Материал: Pigulevskaya_N_Kultura_siriytsev_v_srednie_veka

24)«Книга о простых лекарствах» («De simplicium medicamentorum temperamentis et facultatibus»), посвященная описанию качеств ряда минеральных веществ, действующих как лекарства и содержащихся в соленой и морской воде, глине, камнях, металлах, в некоторых

видах деревьев и трав, а {162} также перечислению различных согревающих и охлаждающих средств. Части VI, VII и VIII сохранились в сирийском переводе и частично изданы 448. Хунайн сообщает, что Сергием была переведена только вторая часть этой книги 449.

25)«Книга о составлении лекарств и о том, как их применять в зависимости от харак-

тера заболеваний» («De compositione medicamentorum secundum locos»).

26)«Книга о лекарствах, которые могут быть легко найдены» («De remediis parabilibus»). Относительно этой книги Хунайн сообщает, что уже Орибазий не мог найти ру-

кописи такого сочинения Галена. Поскольку в книге масса вздора и фантастики, напрашивается вывод, что она никак не может принадлежать ученому врачу 450. Очевидно, это одна из тех книг, многочисленные образцы которых мы имеем в средневековой алхимической литературе.

Помимо всех этих сочинений Галена Сергий перевел книгу Пелопса, ложно приписы-

ваемую Галену, содержащую комментарий на сочинение Гиппократа о природе эмбриона («In Hippocratis de foetus natura Librorum commentarii») 451.

Сергию принадлежит также сирийская версия афоризмов Гиппократа 452.

Хунайн дает исчерпывающие сведения о сирийских версиях Галена, что позволяет очертить объем и характер научных трудов Сергия, однако более глубокое представление об этом могут дать лишь полная сводка всех рукописных материалов и тщательное сопоставление свидетельств о его утерянных сочинениях. Если Аристотель стал доступен сирийцам благодаря книгам Сергия, то и учебная библиотека александрийских медиков попала на Восток благодаря его же трудам. Роль Сергия в деле освоения и передачи медицинского знания античности была

известна сирийцам и арабам эпохи халифата. В новое время впервые о нем сооб-{163}щил ученый маронит, И. Ассемани 453. С середины XIX в. имя решайнского врача постоянно упоминается сирологами, были напечатаны фрагменты его переводов и самостоятельных сочине-

ний, но его деятельность в целом не получила должного освещения. Э. Ренан видел в нем одного из представителей школы перипатетиков на сирийской почве 454. Анализируя перевод трактата «О Космосе к Александру», В. Риссель выяснил манеру и правила, которым Сергий

следовал в передаче, текста на сирийский, и дал высокую оценку его знанию греческого языка 455. В одной из глав своей диссертации А. Баумштарк собрал сведения о Сергии 456. В главе о

жизни и сочинениях Сергия им допущен ряд неточностей, вызванных тем, что автор любое упоминание в источниках самого имени Сергий относил к решайнскому врачу: так, обращение автора к хронике Иешу Стилита приписано решайнскому врачу неосновательно.

Наиболее глубокий анализ характера переводов Сергия был дан в работах, специально посвященных сирийской «Геопонике» и трактату «О Космосе» 457. Вопрос о принадлежности Сергию того или другого перевода и суммарный очерк его литературной деятельности можно найти в историях сирийской литературы 458. Были отмечены некоторые философские сочинения Сергия, но оценка, данная как решайнскому философу, так и вообще работам сирийцев в

448M еr х. Proben der syrischen Übersetzung von Galenus-Schrift, c. 237.

449B e r g s t r ä s s e r. H;ִunain ibn Ish;ִāq, §53, с. 24.

450Там же, § 80, с. 30—31.

