивая епископа Иакова и императора Константина, епископа Вологеша и императора Констанция, епископа Авраама и императора Иовиана. Песни 29, 31, 33, 34 посвящены городам Эдессе и Харрану. В последнем язычество сохранило все свои позиции. Кроме того, церковь Харрана отделилась, она должна была принести покаяние, и тогда между епископами обоих городов произошло бы примирение 330. Эдесса обратила Харран в христианство, как врач, должна она излечить его от болезни — язычества,— чтобы они вновь стали по отношению друг к другу, как мать и дочь 331. Интерес представляют песнопения Ефрема на тему о рае. Они вошли в полное собрание его трудов, изданное И. Ассемани 332; недавно обнаруженные рукописи дали возможность их переиздать и

323S o z o m e n u s. Historia ecclesiastica, т. 3, с. 14.

324St. Ephraemi Syri in Genesim et in Exodem Commentarii interpretat. est R. M. Tonneau. Louvain, 1955.— CSChO. Scriptores syri. T. 71—72.

325St. Ephraims prose refutations of Mani, Marcion and Bardaisan. Ed. C. W. Mitchell. T. 1—2. L., 1912—1921; E p h r ä m S y r u s. Hymnen gegen Irrlehrer. Ed. A. Rücker. München, 1928.

326Р. L. M аr i e s et L. F r оm аn. Mimre de st. Ephrem sur la benediction de la table.— ĽOS. 1959, vol. 4, fasc. 1, с. 78—

79, 92, 93.

327Там же, с. 84, 88—89; fasc. 2, с. 171; fasc. 3, с. 294.

328E p h r a e m. Carmina Nisibena. Ed. G. Bickell. Lipsiae, 1886 (далее: E p h r a e m. Carmina Nisibena). Des heiligen Ephraem des Syrers Carmina Nisibena. T. 1. Louvain, 1961.— CSChO. Scriptores syri. T. 1. Textus. Hrsg. von E. Beck (vol. 218, т. 92); Т. 1. Р. 2. Versio. Übers. von E. Beck (vol. 219, т. 93) (далее: E p h r a e m. Carmina Nisibena. Hrsg. u. übers. v. E. Beck).

329Ерh r аеm. Carmina Nisibena. Hrsg. u. übers. v. E. Beck, c. 45—57.

330Там же, с. 79—93, 98—99.

331Там же, с. 100—101.

332Ерh r аеm. Opera omnia. Т. 3, с. 562—598.

дополнить неизвестными ранее песнопениями 333. Ефрему принадлежат и песнопения всенощной, сохранившиеся лишь в армянском переводе 334.

К последнему периоду жизни, проведенному Ефремом в Эдессе, относятся его гимны о вере 335. Они дошли в трех рукописях VI в., из которых Ватиканский кодекс датирован 521 г., а рукопись с семью избранными песнопениями — 519 г. Гимны направлены против арианства и развивают идеи богочеловечества. Ефрем утверждает, что человек не может подняться до Божества, он для этого слишком слаб, но Бог мог снизойти с неба, облечься в плоть и принять образ человека. Из сокровища, данного свыше, каждому от-{137}дельному человеку доступна какая-то частица. Молитва может быть безмолвна, она творится в тишине, в глубине человеческой души, но вера — внешнее, умственное состояние человека 336. Ефрем неоднократно возвращается в этих гимнах к учению о Святом Духе, которое отсутствует 337 в его «Слове о вере», написанном в нисибийский период. Это — новая фаза развития его догматических взглядов.

Разнообразие самих форм творчества Ефрема поразительно. Прозаическая проповедь, речь, слово (мимра) часто имеют известную музыкальную четкость, ритм, которые возникали благодаря использованию им приема параллелизма, как по сходству, так и по контрасту.

Песнопения, или гимны (мадраше), составлялись Ефремом по слоговой системе, при которой принималось в расчет лишь самое число слогов, независимо от долготы и краткости гласных. Эти лирические песни состояли из строф с повторяющимся припевом. Тематика их разнообразна, наряду с другими в них наличествует и дидактический элемент. Ряд песнопений

Ефрема посвящен монашеству и девству, часть из них сохранилась лишь на армянском языке 338.

