Материал: Pigulevskaya_N_Kultura_siriytsev_v_srednie_veka

направлений, но и находила свое отражение в жизни отдельных людей.

На философскую мысль сирийцев воздействовали труды византийских теологов, вырабатывавших свои догматы в {62} жарких спорах. Школы играли в этом случае первоочередную роль. В зависимости от того, из Антиохии или Александрии тянулись связи ученого или экзегета, определялось и его догматическое направление. Правительству шаханшахов было желательно, чтобы христианская церковь в Иране оставалась независимой от византийской, а ее вероучение отличалось от принятого там православия.

Принадлежность к религии, которую исповедовал ромейский кесарь, враг Ирана, делала положение Нарсая легко уязвимым и давала повод к политическим подозрениям. Будучи персом, Бар Саума пришел на помощь Нарсаю, персы же помогли ему скрыться из Эдессы. Но Нарсай был неосторожен: он составил мимру и в ней в «жестоких словах» высмеял самонадеянность шаханшаха Пероза, который отправился в поход в Бет Катарайе и потерпел поражение.

Когда Кавад осаждал Амид в 503 г., двое из учеников Нарсая оговорили своего учителя перед шахом, утверждая, что Нарсай — «ваш враг» и «ненавистник вашего царства». Персыхристиане из Бет Хузайе (Хузистана), дружественно настроенные по отношению к Нарсаю, сообщили ему об этом доносе. Тогда Нарсай написал другую мимру, а эти «хузайиты перевели ее на персидский язык». Мимру прочитали шаху, в ней были положительные слова о персидском государстве, и поэтому Кавад решил не преследовать Нарсая, который получил возможность продолжать свою деятельность 97.

Была сделана еще одна попытка оклеветать Нарсая как шпиона, действовавшего в пользу Византии, но выполнить это не удалось, так как посол, направленный из Ирана с доносом, умер в Антиохии 98.

Согласно подсчету Бархадбешаббы, Нарсай прожил 103 года 99, однако, если учесть, что в Эдессе он провел не 20, а 10 лет, из этого следует, что он умер в возрасте около 93 лет 100.

Он оставил после себя огромное количество трудов, часть которых сохранилась 101. В его биографии говорится, что он вел аскетический образ жизни, посвящая много времени чтению и толкованию писаний. С ним соперничал монофизит Иаков Серугский, сочинявший мимры и стремившийся с помощью «благозвучных стихов» и проповедей перетянуть на свою сторону последователей Нарсая. {63}

В свою очередь, Нарсай сочинил мимры на каждый день года, толкуя библейских пророков 102.

Не лишено интереса то, что Бархадбешабба спрашивает себя, какие внешние и внутренние качества Нарсая вызывали к нему интерес и симпатии народа. И далее перечисляет их:

1)новизна его мыслей, 2) умение держать себя с достоинством, 3) располагающая внешность,

4)отзывчивость, 5) доброта, 6) красота его поучения 103.

Сименами Бар Саумы и Нарсая связано составление документа большой важности, о котором было упомянуто выше,— статутов Нисибийской школы, т. е. первого дошедшего до нас устава средневекового университета.

Продолжателем дела Нарсая был его односельчанин и родственник, которого отец при-

вел 15-летним юношей в Нисибин к знаменитому экзегету. Так как его тоже звали Нарсай, то ему было дано новое имя — Авраам (чтобы «не было двух Нарсаев в одной келье») 104, под

которым он и стал известен впоследствии. Авраам прожил долгую жизнь и вплоть до самой смерти (569 г.) сохранял свои способности и знания 105. По данным «Истории», Авраам назван непосредственным преемником Нарсая, а его сменил Елисей: через 20 лет «восстали против

него (šgšw ‘lwhy) братья вместе с горожанами (bny mdynt’) и поставили вместо него Елисея Арабайа бар Косбайе» 106. В трактате о школах Елисей назван сразу после Нарсая. Он руково-

97Там же, с. 613.

98Там же, с. 614.

99Там же, с. 615, примеч. 3.

100B a u m s t a r k. Geschichte, с. 110.

101Там же, с. 110—113.

102S é d N i соl аs. Notes sur ľhomélie № 34 de Narsai— ĽOS, 40 (vol. 10, fasc. 4), 1965, с. 511—524.

103B a r h ; ִa d b e š a b b ā. Histoire, с. 609.

104Там же, с. 616.

105Там же, с. 616, примеч. 1, с. 630, примеч. 2.

106Там же, с. 620.