451Там же, § 101, с. 35; в сирийской рукописи ГПБ (Сир., нов. сер., № 10) содержится фрагмент трактата о женских

болезнях, принадлежащий некоему врачу Бар Мансуру, до настоящего времени не опубликованный (см.: Пигулевская. Каталог, с. 123—124). Это указывает на то, что сирийские врачи работали и в области гинекологии. Младший современник Бар Мансура, блестящий Александр Тралльский, сын врача, сам прославленный врач, в основном всецело опирался на того же Галена и только изложил его по-своему (см.: F. B r u n e t. Oeuvres medicales

ďAlexandre de Tralles. P., 1933).

452 H. P оg n оn. Une version syriaque des aphorismes ďHippocrate. Texte et traduction. 1e partie. Lpz., 1903 (далее: P o g n o n. Une version syriaque des aphorismes ďHippocrate).

453Αb d īš ō‛. Catalogus, с. 87.

454R e n аn. De philosophia peripatetica apud Syros, с 320, 330.

455R y s s e l. Übersetzungen griechischer Klassiker, Bd 1, с. 5—48; Bd 2, с. 10—29.

456Α. B a u m s t a r k. Lucubrationes Syro-Graecae. Lipsiae, 1894, с. 358—438 (далее: B a u m s t a r k. Lucubrationes SyroGraecae).

457 L a g a r d i u s. Geoponicon c. 146; R y s s e l. Übersetzungen griechi-scher Klassiker; P. L a g a r d e. Gesammelte Abhandlungen. Lpz., 1866, 3. De geoponicon versione syriaca, c. 120.

458 Райт. Краткий очерк, с. 62—65; B a u m s t a r k. Geschichte, с. 167—169.

доарабский период, не вполне соответствует действительному положению вещей 459. Некоторое внимание было уделено самостоятельным трактатам Сергия о категориях и «О причине космоса» 460, однако анализ их носит формальный характер и лишь бегло касается источников, которые были использованы автором.

Несколько строк о Сергии можно найти у тех исследователей, которые интересовались судьбой греческой литературы на Ближнем Востоке, но ни один из них не дал его {164} характеристики как философа и медика 461. В истории медицины Сергию вообще не уделяют места, его игнорируют и в больших трудах по истории науки.

Литературная деятельность Сергия коснулась главных отраслей современной ему науки, которые были предметом изучения в высших школах — академиях Афин, Александрии, Антиохии, Константинополя, составляя общие и специально философские курсы. Сергий не случайно подбирал свои темы: его энциклопедичность имела в основе стремление дать на сирийском языке все то, что составляло основу современного ему «ромейского» образования. Несомненно, что Аристотель был авторитетом для Сергия, но влияние его не ограничивало самостоятельности суждения сирийского перипатетика. Он находил возможным приводить мнения сирийских философов, например Бардесана, и излагал свои взгляды в свободной форме. Учение Аристотеля было воспринято им сквозь призму комментариев Иоанна Филопона, который не всегда умел передать философскую тонкость и четкость, присущие творцу метафизики. Но существенно то, что Сергий все же пользовался сочинениями Аристотеля и в подлиннике, свободно излагал его и комментировал.

Почти все части «Органона» были прокомментированы им или даны в переводе на сирийский.

Можно выразить сомнение относительно того, принадлежит ли Сергию перевод книги «О категориях»; о знакомстве его с этим сочинением свидетельствует трактат по логике «pwšk;ִ’ dmlylwt’», в котором в свободной и самостоятельной форме изложены все основные положения учения о категориях.

Трактат «Περι;` ε;‛ρμηνείας» был использован им в парафразах на отрицание и утверждение; кроме того, Сергий составил краткое изложение и комментарий к этой книге.

Сохранилось его сочинение, посвященное «Аналитике», где он выясняет связь ее с прочими трудами Аристотеля и определяет место, которое она среди них занимает. Подробное толкование термина σχη;˜μα также восходит к «Аналитике», в заключительной части которой объясняется этот термин.

Логика и риторика были освоены Сергием не только теоретически, но и на практике. Об этом говорит всеобщее признание его блестящего красноречия.