Ефрем сам был музыкантом, он установил разные напевы, соответственно которым исполнялись его песнопения; в тексте прямо указывается, по какому именно напеву их следует воспроизводить. Например, о 26-м гимне о церкви сказано: «По мелодии: О мой ученик» 339. И во многих случаях имеются ссылки на уже знакомый мотив, которому надо было следовать. По своей форме такие песнопения были прообразом ранневизантийского кондака 340. В частности, это справедливо для той формы поэзии, которая носила название согита (мн. ч.— согиата). При простом метрическом построении согиаты часто имели алфавитный акростих и нередко составлялись в форме диалога, речей, произносимых разными лицами.

Вопрос и ответ, спор, взаимные возражения в творчестве Ефрема приобретают новое звучание драматических эпизодов. Диалог осложняется, иногда ему предшествует ввод- {138}ная часть, а сам он приобретает трагедийный характер, сцена следует за сценой, и разыгрывается целая пьеса. Если диалог Архангела и Марии написан в мягких тонах уверений, с одной стороны, смиренного несогласия и удивления — с другой, то песни, с которыми Мария обращается к младенцу Иисусу 341, уже содержат элемент действия. Драматическая завязка и развязка производят особенно сильное впечатление в диалоге дьявола и смерти 342, который те ведут, объятые ненавистью к Христу: жалобы смерти и преисподней на его мощь и славу, речь

333Е. Весk. Ephraems Hymnen über das Paradies.— Studia Anselmiana, fasc. 26, Romae, 1951; Des heiligen Ephraem des Syrers Hymnen De Paradiso und Contra Julianum. Hrsg. von Е. Beck.— CSChO. Vol. 174, Scr. syr. T. 78. Texte, vol. 175, Scr. syr. T. 79. Traduction, Louvain, 1957; R. L a v e n a n t. Trois Hymnes de st. Ephrem sur le Paradis.— ĽOS, vol. 5, fasc. 1, с. 33—46.

334J. G еl i n еa u. Données liturgiques contenues dans les sept madraše «de la nuit» de st. Ephrem.— ĽOS, vol. 5, fasc. 1, с. 107—121.

335Des hl. Ephraem des Syrers Hymnen De Fide. Hrsg. von Е. Beck.— CSChO, Scr. syr. T. 73 (vol. 154); t. 74 (vol. 155), Louvain, 1955.

336Там же, 19, стк. 9, с. 57; 19, стк. 12, с. 58; 20, стк. 1, с. 58; 20, стк. 11, с. 59.

337E p h r аеm. Carmina Nisibena. Hrsg. u. übers. v. Ed. Beck. Einletung, c. 1.

338F. G r a f f i n. Hymnes inédites de st. Ephrem sur la virginité.— ĽOS, 1961, vol. 6, fasc. 2—3, с. 213—242.

339Des hl. Ephraem des Syrers Hymnen de ecclesia, hrsg. u. übers von Ed. Beck (Pars 1—2), Louvain, 1960.— CSChO, Scr. syr. P. 1, vol. 198. t. 84. Textus; P. 2, vol. 199, t. 85. Versio— t. 85 (vol. 199), с. 60, t. 84 (vol. 198), с. 58.

340Вa u m s t аr k. Geschichte, c. 39.

341Ausgewählte Schriften des hl. Ephräm von Syrien aus dem syrischen und griechischen übersetzt von P. Zingerle. Bd 1—

3.Kempten, 1870—1876; Bd 2, Gesänge 10—12, с. 38—48 (далее: Ausgewählte Schriften); Des hl. Ephraem des Syrers Hymnen de Nativitate (Epiphania). Hrsg. u. ubers. von Ed. Beck.— CSChO. Louvain, 1959. Scr. syr. P. 1, vol. 186, t. 82textus P. 2, vol. 187, t. 83 — versio, c. 79—82.

342Р. G r еl оt. Un poème de st. Ephrem — Satan et la mort.— ĽOS, 1958, vol. 3, fasc. 4, с. 443—452.

смерти во время крестных страданий 343. Эти мадраше составляют часть Нисибийских песнопений Ефрема (35—42).

Влияние творчества Ефрема огромно. Оно определило в значительной мере музыкальную сторону восточного богослужения, для которого характерно пение, мелодия живого человеческого голоса.

Всирийской литературе у Ефрема были предшественники — поэты Бардесан и его сын Гармоний, но Ефрем превзошел их и остался для восточных культур одним из самых ярких, творческих писателей. Как форма, так и содержание его прозы и поэзии на века определили развитие литературы. Достаточно напомнить о традициях, связанных с поэзией Ефрема, сохранившихся и у несториан, и в монофизитской литургике, и в православном сирийском богослужении.