дил школой семь лет 107. Поскольку сведения трактата более надежны, следует считать, что Нарсая на посту ректора сменил Елисей, который длительное время был ближайшим помощником Нарсая и умер в глубокой старости. И лишь после Елисея ректором стал Авраам.

Оба названные источника говорят о трудах и комментариях, которые составлял Елисей. В особую заслугу ему ставят апологетическую деятельность, т. е. защиту христианства, написание трактатов, в которых он опровергал зороастризм 108. Когда Авраам 109 стал главой академии, численность конгрегации возросла до тысячи человек. Школярам прихо-{64}дилось селиться в разных местах города, дорого платить за кельи, подчас терпеть обиды. В связи с этим возникла необходимость принять меры для расширения школы. Поэтому ректор обратился к некоему Кашви, христианину и врачу шаханшаха, прося его дать землю под постройки, которые он предполагал возвести на свои средства. Авраам построил 80 келий, разделил их на три двора и поставил две бани: одну — для братьев, другую — для горожан. Доход с последней поступал в пользу больницы, предназначенной для братьев. Авраам построил и обставил ее и сам навещал больных.

Часть доходов он выделил на содержание учителей, у которых не было других средств к существованию. Он приобрел селение за 1000 статиров. Из тех доходов, которые с этого селения поступали, определенную часть он предназначал учителям, остальные же отдавал в больницу 110. Таким образом, школа и ее ректор владели недвижимостью, имели с нее доход.

При академии был свой скрипторий — «дом писцов» (byt mktbn’). Ценность каждой рукописной книги была исключительно высока. Не зря Нарсай считал свои книги «сокровищем» и не хотел без них покинуть Эдессу. «Постановления» школы включают специальные параграфы, запрещающие брать книги из библиотеки без разрешения. За утайку рукописи грозило суровое наказание. Переписке книг придавалось большое значение, и скрипторий являлся одной из основ школы. Поскольку первоначальное помещение скриптория было тесным, Авраам приложил немало стараний, чтобы построить «другой дом около своей кельи, большой и просторный». В новом здании писцам было «легко писать и выполнять свою работу» 111. «Нет нужды говорить о трудах Авраама, которые он выполнял ради школы,— пишет Бархадбешабба,

— о тех постройках, которые он возвел, и о пользе (буквально „доходах“), которую он принес

школе... так как дела его яснее и светлее, чем лучи солнца, потому что вся земля персов просвещена его учением» 112.

Авраам был автором целого ряда сочинений. Особенно ценными сирийцы считали изложенные им в доступной форме толкования писаний Феодора Мопсуестского и его последователей 113. Как видно из дальнейшего, он оставался приверженцем несториан. Едва ли можно усомниться в правдивости источника, сообщающего о популярности Авраама сре-{65}ди широких слоев населения: его очень «любили жители города, не только верующие, но и язычники, а иудеи верность клятвы удостоверяли призыванием его имени» 114.

Вместе с тем тот же источник говорит о столкновениях Авраама то с епископом города, то с христианской общиной, то с «чужими» (bry’). Известно, что Авраама обвинили «в том, что он доставляет беспокойство на границе». Марзбан, которому было сообщено об этом, послал с

известием к шаху своего сына, но тот, возвращаясь от шаха, утонул в Тигре, а марзбан с горя умер 115.

Позднее против экзегета подняли свой голос иудеи. В свою очередь, на них ополчился «весь город». Тогда иудеи обратились к епископу, требуя, чтобы вина была возложена «на старца, который со своими учениками был причиной раздора». Никто не пришел на помощь тяжело больному в то время Аврааму, и «персидские правители» сочли его виновным.

Как видно из дальнейшего, положение школы стало угрожающим. К тому времени, когда Авраам поправился, друзья «скрылись», а «братья», т. е. школяры, «рассеялись». Он увидел это разорение и отправился ко двору шаханшаха, где с большим почетом был принят ша-

107Fondation des écoles, с. 387.

108Там же, с. 387.

109J. В. Сh a b оt. Ľécole de Nisibe, son histoire, ses statuts.— JA, 9 sér., t. 8, 1896, с. 53 (далее: Ľécole de Nisibe);

Baumstark. Geschichte, c. 115.

110B a r h ; ִa d b e š a b b ā. Histoire, с. 622—623.

111Там же, с. 620—621.

112Fondation des écoles, с. 389.

113B a r h ; ִa d b e š a b b ā. Histoire, с. 622.

114Там же, с. 621.

115Там же, с. 625—626.

хом и его приближенными, и добился того, что был снят запрет на школу. Академия была восстановлена в прежнем виде, а все ее враги посрамлены 116.