Существует мнение, что сирийским перипатетикам, так же как и ранним схоластам Запада, Аристотель был известен только как логик, и лишь арабы заставили их взяться за ин- {165}терпретацию Аристотелевой физики и метафизики 462. Действительно, предшественник Сергия Проб не пошел дальше «Органона» и ограничился комментарием на книги «О категориях» и первую часть «Аналитики» 463. Что же касается Сергия, то хотя у него и нет специальных переводов «Метафизики», но сочинения Περι;` ου;’ρανοΰ и Φυσική α;’κρόασις были ему знакомы. Он упоминает о написанном им трактате по физике, который до нас не дошел, а его сочинения «О причинах космоса» и «О движении» составлены им на основании натурфилософских взглядов Аристотеля и отчасти Галена. И того и другого греческого писателя он читал в подлиннике и воспринимал их учение, проявляя известную самостоятельность.

Вопреки господствующему мнению философские интересы Сергия охватывали также проблемы психологии и этики. Он является автором трактата по этике и сирийской версии Περι;` ψυχής. О трактате известно только из сообщения самого Сергия, а перевод Περί ψυχη;˜ς сохранился до нашего времени. В этой области Сергий значительно превзошел современных ему ученых-сирийцев и стоял на одном уровне с лучшими представителями византийской образованности.

Внимание Сергия привлекли сочинения Дионисия Ареопагита с их налетом неоплатонизма и пантеизма. Сергий известен как переводчик его книг на сирийский язык, что также

459С. S a u t er. Die peripatetische Philosophie bei den Syrern.— AfGPh. Bd 17, 1904, с. 522—526.

460F u r l a n i. Meine Arbeiten über die Philosophie, bei den Syrern, с. 17—23.

461S аr t o n. Introduction to the history of science, c. 423—424.

462S аu t e r . Die peripatetische Philosophie, с. 526.

463А. H o o n a k e r. Le traité du philosophe syrien Probe sur les premièrs analytiques ďAristote.— JA. Sér. 9, Т. 16, 1900.

характеризует большой диапазон его интересов.

Как философ, Сергий остается верным учеником Александрийской школы. Как врач, он не выходит из границ, очерченных той же школой для медицинского образования. Свод Галена в значительной части был им усвоен и переложен на сирийский язык. Внутренняя связь между философскими и медицинскими трудами Сергия особенно ясно сказывается в учении о четырех элементах, которое он излагает. Эта теория, поддержанная авторитетом Галена, несколько модифицировала взгляды Аристотеля и в этом виде оказала глубокое влияние на химическую мысль Востока и Запада. Сергий в предисловии к Галенову сочинению о простых лекарствах излагает ее своими словами.

Положения, высказанные Сергием в пространном предисловии, показались А. Мерксу смешными 464. В этом, как мы считаем, проявилось в корне неправильное отношение к истории науки. Между тем архиатрос выразил мысль, кото-{166}рая имела большое педагогическое значение. А именно: тот, кто желает постичь что-либо совершенно отчетливо, должен, с одной стороны, усвоить «общие основания» данной науки, а с другой — быть наставлен своим учителем в тонкостях и деталях каждой ее отрасли 465. Желая обобщить учение Галена о лекарствах, изложенное в тех пяти книгах, которые он оставил без перевода, Сергий сообщает, что «лекарства состоят из четырех элементов», а совсем, не из «мельчайших зернышек», которые находятся в воздухе, окружающем решительно все. Полемический выпад против атомизма направлен против теории Демокрита, имя которого, однако, не названо. Лекарства обладают свойствами четырех элементов, под которыми подразумеваются: теплота, холод, сухость и влажность. Эти «простые силы», т. е. свойства, могут иметь различную степень, которая определяется удаленностью их от «среднего кризиса», т. е. некоего нейтрального состояния. Первая степень едва от него удалена, вторая и третья отстоят еще дальше, а четвертый градус таков, что весьма близок к тому, чтобы «причинить телу страдание» и нанести вред, т. е. очень сильное действие.