Замечательны результаты глубокого и тщательного исследования греческих переводов сирийского писателя, которые позволили К. Эмеро прийти к выводу, что переводы произведений Ефрема с сирийского на греческий были сделаны с соблюдением стихотворного ритма. В

качестве образца приведен рифмованный греческий текст «Другого слова на умерших отцов», переведенный с сирийского 344. Тот же автор дал сирийский текст слова «Об Ионе» и парал-

лельно его греческий перевод. Они точно соответствуют друг другу, однако метрическое их построение различно 345. К. Эмеро {139} пришел далее к выводу, что сборник «слов» — λόγοι

Ефрема на греческом или восходит к одному переводчику, или принадлежит одной школе, той же, что и энкомии: In Ваsilium Magnum, In Quadragenta Martyres 346. Это подтверждается тем,

что все они имеют общую метрику, отмечается употребление одних и тех же грамматических

греческих форм, общей лексики. Все переводы с сирийского датируют последними десятилетиями IV в. 347.

Воснову греко-христианской поэзии Византии был положен новый принцип стихосложения — одинаковое количество слогов, в отличие от греческого античного стихосложения, основанного на чередовании долгих и кратких гласных. Есть основания предполагать, что переводы с сирийского трудов Ефрема сыграли в этом случае большую роль и что такая новая греческая форма была заимствована, явилась калькой с сирийского. Более того, греческий контакион — кондак, кантилены связаны с традицией Ефрема, вдохновившей Василия Великого. Роман Сладкопевец (конец V — начало VI в.), которому православие обязано многими песнопениями и акафистом Богородице, находился под обаянием трудов великого иерарха Кесарии

Каппадокийской, а тем самым и «пророка сирийцев». В Милане Амвросий воспевал церковь

«secundum morem orientalium partium» 348.

Влияние Ефрема было огромно. Оно отразилось на многих, чтобы не сказать на всех, сторонах жизни церкви. Экзегеза и гомилетика носят глубокие следы влияния его прозы, поучений, мимр. В богослужении, его песнопения стали образцом для бесчисленных подражаний во всем христианском мире. Поэтический талант Ефрема, образы, которыми он жил, глубоко вошли в сознание последующих поколений. Его нежная лирика, грозные образы зла, трагические конфликты, сладкогласные хвалы вызывали живые эмоции, рождали новые идеи и мысли, развивая и обогащая сознание. Все отрасли литературного и поэтического творчества, в которых проявил себя талант сирийского поэта, дали блестящие произведения и в дальнейшем своем развитии. Его темы определили на многие века развитие литургической поэзии и музыки христианских церквей на Востоке и на Западе. {140}

6. Переводы греческих философов

Одновременно с развитием сирийской философии и параллельно с этим велась работа по переводу греческих философских сочинений. Деятели сирийской культуры, особенно в византийский период, как правило, хорошо знали греческий язык и пользовались трудами фило-

343Еp h r аеm. Carmina Nisibena. Carminum 35, с. 58—60, transl., с. 144—146; Ausgewählte Schriften. Bd 2, с. 157—

344E m e r a u. Ephrem le Syrien, с. 40—53.

345Там же, с. 56—58.

346Там же, с. 61.

347В 383 г. в Константинополе Григорий Нисский произносит речь «О Божественности Сына и Св. Духа» против ариан, в которой имеется цитата из стихотворной гомилии Ефрема, дословно соответствующая ее греческому переводу (Жертвоприношение Авраамом Исаака). E m e r e a u. Ephrem le Syrien, с. 66.

348Там же, с. 116.

софов непосредственно, без переводов. Но переводческая деятельность была необходима для расширения круга читателей, для распространения достижений античной науки.

Философские сочинения греков были нужны как основа для теологии, гомилетики и особенно для апологетики. Полемика с язычеством, в частности с зороастризмом, и позднее с мусульманством требовала логической последовательности приемов, аргументации, строящейся в строгом порядке. Логика была орудием, которым было необходимо овладеть для этой цели. «Органон» Аристотеля, как и «Исагога» Порфирия, занял большое место в ученых занятиях сирийцев. Переводы этих сочинений привлекали внимание исследователей, которых особенно интересовали вопросы, что именно, кем и когда было переведено, а также принципы переводов и их качество. В центре работ по освоению античной философии стояли труды Аристотеля, их истолкование, комментарий к учению о категориях, герменевтика и аналитика. Освоение Аристотелевой логики, возможно, в известной мере началось еще до несторианских споров, которые породили новый интерес к философии, вызвали повторные переводы, а также захватили другие области литературы греков. Однако, по мнению некоторых ученых, в этот первый период сирийцы освоили лишь логику и философскую пропедевтику, тогда как более глубокая гносеологическая основа Аристотеля привлекла их внимание лишь с IX в. 349.