Другое столкновение было у Авраама с его единоверцами, христианами, обвинившими его в идолопоклонстве. Поводом послужило то, что «у него были икона нашего Господа и знак креста». Когда он вставал засветить свой светильник, прежде всего кланялся и молился иконе и кресту. Его обвинили в том, что у него якобы есть идол; горожане рассмотрели это дело и сочли клеветой 117. Но враги не успокоились. Ввиду того что Авраама много посещали «и дверь его постоянно была открыта», ему пришлось сделать загородку перед внешней дверью своего двора, чтобы туда не мог заходить скот. Это выглядело непривычным, поскольку «в Нисибине было сделано впервые по обычаю ромеев» и вызвало новые обвинения в идолопоклонстве; говорили, что якобы против двери в доме Авраама стоит кумир, которому всякий входящий должен кланяться поневоле. Клевета была обнаружена и раскрыта 118. Подозрения в идолопоклонстве объясняются большой настороженностью в отношении к иконам {66} на Востоке, где иконоборчество имело глубокие корни, восходящие к языческим культам и связанные с влиянием иудеев.

Аврааму пришлось также защищать свои взгляды, основанные на учении Диодора Тарсского, Феодора Мопсуестского и Нестория. Так как он поминал имена этих трех отцов в богослужении — «он приказал возвещать их имена в книге жизней» (pk;ִd dntk;ִryn šmhyn bspr h;ִ y’), против него поднялись сторонники Халкидонского собора, как ромеи, так и сирийцы. Тогда убедили кесаря (вероятно, императора Юстиниана) потребовать у Авраама ответа на вопрос о его вере, тем более что Нисибин находился в тесном общении и связи с Антиохией. Но в Константинополь экзегет не поехал, а ответил письменно, отговорившись старостью. Клирики, посланные им к императору, упорно отстаивали его точку зрения и защищали ее. Нисибийцы не согласились отказаться от поминания имен трех великих отцов 119.

Авраам руководил «этим собранием», т. е. конгрегацией Нисибийской академии, в течение 60 лет, тщательно поддерживая порядок и принимая участие в ведении занятий 120.

Биографии ректоров и профессоров многое раскрывают в жизни замечательной сирийской школы. Ее устав с еще большей полнотой позволяет уяснить формы, в которых протекала учеба. Учителя и ученики, вернее, профессора и студенты составляли все вместе организацию, собрание, общину.

Сходка всех членов общины являлась высшим органом, решавшим миром все важнейшие вопросы жизни школы. В какой-то мере система организации школы соответствовала древней христианской и крестьянской сельской общине, решавшей свои дела сходом, и тому порядку, согласно с которым жили в обителях.

Из Нисибийской академии вышел ряд несторианских ученых, литературная деятельность которых оставила глубокий след в истории идеологии Востока. Назовем в хронологической последовательности имена руководителей этой школы после Нарсая: Елисей бар Косбайе, мар Авраам, родственник и синкелл Нарсая, ему помогал Иоанн де Бет Раббан. После смерти последнего Аврааму самому пришлось вести все дела. После него в течение двух лет ректором был Ишояб I, будущий епископ Арзуна, а затем католикос (581— 596). Следующим экзегетом школы был мар Авраам Нисибийский.

В 572 г. на эту кафедру вступил Хенана Адиабенский, имя которого мы уже упоминали выше в связи с тем, что {67} трактат Бархадбешаббы заканчивается хвалой и пожеланием долгой жизни этому блестящему ученому-теологу трагической судьбы. Сам Хенана учился в академии при мар Аврааме, затем стал ее учителем и занял положение экзегета и ректора. К этому времени в академии было свыше 800 слушателей. В своих взглядах Хенана отошел, однако, от привычного трафарета в толковании библейских книг, отказавшись от системы изложения Феодора Мопсуестского и традиций несторианства. В толкованиях своих он принял методы и взгляды таких отцов, как Иоанн Златоуст, что вызвало неудовольствие и возмущение. К тому же его философские воззрения были близки оригенизму. Большое стечение слушателей и волнения среди них побудили Хенану в 590 г. обновить и дополнить старые и утвердить новые правила поведения, т. е. устав академии. В 602 г. эти правила были восстановлены и подтвер-

116Там же, с. 626—627.

117Там же, с. 624.

118Там же, с. 625.

119Там же, с. 628—629.

120Там же, с. 630. H e r m a n n. Die Schule von Nisibis, c. 119—122.