Сергий сообщает о целительных свойствах сока растений, «о корнях и деревьях, плодах и листьях, семенах и коре» и соответственно свойствам и их степеням говорит «о том, какие из них согревают, какие охлаждают, какие дают сухость и какие влажность». Он останавливается на действии средств, на значении их комбинаций при смешивании лекарств, перечисляет минеральные вещества, служившие для лечения.

Изложенная Сергием теория, которую он заимствовал у Галена, ясна и отчетлива; этим она выгодно отличается от туманных бредней алхимиков позднего средневековья. В то же время она делает понятным, почему Сергия относят к числу алхимиков.

В заключение следует поставить еще один вопрос: каково было качество, а следовательно, и ценность переводов Сергия? В предисловии к «Трактату о космосе» он сформулировал задачи, которые ставил перед собой. Самым тесным образом связывает он сирийскую версию с греческим текстом, заботясь лишь о том, чтобы ничего не было опущено или добавлено, по сравнению с «написанным философами» 466.

Этот принцип проводился подчас в ущерб отчетливости и ясности изложения. Однако он имеет и преимущества, позволяя восстановить вид греческого архетипа. Скрупулез- {167}ность и тщательность, с которой Сергий выполнял свою работу, свидетельствуют как о свободном владении греческим языком, так и о превосходном знании им родного наречия 467.

Восточный перевод передает не смысл подлинника, а по возможности точно воспроизводит отдельные слова и выражения текста. Каждому греческому слову дается соответствующий сирийский эквивалент. В самом этом методе пословной передачи оригинала скрываются причины несовершенства получаемого перевода даже при очень хорошем знании переводчиком обоих языков. Чем более сложной и неясной была та или иная фраза в греческом тексте, тем менее понятной становилась она в сирийском 468. Недовольство Хунайна переводом Сергия некоторых медицинских сочинений следует объяснить новыми требованиями, которые стали предъявлять к переводам: больше искать смысла, отчетливости, особенно в специальной литературе. Наряду с этим и уровень медицинских знаний стал значительно выше. Сергий сам переводил повторно некоторые медицинские книги, очевидно не удовлетворенный первона-

464M еr х. Proben der syrischen Übersetzung von Galenus-Schrift, c. 240.

465Там же, с. 244.

466R уs s еl . Übersetzungen griechischer Klassiker. Bd 1, с. 5.

467Там же. Bd 2, с. 10—11.

468P оg n оn. Une version syriaque des aphorismes ďHippocrate.

чальным вариантом своей работы. Он один из первых в области философии и первый в медицине проделал кропотливый труд приспособления арамейского наречия к понятиям и языку «ромеев».

Размах литературной деятельности Сергия был обусловлен его талантливостью. Уче- ный-теоретик, последователь философии Аристотеля, увлекшийся пантеизмом Дионисия Ареопагита, он в то же время был человеком страстей. Обладая философским складом ума, он стал замечательным врачом и талантливым литератором, надолго определившим судьбу научной сирийской литературы.

Три века спустя его слава как писателя, переводчика и врача была еще настолько велика, что сравнение с ним считалось наивысшей похвалой, какую только можно было выразить другому выдающемуся ученому или медику.

8. Сирийская алхимическая литература средневековья

В истории науки литература на сирийском языке сыграла большую роль, чем та, какую ей обычно приписывают. Сирийский язык был не только дипломатическим и торговым языком Ближнего Востока вплоть до IX в., но и языком той научной литературы, прямыми наследниками которой стали {168} арабы. Как при дворе Сасанидов (IV—VII вв.), так и при Аббасидах (VIII—XIII вв.), сирийцы были учителями, врачами, астрологами, переводчиками, цирюльниками и толмачами. Круг научных знаний эллинского мира был усвоен сирийцами в доарабский период, когда много греческих книг было переведено на сирийский. Выше уже отмечалось, что развитию знаний способствовала широкая сеть школ, документально засвидетельствованная для раннего средневековья. Начиная с V в. имеются данные не только о многочисленных школах для обучения грамоте, но и о высших школах в Эдессе, Нисибине, Бет Лапате, позднее в Багдаде. Эти сирийские «академии» иногда представляли собой центры чисто светской науки, как школа врачей в Бет Лапате.

