Материал: Pigulevskaya_N_Kultura_siriytsev_v_srednie_veka

ленное одним из философов, называемое по-гречески Исагогой, что переводится на сирийский как введение в познание m‘llt’ dywlpn’» 365. Содержание его раскрывается в словах, подчеркивающих, что этот труд служит для объяснения «книги о категориях Аристотеля» и деления понятий. Сергий Решайнский (ум. в 536 г.) был, таким образом, вторым переводчиком «Исагоги»; имеется еще один перевод «Введения» Порфирия, приписываемый Афанасию Баладу (ум. в 686 г.) 366. {144} Таким образом, в течение 300 лет через каждое столетие появлялся новый сирийский перевод «Исагоги»; сравнение их дает возможность сопоставить греческие и сирийские философские термины. Это сопоставление наглядно показывает попытки переводчиков подыскать слова, более точно выражающие отвлеченные понятия, их стремление придать тому или иному слову новое значение, эквивалентное греческому. В ряде случаев дана лишь транскрипция греческого термина, который затем осваивался и употреблялся в сирийском как свой 367. С первых строк «Исагоги» речь идет о πέντε φωναί, пяти словах, или терминах, которые играли основную роль в логической системе Аристотеля. Приводим составленную нами таблицу:

gns’ — το;` γένος, genus, род

’dš’ — το;` ει;’δος, species, вид, свойство

dylywt’ — το;` ι;’;ˆδιον, ι;’διότης, proprietas, свое, собственное, особенность pwršn’ — η;‛ διαφορα;`, diversitas, различие

gdš’ — το;` συμβεβηκός, — evenit, случайное.

Небезынтересно отметить, что Проб и Афанасий Балад употребляли иногда различные слова для перевода с греческого. Так, для κοινονία Проб дает šwtpwt’, а Афанасий — gwny’, а для понятия διαφορά Проб употребляет эквивалент pwršn’, а Афанасий — šwh;ִlp’ 368. Сирийский перевод Афанасия Балада, представленный кодексом 248 Парижской Национальной библиотеки 369, не отвечает какой-либо одной из известных греческих рукописей «Исагоги», а,

скорее, воспроизводит некий общий сводный текст и в ряде случаев подтверждает чтение Боэция 370.

Остановившись более подробно на судьбе «Исагоги» в сирийской среде, мы имели возможность убедиться в том, как воспринимались философские знания, служившие основой для занятий в высшей школе, для толкования Писания, для гомилетики, для теологических дискуссий.

В общем развитии философских взглядов несториан несомненную роль сыграл католикос мар Аба I (540—552), в течение ряда лет бывший профессором Нисибийской академии. В годы с 525 по 530 он совершил путешествие в сопровождении некоего Фомы, уроженца Эдессы, хорошо знавше-{145}го греческий язык. Мар Аба и Фома побывали в Палестине, Египте, в областях Византии и в Константинополе. Во время своих странствий они встретились с Козьмой Индикопловом, позаимствовавшим теорию «мироздания несториан у божественного мужа», будущего католикоса Абы I. Несмотря на жизнь, полную тревог, семилетнюю ссылку в Азербайджан и трехлетнее заключение (549—551), мар Аба сумел сделать переводы с греческого древнейшей несторианской литургии, написать экзегетические труды и юридический трактат о браке, в котором он особенно восставал против единокровных брачных союзов, принятых у персов 371.

Самое положение сирийских христиан в государстве Сасанидов в результате их преследования зороастрийским клиром и вследствие раскола в самом христианстве на сторонников никейского вероисповедания и монофизитов было весьма сложным. В острой полемике против многочисленных инакомыслящих они оттачивали философские аргументы, развивали свои положения с логической последовательностью и в ряде случаев даже превосходили собственных учителей — греков.

365Там же, № 987, с. 1156.

366Ваu m s t аr k. Geschichte, с. 168, 257.

367Изложение Пробом «Исагоги» Порфирия по рукописи Берлинской библиотеки 89 (Sachau 226) f. 4b—12b в не-

мецком переводе см.: Ваu m s t a r k. Aristoteles bei den Syren, c. 148—156.

368F r e i m a n n. Die Isagoge des Porphyrius, c. 12.

369 Η. Ζοt e n b e r g. Catalogues des manuscrits syriaques et sabéen (mandaites) de la Bibliothèque Nationale. Р., 1874, с. 201.

370F r e i m аn n. Die Isagoge des Porphyrius, c. 24.

371См.: Мар Аба I; Mar Aba I.