Одним из первых переводчиков греческой философской литературы на сирийский был Ива, поддерживавший взгляды Феодора Мопсуестского, что послужило предметом резкого спора между Ивой и Раббулой, епископом Эдесским. Однако с 435 г. Ива занял епископский престол Эдессы. Являясь сторонником того направления в толковании писаний, которое было развито и получило наиболее законченный вид в учении Нестория, Ива был осужден в 449 г., а затем оправдан Халкидонским собором 451 г. и оставался епископом Эдессы до 457 г., года своей смерти 350. {141}

Ива, защищая свои положения, пользовался диалектическими приемами и известными логическими построениями Аристотеля 351. Современники Ивы, профессора Эдесской академии Куми и Проб переводили не только толкования Феодора Мопсуестского «О вочеловечении» (Куми), но и труды Аристотеля Περί ε;‛ρμηνει;`ας, ’Αναλυτικά πρότερα 352. Эти переводы сохранились и в несторианской и монофизитской передаче. Последнее говорит о том, что оба направления интеллектуальной жизни сирийцев искали опору в логических положениях, выработанных греками. Проб перевел «Исагогу» и часть «Органона» и один из первых составил комментарий к этому труду Аристотеля.

Нельзя не отметить того факта, что исследователи в значительной степени преувеличивают представление об исключительной роли аристотелизма, не придавая должного значения платонизму и неоплатонизму. Удельный вес этих направлений был весьма значительным в тех философских учениях, которые распространялись и усваивались византийскими греками и сирийцами. Путь традиций платонизма может быть прослежен. Плотин (род. в 205 г. н. э.), воспитанник Александрийской философской школы Аммония, был хорошо знаком с гностической и герменевтической литературой. Из Александрии Плотин переехал в Рим, где стал главой школы неоплатоников. Он умер в 270 г., не «издав» своих сочинений, которые он посылал своему ученику Порфирию, обязав его распространять его трактаты. Несмотря на то, что Порфирий оказался не единственным «издателем» Плотина, сочинения последнего стали широко известны именно в его редакции 353.

В Византии греки и сирийцы опирались на Аристотеля, толковали его, но восприняли они его через призму александрийского учения, на котором отразилось глубокое влияние неоплатонизма. Толкования на Аристотеля носили следы философии Плотина, чему неизбежно способствовали труды его ученика Порфирия, имевшие широкое хождение и у греков и у сирийцев 354. Это обстоятельство и послужило причиной того, что сирийцы передали другим народам Ближнего Востока в своих переводах и комментариях не только философию Аристотеля, его формальную логику, но и теории неоплатонизма, которые получили дальнейшее развитие, в частности у арабов. {142}

Порфирий и его «Исагога» сыграли большую роль в истории средневековой образо-

349T k a t s c h. Die arabische Übersetzung. Bd 1, с. 55—57.

350Болотов. Лекции по истории древней церкви. Т. 4, с. 233—238, 298—299.

351Тk аt s сh. Die arabische Übersetzung. Bd 1, с. 57.

352B a u m s t a r k. Geschichte, с. 101, 102.

353П. П. Блонский. Философия Плотина. М., 1918, с. 28—29, 31, 37—39.

354Там же, с. 302.

ванности. Сириец по происхождению, уроженец Тира (233 г.), он носил имя Малка, которое сменил на греческое βασιλεύς, измененное в Порфирия. Он учился в Афинах у платоника Лонгина, а затем в Риме — у Плотина, последователем которого и стал. Часть жизни Порфирий прожил в Сицилии, затем вернулся в Рим и умер в 304 г. Основное значение его деятельности заключалось в истолковании, комментировании и распространении учения, сформулированного и развитого его учителем Плотином 355. Очень существенным вкладом в философские теории было его «Введение» («Исагога»). В краткой форме оно давало представление об основных понятиях, которые были предметом изучения философии, ее фундаментом.