Когда в Багдаде стали покровительствовать наукам, в первую очередь были привлечены сирийцы, освоившие и греческий и арабский. Медицинские, астрономические, физические трактаты греков стали известны арабам в сирийских версиях. Галена и Аристотеля переводили сначала на сирийский, потом на арабский и лишь в немногих случаях имели место непосредственные переводы 469. Только пройдя этот путь, античная наука стала достоянием латинского мира, получившего ее из рук арабов.

Через полтора века ученики превзошли своих учителей, и в период расцвета арабская мысль, в свою очередь, подчинила своему влиянию сирийскую науку.

Освоение химических знаний сирийцами относится еще к эллинистическому периоду. В Харране сабии в течение ряда столетий нашей эры хранили тайные знания о травах, камнях, металлах. Они умели врачевать, распознавали растения, изготовляли яды, знали свойства руд 470. В Сирии и Месопотамии производство красящих веществ, лекарств, ядов, снадобий, с одной стороны, и искусное изготовление металлических предметов — с другой, засвидетельствованы латинскими источниками эпохи мирового владычества Рима и ранневизантийскими авторами 471. Рабыни и рабы сирийцы особенно высоко ценились на рынке за свои знания раз- лич-{169}ных ремесел и искусств. Они играли роль организаторов и в рабских восстаниях позднеримского времени 472.

Развитие сирийской научной мысли в период раннего средневековья находилось в зависимости от того своеобразного положения, которое заняли сирийцы в мировой экономике. В период, когда феодализм сменил рабовладельческий строй, господствующий класс объединял в своих руках земельные угодья и крупный торговый капитал. В городах происходила посте-

469Райт. Краткий очерк, с. 150.

470D. C h w o l s o h n. Die Ssabier und der Ssabismus. Bd 1—2. St-Pbg., 1856; A. M e z. Geschichte der Stadt Harran in

Mesopotamien bis zum einfall der araber. Strassburg, 1892; E. O. L i p p m аn. Entstehung und Ausbreitung der Alchemie. В., 1919, с. 252—260 (далее: Entstehung und Ausbreitung der Alchemie).

471M. Хвостов. Исследования по истории обмена в эпоху эллинистических монархий и Римской империи. I. История восточной торговли греко-римского Египта (332 г. до Р. X.—284 г. по Р. X.). Казань, 1907; В. Н. Залесская. Письменные источники о художественной обработке металла в византийской Сирии.— ПС. Вып. 19(82), 1969, с. 183—194.

472О. О. Крюгер. Рабские восстания I—II вв. до н. э. как начальный этап революции рабов.— ИГАИМК. Вып. 76.

Μ.—Л., 1934.

пенная замена рабов, занимавшихся ремесленным трудом, свободными мастерами, объединенными в цехи. Насколько мощно было развитие ремесел и цеховой промышленности, можно судить по тому, что в конце V в. налог хрисаргир с одной Эдессы составлял сумму сто сорок литров золота 473.

До половины VII в. сирийцы вели широкую торговлю с Западом, куда возили не только персидские и среднеазиатские товары, но и товары, которые производились в самой Сирии и Месопотамии 474. С VI в, начинается их продвижение на восточные рынки, и к VIII в. они занимают там выдающееся положение, которое засвидетельствовано стелами в Сианьфу (781 г., сиро-китайская) и Карабалгазуне (808— 821 гг., китайская и уйгуро-согдийская) 475.