Павел, митрополит Нисибина (ум. в 571 г.), известный под именем Павла Перса, фигурирует как один из участников большого ученого спора в Константинополе 372. Именно ему приписывают положения и формулировки в споре с манихеем Фотином, сохранившиеся в «Disputatio». Возможно, речь идет здесь о другом лице, однако несомненно, что эти положения были результатом и развитием взглядов, господствовавших в Нисибийской академии. Это засвидетельствовано и Юнилием Африканом 373, который связывает свою «Instituta regularia divinae legis» с поучениями некоего мужа «по имени Павел, перса родом, который был обучен в школе в городе Нисибине». Далее он характеризует эту школу как центр ubi divina lex per magistros publicos, sicut apud nos in mundanis studiis grammatica et rhetorica ordine et regulariter traditur 374. Юнилий, следовательно, подтверждает, что в Нисибийской академии велись систематические занятия, включавшие такие светские предметы, как грамматика и риторика, наряду с толкованием Священного Писания, а занятия вели профессора, magistri publici. Возможно, что именно Павла Перса слушал Юнилий Африкан в Визан-{146}тии 375. Система его толкования и последовательного изучения Писания были освоены Юнилием и закреплены в его латинском трактате.

Нельзя не отметить, что интерес шаханшаха Хосрова I к различным философским и религиозным учениям, несомненно, сыграл благоприятную роль для положения христиан в Иране. Что касается Хосрова II, то его толерантность и даже склонность к христианству допускали соперничество монофизитов и несториан при дворе, так как то одним, то другим покровительствовали жены и вельможи шаханшаха 376.

Вэтой связи следует назвать трактат по логике, написанный Павлом Персом под воз-

действием «философа Аристотеля», посвященный «счастливому Хосрову, царю царей», «творящему добро людям» 377. Другой трактат того же ученого известен в переводе Севера Себохта «с персидского», т. е. с пехлевийского 378. Известно, что Хосров в своей библиотеке сосредоточил ряд книг по философии, а посвящение Павла указывает на благоприятное, снисходительное отношение со стороны Хосрова к сирийцам.

Внаши задачи не входит обзор богословской и экзегетической литературы сирийцев, но следует указать на высокий уровень многочисленных комментариев на книги Ветхого и Нового завета, толкований литургии, переводов и самостоятельно написанных проповедей, стихотворных мимр и восхвалений. Следует особо отметить значение сочинений исторического характера, таких, как биографии, жития, мученичества, которые дошли до нас в большом количестве и позволяют установить целый ряд исторических фактов, проследить развитие сирийской образованности, письменности, определить пути распространения и степень усвоения христианства в различных областях Востока. Мученичества сасанидского периода истории Ирана содержат неоценимые детали, бытовые подробности, характеристики отдельных лиц, которые дают возможность по-новому увидеть и описать жизнь разных слоев населения, начиная с крестьянства, ремесленников, торговых людей и кончая двором и гаремом {147} шаханшаха, и сделать некоторые выводы об экономическом и социальном положении классовпроизводителей.

Такое же значение имеют хроники или истории отдельных областей, городов, монастырей, представляющие богатый по содержанию и разнообразный материал. Достаточно назвать «Хронику» Иешу Стилита, посвященную Эдессе, или историю Карка де Бет Селох, истории области Марги или монастыря Бет Абе. Обзор этих сочинений может быть темой особой монографии, посвященной историческим источникам на сирийском языке.

Стремясь установить уровень развития науки у сирийцев, нельзя не обратить внимания

ина развитие отдельных дисциплин, которые были предметом исследования преимущественно монофизитов, сыгравших меньшую, чем несториане, роль в распространении сирийской культуры. Общий язык, живые связи, даже полемика послужили основой для того, чтобы научные

372Ваu m s t аr k. Geschichte, с. 121.

373H. K i h n. Theodor von Mopsuestia und Junilius Africanus als Exegeten. Freiburg, 1880, с. 468.

374Там же, с. 468.

375L a b o u r t. Christianisme, с. 167; Ваu m s t аr k. Geschichte, с. 121; PS, с. 117—118.

376Н. Пигулевская. Византия и Иран на рубеже VI и VII в. — ТИВАН. Вып. 46, 1946, с. 234—249 (далее: Пигулевская. Византия и Иран).

377Anecdota syriaca ed I. Р. N. Land. Т. 1—4. Lugduni Batavorum 1862—1875. Т. 4, с; 1—32 syr., 1—30 lat; Е. R еn аn. De philosophia peripatetica apud Syros.— JA. Sér. 4. Т. 19, 1852, с. 19 (далее: R e n a n. De philosophia peripatetica apud Syros).

378Райт. Краткий очерк, с. 85.

Как уже отмечалось, наряду с клерикальным направлением образования развивались и светские науки, среди которых видное место заняла медицина. Медицина, так же как математика и география, с древнейшего времени была наукой, в которой практический опыт сочетался с теорией.