На сирийский язык «Исагога» переводилась неоднократно, новые понятия обогащали язык, уже известные слова осмыслялись в их особом философском значении, осваивались греческие термины, создавались новые отвлеченные представления, которые совершенствовали и уточняли язык.

Еще в V в. сирийские теологи Проб и Куми переводили сочинения Аристотеля, в частности его «Логику» 356. Проб перевел «Исагогу» и составил к ней комментарий, рукопись которого заключается словами: «Окончено определение и истолкование Исагоги Порфирия, философа, что составил Проб, мудрый священник (k;ִšyš’), архиатрос и архидиакон Антиохии в Сирии» 357. В начале текста говорится, что переписчик, не найдя первой части «Исагоги», дал текст и комментарий Проба, начиная со второй половины 358. Деятельность Проба протекала отчасти в Антиохии, что подтверждается и другими данными, а временем расцвета его творчества следует считать середину V в. 359; он был современником Ивы, профессора школы и епископа Эдессы. Интересно отметить, что Проб занимал видное положение одновременно и как светское, и как духовное лицо. Его официальный статус архиатра (старшего врача) города Антиохии был чрез-{143}вычайно высок. Как архидиакон, он был лицом, близким патриаршему престолу.

Перевод и истолкование Пробом «Исагоги» было первым трудом, предназначенным объяснить текст, «до того не комментированный греками и не переведенный сирийцами» 360. Его перу принадлежат и другие философские сочинения.

Абдишо в своем каталоге объединяет Иву Эдесского, Проба и Куми в одну группу. «Ива, Проб и Куми перевели с греческого на сирийский книги Толкователя и сочинения Аристотеля»,— пишет он 361. И. Ассемани считал Проба и Куми «докторами» Нисибийской академии 362. По его словам, они вместе с Ивой, эдесским епископом, переводили книги Феодора Мопсуестского, «Толкователя, или вселенского комментатора», учение которого легло в основу несторианской доктрины, как ее приняли сирийцы. В развитии философских идей несторианами Проб занимает определенное место. Его комментарии на «Исагогу» и особенно на Περι;` ε;‛ρμηνείας свидетельствуют о самостоятельной деятельности в области философии на основе греческих трудов. Хотя сохранились неполные списки толкования Проба 363, но и они дают возможность судить о содержании этого сочинения.

Труд разделен на пять частей, или глав; чтобы отличить перевод текста Περι;` ε;‛ ρμηνείας от комментария, текст отмечен буквой алеф, а толкование — буквой ne. Имеется следующая подпись: «Окончено с помощью благости Господа нашего это толкование на dpr ’rmnyws, что составил Проб» 364.

«Исагога» была переведена также Сергием Решайнским, как предполагают исследователи на основании характера перевода. Это сочинение было озаглавлено так: «Слово, состав-

355Α. F r e i m a n n. Die Isagoge des Porphyrius in der syrischen Übersetzungen. В., 1897, с. 7 (далее: F r e i m a n n. Die Isagoge des Porphyrius).

356T k a t s c h. Die arabische Übersetzung. Bd 1, с. 57—58.

357Die Handschriften.— Verzeichnisse der königl. Bibliothek zu Berlin. 23 Bd. Verzeichniss der syrischen Handschriften von E. Sahau. Abt. 1—2. В., 1899; Abt. 1, с. 335 (далее: S асh аu. Verzeichniss der syrischen Handschriften).

358Там же, с. 335.

359Α. B a u m s t a r k. Aristoteles bei den Syrern vom bis VIII Jh. Bd 1. Syrisch-arabische Biographien des Aristoteles. Syrische commentare zur ει;’σαγωγή des Porphyrius. Lpz., 1900, с. 144 (далее: B a u m s t a r k. Aristoteles bei den Syrern).

360Там же, с. 147.

361Εb e d j e s u s. Catalogum librorum syrorum. Ed. J. S. A. Assemanus.— BO. T. 3, p, 1, 1725, с. 85 (далее: A b d īš ō‛.

Catalogus).

362Там же, с. 85, примеч. 5.

363T k a t s c h. Die arabische Übersetzung. Bd 1, с. 58—59.

364W r i g h t. Catalogue. Р. 3, № 988, с. 1160. dpry ’rmnyws греческое название сочинения «Περι;` ε;‛ρμηνείας» в си-

рийской транскрипции.