Ремесло требовало технических навыков, составлявших ту неписаную традицию, по которой шла работа в пределах цеха. У красильщиков, валяльщиков, ткачей, золотых дел мастеров и специалистов по изготовлению холодного оружия эти сведения переходили изустно от мастера к подмастерью, от отца к сыну, зачастую наследовавшему профессию отца. Такого рода технические знания держались в секрете, так как конкуренция была жестокой. Часть рецептов записывалась, и им уделено немало места в различных алхимических трактатах. Кому как не ремесленникам были нужны сведения об окраске тканей в пурпуровый, черный, желтый цвета? Чисто техническое значение имели все способы окрашивания стекла. Наконец, производство металлических изделий требовало сведений по металлургии. Большинство {170} ремесленников сами сбывали те продукты, которые они производили 476.

Один из сирийских авторов обронил интересные слова о том, что для многих «искусств» необходимые сведения записаны в книги. У изготовляющих снадобья была особая книга, с помощью которой они составляли свои лекарства. Подобно этому существовали книга для торговцев вином, другая — для торговцев маслом. Здесь, очевидно, имеются в виду тор- говцы-оптовики, которые скупали продукцию у непосредственного производителя. Подделка и фальсификация металлов также требовали, по мнению автора, специальных сведений, которые помогали бы определять чистый металл при покупке 477. Ремесленники и торговцы были, следовательно, заказчиками такого рода литературы, и распространение алхимических трактатов, переводных и самостоятельных, обусловливалось потребностью этой среды.

Кроме «технической» химии сирийцы развили и то направление, которое впоследствии получило название иатрохимии. Они хорошо знали свойства отдельных трав и минеральных веществ, умели изготовлять яды и лекарства, были сторонниками диететики 478.

До начала VII в. на сирийский был переведен ряд греческих книг научного содержания, например «Физиолог», в котором сведения о животных и советы для лечения домашнего скота дополнены по сравнению с греческим текстом рядом указаний, почерпнутых из народного опыта. К этому же периоду относится перевод некоего описания вселенной — Σχάριφος τη;˜ς οι;’κουμένης, которое якобы восходит к Птолемею Филометру. «Геопоника» имеется в нескольких версиях. Позднейшая — дополненный и своеобразно измененный текст сельскохозяйственной книги в редакции Кассиана Басса Схоластика.

Несомненно к сирийскому оригиналу восходит древнейшая арабская минералогия, известная как «Книга о камнях Аристотеля» 479. Эта книга интересна тем, что в ней собраны практические сведения о месторождениях отдельных минералов и камней. Страны, о которых идет речь — Персия, Хорасан, Индия, Китай, были хорошо известны сирийским купцам, которые торговали со всеми государствами {171} Азии. Они сумели завоевать положение в Китае, имели свои фактории и колонии в ряде городов Индии и Хорасана. Эту псевдоаристотелеву минералогию следует связать с Хунайном ибн Исхаком и его школой, которая в IX и Х вв. заняла выдающееся положение благодаря переводам и самостоятельным сочинениям.

473 The chronicle of Joshua the Stylite, composed in Syriac A. D, 507 with a translation into English and notes by W. Wright. Cambridge, 1882, с. 26 (далее: W r i g h t. The Chronicle of Joshua the Stylite); русский перевод см.: Хроника Иешу Стилита.

474Н. P i r e n n e. La fin du, commerce des syriens. Bruxelles, 1934 (Annuaire de ľInstitut de philologie et ďhistoire orientale. T. 2, fasc. 1—2. Mélanges Bidez).

475F. N a u. Ľexpansion nestorienne en Asie.— Annales de Musée Guimet Bibl, vulg. T. 40, 1914, с, 251—252.

476W r i g h t. The Chronicle of Joshua the Stylite, § 29.

477R. D u v a l, M. B e r t h e l o t. La chémie au moyen âge. Р., 1893, t. 2, с. 249 (далее: Berthelot. Τ. 2).

478«Книга местных лекарств» принадлежит Хунайну ибн Исхаку.

479 J. R u s k a. Steinbuch des Aristoteles. Heidelberg, 1912; Entstehung und Ausbreitung der Alchemie, c. 382; С. F. S e y b o l d. [Рец. на:] J. R u s k a. Steinbuch des Aristoteles. Heidelberg, 1912.— ZDMG. 68, с. 606—625.