Большое значение имели сирийские переводы греческой научной литературы для развития арабского знания. Редкий арабский перевод с греческого не восходит к сирийскому, и это касается как философских, так и медицинских сочинений 386.

Научная мысль античного мира, достигшая во многих отношениях большой высоты, как наука «языческая» не была популярна ни в самой Византии, ни в ее сирийских провинциях. Властным деспотизмом Юстиниана из Афин были изгнаны в 529 г. «языческие» философы, но в Александрии и Константинополе академии продолжали свою деятельность.

Сирийский писатель Иоанн Эфесский состоял одним из инквизиторов при дворе императора Юстиниана, он насильно вводил христианство, уничтожал памятники «языческого» искусства и «эллинские» книги, предавая их огню.

В области научной мысли выделялись течения, которые стремились противопоставить клерикальные представления античному знанию. Так, неверная и несовершенная теория скинееподобной формы земли противополагалась представлению «язычников» о сферической ее форме. Сторонниками первой были сиро-персидский деятель первой половины VI в. мар Аба I и «перенявший» у него эту теорию грек Козьма Индикоплов. Представителями другого направления, признавшего античное знание, являлись александриец Иоанн Филопон и его ученик Сергий (Саргис) Решайнский.

Сергий сочетал теорию с широкой практической деятельностью медика. Специальные диагностические медицинские книги давали {150} какое-то руководство

в искусстве распознавания болезней и их лечения, в определении заболеваний внутренних органов и были необходимы сирийским врачам. Несомненно, однако, что они, как и их греческие собратья, жили огромным, накопленным веками опытом. Приемы врачевания усваивались в школе и переходили от учителя к ученику, нередко от отца к сыну. Известны ученые семьи врачей: так, Александр Тралльский перенял свое искусство у отца, сирийцы Бохтишо были врачами в нескольких поколениях, Хунайн ибн Исхак имел верных сотрудников в лице сына Исхака и племянника Хубайша.

Врачи занимали в то время особое положение в обществе. Среди них были лица, получавшие звание старших врачей. Звание архиатра пришло из римской эпохи, когда медицинское обслуживание города было известным образом регулировано. Большая часть врачей вербовалась из рабов и вольноотпущенников, которые выполняли эту функцию под руководством свободных. Последние занимали должность старших врачей (supra medicos). Звание главного врача (архиатра) получали: 1) императорские врачи (archiatri sacri palatii), 2) провинциальные врачи (archiatri municipales, или populares), которые выполняли функции главных муниципальных врачей в городах (в эллинистических городах такой врач назывался α;’ρχιατρός πόλεως), 3) практикующие врачи Рима и Константинополя, 4) заведующие медицинскими школами, их главные руководители (archiatri scholares) 387. В эпоху Галена (II в. н. э.) такого рода разделение существовало полностью. Звания эти сохранились и в византийское время, поэтому Сергий носил звание старшего врача города Решайна (α;’ρχιατρός πόλεως). Интересно отметить, что Сирийский законник (юридический сборник, составленный в последней четверти V в.) воспроизводит статью кодекса Феодосия, освобождавшую врачей от уплаты подати.

«Врачи и учителя по всем предметам, которые живут в городах и в предместье, освобождаются от всякой подати, именно: они не платят ни подушную подать, ни хрисаргир, их нельзя принуждать быть попечителями сирот или кураторами, так как врачи — врачуют тела, а ученые — души» 388.

Таким образом, врачи не платили «подушной подати», которая взималась с сельского населения дольше, чем с городского, а в городе они были избавлены от хрисаргира — подати,

386М. S t e i n s c h n e i d e r. Die arabischen Übersetzungen aus dem Griechischen. T. 1—3. Lpz., (Abdr. aus dem Centralblat für Bibliothekswesen. Beiheft...). 1889, Η. V, с. 30—33; 1893, Η. XII, с. 10—138.

387Т. Ρu s сh m a n n. Handbuch der Geschichte der Medizin. Jena, 1902, с. 583—585.

388Syrisch-Römisches Rechtsbuch aus dem V Jahrh. Hrsg., übers. und erl. von K. L. Bruns und E. Sachau. Lpz., 1880, §116, с. 32.

которая выплачивалась со всякого ремесла и тор-{151}говли. От нее особенно страдали беднейшие классы. Отмена этой подати в 489 г. была встречена с большой радостью 389.

В отношении выплаты подати врачи, следовательно, были поставлены в привилегированное положение.

Сергий Решайнский был одним из передовых людей своего времени, сочетавшим разносторонние знания и теоретическую подготовку с практической деятельностью. Искусный врач, автор самостоятельных трактатов, один из первых переводчиков Аристотеля и Галена на сирийский язык, он надолго сохранил престиж в средневековой науке Ближнего Востока.