ждены повторно. Известно, что 300 слушателей академии, в том числе Ишояб II из Гедалы, будущий католикос (628—643-44), и часть учителей в знак протеста против учения Хенаны покинули свою alma mater 121. Хенана получал поддержку со стороны светской власти, благодаря чему в течение ряда лет мог продолжать свою деятельность.

Главным пунктом обвинения против Хенаны было то, что он давал иное толкование Писания, чем принятое школой традиционное учение Феодора Мопсуестского 122. Это следует из второго канона, принятого собором Ишояба I в 585 г., в котором опровергались «ложные» представления, «возводимые еретиками» на «вселенского экзегета». В этом каноне предлагалось точно придерживаться его учения и не приводить никаких «других» комментариев, в частности толкований Иоанна Златоуста 123, в какой бы изящной и притягательной форме они ни излагались. Из другого источника известно, что Хенана признавал учение Оригена. Об этом говорит Бабай Великий, автор жития мученика мар Гиваргиса. Когда последний прибыл учиться в Нисибин, Авраам, «отец» и «глава монахов», предупредил новообращенного Гиваргиса Михрамгушнаспа «о еретических учениях, которыми наводнен и испорчен весь этот несчастный город». «Злые заблуждения» распространяли, как говорится в житии, «злодей Хенана и его ученики». {68}

Обвинения, которые Бабай предъявил Хенане, заключались в том, что тот считал Бога конечным (msyk’), страдающим (h;ִšwh’) и смертным (mywt’), «отвергал воскресение тела» и признавал «возможным лишь спасение души», утверждал, «что суда и наказания нет» 124. В другом месте к этому прибавлено, будто Хенана учил, что «нет суда, нет наказания, нет воздаяния» 125. Ему приписывают мнение, что «не грешит тот, кто прелюбодействует и любодействует, потому что это прирождено» (mn byt mwldh). В данном контексте это выражение употреблено в своем прямом значении, но в сирийском языке оно имело также смысл гороскопа 126. Выбор этого выражения не случаен. Хенана учил, что «всякая судьба», каждое решение и определение (pwsk;ִn’) имеют свою причину и «руководимо звездами» 127. Это позволяло говорить о его «халдействе», т. е. о связи с учениями астрологов, широко распространенными в древности в Междуречье и надолго удержавшимися в Харране. «И наконец», Хенана считал, «что все люди — сыны Божией сущности», т. е. одной духовной сущности с Богом, «как говорил Ориген, язычник из язычников» 128. Верный несторианским взглядам, Бабай ставит в вину Хенане то, что он разделяет заблуждения Кирилла Александрийского, поддержанные императором Юстинианом, а именно православное учение о двух природах Христа — божественной и человеческой,— слившихся в одной ипостаси. Он приводит по поводу этого длинные доказательства, построенные в строгой логической форме, как было принято у искушенных в риторике теологов 129.

Все «заблуждения» Хенаны, по мнению несториан, были достаточным основанием для того, чтобы называть его «еретиком», «оригенистом», «халдеем» и «губителем жизни» 130. От имени всех епископов Востока к Хенане был послан Григорий Нисибийский, чтобы переубедить его, но эта попытка не удалась 131. Так как Хенана воздействовал на умы не только словом, но и своими «писаниями», то патриарх Сабришо (590—604) запретил их. Сохранилась часть толкова-{69}ний и гомилий Хенаны, как слова о праздновании «Золотой Пятницы» и на «Пост Ниневитян» 132, которые свидетельствуют о его православных взглядах. Издатель этих текстов называет выпады Бабая «клеветой», так как Хенана в своих трудах утверждает ответ-

121 Ľécole de Nisibe, с. 66; B a u m s t аr k. Geschichle, c. 127; Amr. Textus, c. 52, versio latina, c. 30.

122 G. H оf f m аn n. Auszüge aus syrischen Akten persischer Martyrer.— AbhKM, Bd 7, № 3. Lpz., 1880, с. 116 (далее: H o f f m a n n. Auszüge).

123Synodicon Orientale, c. 400; H o f f m a n n. Auszüge, c. 116—117.

124Histoire de mar Jabalaha, с. 477.

125Там же, с. 477.

126Thesaurus Syriacus... Ed. R. Payne Smith. 1—2 Oxonii, 1879—1901 (далее: Thesaurus). Thesaurus 1, с. 486 (несколь-

ко значений: a) nativitas, b) horoscopus).

127Histoire de mar Jabalaha, c. 496.

128Там же, с. 477.