«Были также среди сирийцев и замечательные врачи, как Саргис Решайнский, который первым перевел книги философские и медицинские с греческого на сирийский»,— сообщает сиро-арабский писатель XIII в. Григорий Абу-л-Фарадж бар Эбрей 390.

Уже в V в. сирийцы занимались переводами с греческого в Эдесской «школе персов». Разгромленная Зеноном (489 г. н. э.), она продолжала свое существование и деятельность в Нисибине на персидской территории. В Персии же в течение веков процветала медицинская школа в Гунди Шапуре, которая, с одной стороны, была связана с древней местной культурой, с другой стороны, восприняла от пленных греков «эллинскую мудрость» в искусстве врачевания. Там нашли себе убежище неоплатоники, «язычники», изгнанные из Афин Юстинианом.

Всякий раз, когда ставят вопрос о научной литературе на Ближнем Востоке, имя Саргиса включают в начало списка ученых, а также комментаторов и переводчиков античных сочинений. О нем неоднократно сообщают как сирийские, так и арабские писатели, называют его «знатоком греческого языка», «философом» и упоминают как искусного врача. В его лице сирийская литература имеет тип энциклопедиста, охватившего ряд областей знания в том виде, который был известен и другим писателям-схоластикам. Энциклопедизм порождался прежде всего отсутствием дифференциации в науке, так как философия граничила с естественными науками, которые, в свою очередь, непосредственно соприкасались с медициной. Ученость приобретала всеобъемлющий характер с тягой к авторитетам. Это направление удержалось в течение {152} всей феодальной эпохи как на Востоке, так и на Западе. Если сопоставить самостоятельные труды и переводы Сергия Решайнского с литературным наследием Исидора Севильского и Беды, то между ними окажется много общего. Те же темы, та же широта, энциклопедизм их трудов. Но сирийца отличает от западных схоластиков еще и специальный интерес к медицине, которую он осваивает наравне с философией и естествознанием.

Из трудов решайнского архиатроса сохранилась до нашего времени лишь небольшая часть, но даже из этого издано очень немногое. С опубликованием новых источников на арабском языке, сообщающих о его переводах 391, литературная деятельность Сергия может быть освещена с большей полнотой. Это особенно важно, потому что целый ряд упоминаемых в них переводов утерян, а о принадлежности некоторых Саргису ранее даже не было известно.

Сохранившиеся факты из биографии архиатроса немногочисленны, но достоверны, так как о них сообщает почти современный ему источник. Хроника псевдо-Захарии Митиленского, составленная на сирийском около 569 г. (греческий текст начала VI в., с которого переведена хроника, утерян), сообщает, что Сергий был «муж красноречивый, начитанный во многих греческих книгах и в учении Оригена». Свою ученость он приобрел в Александрии, где в течение некоторого времени слушал лекции у «разных учителей». Он пришел в Александрию со знанием греческого языка и склонностью к медицине, получив первоначальное образование у себя на родине. Одну из книг Галена («De causis et simptomatibus), трактующую о видах болезней, их причинах и симптомах, Сергий перевел с греческого дважды. Первый перевод был сделан до того, как он побывал в Александрии, второй же — после его возвращения оттуда 392. Следовательно, он знал греческий язык и изучал врачебное искусство еще до путешествия в Александрию, где учителем Сергия стал Иоанн Филопон, ученик Аммония, составляющий комментарии на Аристотеля и толковавший «Исагогу» Порфирия. Несправедливо мнение о том, что

389E u a g r i u s. The ecclesiastical history. Ed. by Bidez and Parmentier. L., 1898, § 39, с. 136—139; Хроника Иешу Стилита, с. 57—58.

390Р. Y. Вr u n s, G. G. Кi r s сh. Ваr Hebraei chronicon syriacum e codd. Bodleianis. Vol. 1—2. Lpz., 1789; Text, c. 62 (далее: Ваr Hebraei chronicon syriacum); Р. Вe d j a n. Gregorii Barhebraei chronicon syriacum. Р., 1890.

391G. B e r g s t r ä s s e r. Hunain ibn Ish;ִāk über die syrischen und arabischen Galen-Übersetzungen zum erstenmal hrsg.

und übers. von G. Bergsträsser. Lpz., 1925 (AbhKM. Bd 17, № 2) (далее: B e r g s t r ä s s e r. Hunain ibn Ish;ִāq); G. B e r g s t r ä s s e r. Neue Materialien zu Hunain ibn Ish;ִāq’s Galen-Bibliographie.— AbhKM. Bd 19, № 2, 1932 (далее:

B e r g s t r ä s s e r. Neue Materialien zu Hunain ibn Ish;ִāq’s Galen-Bibliographie). 392 B e r g s t r ä s s e r. Hunain ibn Ish;ִāq, §14 c. 9—10.