129Там же, с. 497—498; А. G u i l l a u m o n t. Les «Kephalaia Gnostica» ďEvagre le Pontique et ľhistoire de ľorigenisme

chez les grecs et les syriens.— Patristica Sorbonensia, 5. Р., 1963, с. 189—190.

130Histoire de mar Jabalaha, c. 496.

131H o f f m a n n. Auszüge, с. 117.

132Traités ďIšai le docteur et de Hnana ďAdiabène sur les martyrs... Textes syr. publ. et trad. par A. Scher. P., 1911.— PO. T. 7, fasc. 1, с. 53—87.

ственность человека за его грехи и высказывает взгляды, которые отводят предъявленные ему обвинения 133.

Одаренность, красноречие, сила убеждения и большие знания делали Хенану, по признанию его противников, опасным для несторианства. Характеристика, данная ему в трактате о Нисибийской академии, говорит о его смирении и о том, что он обладал «всеми талантами, которые требуются для толкования», для экзегезы. «День и ночь он предавался чтению писаний и их толкованиям» и призывал к этому других. У него была «большая любовь» к этому делу, а «убежденность и великое сокровище его души» делали его устное и письменное слово особенно притягательными 134.

Борьба со взглядами Хенаны приняла острый характер, но в течение длительного времени он сохранял признание части учителей и слушателей Нисибийской академии. Об этом свидетельствует то, что имя Хенаны упомянуто в приписке ко второй серии «Правил» академии, датированной 602 г. (13-й год шаханшаха Хосрова), в качестве подписавшего и приложившего печать к этому документу 135. Он назван там «нашим учителем» со всеми высокими званиями («почетный», «его святость»).

Возможно, что 6-й канон постановлений собора Иезекиила 576 г., подтвержденный также 18-м каноном постановлений собора Ишояба I 585 г., следует отнести к делу Хенаны. В них говорится о необходимости соблюдать «разделение», «отчуждение» от экскоммуницированных лиц, о недопустимости общения с ним до тех пор, пока они не будут оправданы 136. Постановление упомянутого выше собора 585 г. о комментировании Писания в соответствии с учением Феодора Мопсуестского также не называет имени Хенаны. Все это говорит о том, что принять окончательное решение в вопросе о деятельности выдающегося экзегета представляло для несториан серьезные затруднения.

Несомненно, что подобные постановления отражают расхождения во взглядах, свидетельствуют о разрыве между {70} сторонниками разных направлений христианства. Несториане заняли твердую позицию и не хотели ее сдавать, настаивая на признании Феодора Мопсуестского и Нестория. Немалую роль играли и монофизиты, которые превратили ряд монастырей в центры обучения, а тем самым и распространения своих взглядов. Разлад привел к ухудшению общего положения Нисибийской академии, ослаблению ее влияния, так как развитие идеологического учения сирийцев пошло по нескольким руслам.

В VII и VIII вв. деятельность Нисибийской академии продолжалась, но арабское завоевание значительно поколебало общие устои жизни Ирана, подорвав его экономику, нанесло ущерб земледелию, ремеслу и торговле.

Нам придется еще говорить о роли сирийцев в просвещении арабов, в освоении ими плодов греческой науки и философии, что стало возможным в значительной степени благодаря сохранению и преемственности знаний в таком центре, как Нисибин. Хотя в VII в. в академии намечается известный упадок — ослабление интенсивности занятий, уменьшение числа учителей и учеников, тем не менее традиция передачи известного цикла знаний из поколения в поколение продолжает держаться. Школы сохранялись в селениях, монастырях и городах, но того мощного влияния на умы, которое имели академии Эдессы — Урхи и Нисибина, они оказать уже не могли. Расцвет высшей сирийской школы следует отнести ко времени до победы мусульманства, которое приглушило идеологическую роль сирийцев в Иране, но получило из их рук традиции эллинской культуры.

4. Предметы занятий

Выше уже приходилось упоминать о содержании занятий в Нисибийской академии, в церковных сирийских школах. Большой интерес представляют сведения, сохранившиеся в «Номоканоне» Абдишо бар Берихи (ум. в 1318 г.), который был поставлен епископом Шигара

иБет Арабайе в 1284-85 г., а затем, в 1290-91 г., стал митрополитом Собы (Нисибина) 137.

ВНомоканоне, включающем постановления по различным церковным вопросам, имеется специальный раздел, посвященный учебной программе. В хронологическом порядке при-

133Там же, с. 8.

134Fondation des écoles, c. 391.

135Gli Statuti della scuola di Nisibi, c. 189.

136Synodicon Orientale, c. 117—118, 152—153.

137B a u m s t аr k. Geschichte, с. 323.