Материал: Pigulevskaya_N_Kultura_siriytsev_v_srednie_veka
ликое сокровище души», «ему было недостаточно только словом передать нам толкование, но
ив писаниях он желал запечатлеть нам свои мысли и идеи» 61. Бархадбешабба несомненно принадлежал к числу учеников Хенаны и составлял свой трактат, когда тот был жив. «Мы все молим о продлении его жизни, — пишет он, — потому что он украшал изящным словом философов свои замечательные толкования. Его труды распространены повсеместно, по ним учатся
итам, {53} где его нет. Через его учеников распространяется его слава» 62. В трактате нет указаний на то, что Хенана был осужден на соборе 585 г. за свою близость к православию. Един-
ственный намек на то, что его жизнь не всегда шла гладко, имеется в словах об искушениях, волнениях и испытаниях 63. Нам представляется, что автор имел в виду нападки, которым подвергся Хенана в Нисибине, но которые он сумел отвести. Несмотря на эти обвинения, он стал ректором академии (572 г.). По-видимому, приведенные выше строки были написаны до собо-
ра 585 г., созданного Ишоябом I. Тяжелые упреки, которые были выдвинуты против Хенаны на соборе католикоса Григория Кашгарского (605— 608-09), имели место позднее 64.
Последняя часть трактата посвящена жизни школы. «Такова вкратце причина школ, — пишет автор. — Не без основания установлена и определена сессия в два срока — летом и зимой. Поскольку человек состоит из души и тела, которые не могут пребывать одна без другой,
решили отцы, видя, как мы заботимся о пище духовной, выделить нам время и для работы, для добывания пищи телесной» 65. Летней сессии предшествует жатва, а зимней — сбор фиг и олив, важнейших сельскохозяйственных культур на Востоке. Но Бархадбешабба не забывает прибавить, что физический труд должен быть подчинен духовной жизни. Следуют также советы об общем поведении школяра, которое должно быть достойным и примерным. Бытовым вопросам посвящено несколько более мелких замечаний.
Таковы основное содержание и оценка трактата «Причина основания школ» Бархадбе-
шаббы.
Под именем «Бархадбешаббы, священника, главы учителей святой школы города Ни-
сибина» до нас дошло сочинение, названное «История святых отцов, которые были преследуемы за правду» 66. В конце рукописи название дано несколько иначе: «Окончено написание истории святых отцов, которые собрал мар Бархадбешабба Арабайа, священник и экзегет» 67.
Некоторые исследователи сомневаются в принадлежно-{54}сти одному и тому же лицу трактата о школах и «Истории», поскольку в них имеются противоречащие друг другу данные; однако есть некоторые основания, позволяющие приписывать оба сочинения одному автору.
Во введении к «Истории», которое автор называет «предупреждением», говорится: «Многое удерживало меня от намерения собрать истории святых отцов и показать различных их клеветников: во-первых, незнание, во-вторых, молодость, в-третьих, неподготовленность
(ľ mdršwt’), но более всего — тяжелые времена, которые постоянно волнуют и смущают разум, затрудняют ему познание» 68. Судя по этим словам, «История» была написана автором в молодости, когда он только лишь начинал свою деятельность. Об использовании письменных ис-
точников он сообщает сам, говоря, что «если находил в писаниях других хоть одно слово», которое свидетельствовало бы «об успехе отцов», то вносил его в свой труд 69. Издатель текста называет его источники: «Церковная история» Сократа, «Книга Гераклита» Нестория и другой труд этого же автора, упоминаемый как «История», не сохранившийся сборник документов,
относящихся к Эфесскому собору. Главы об учителях Нарсае и Аврааме основаны на устном предании о них, бытовавшем в Нисибийской академии 70.
В«Истории» имеется ряд несоответствий фактического характера и противоречий в оценках, данных в разных местах деятелям Нисибина. Подлинность фактов, сообщаемых трак-
61Там же, с. 391.
62Там же, с. 392.
63Там же, с. 390.
64Chronicon anonymum de ultimis regibus Persarum, ed. et interpr. est. I. Guidi — CSChO. Scrp. syr. versio, Sér. 3. Т. 4. Lipsiae, 1903, с. 17 (далее: Chronicon anonymum); H. Пигулевская. Анонимная сирийская хроника о времени Сасанидов (Сирийские источники по истории Ирана и Византии). — ЗИВАН. Т. 7, 1939, с. 65 (далее: Анонимная хроника).
65Fondation des écoles, с. 393.
66B a r h ; ִa d b e š a b b ā. Histoire, с. 493—631; с. 495.
67Там же, с. 631.
68Там же, с. 496.
69Там же, с. 496.
70Там же, с. 500—501.
татом, подтверждается другими источниками, тогда как данные «Истории» недостоверны. Так,
в«Истории» экзегетом школы в Нисибине, предшественником Нарсая, назван Раббула. Между
тем Раббула был епископом Эдессы (с 412 по 435 г.). Епископом же Эдессы «История» ошибочно считает Киору 71, который был на самом деле предшественником Нарсая на посту экзегета и ректора Эдесской школы. Совершенно очевидно, что здесь имеет место неверное, ошибочное написание имен — Киоры вместо Раббулы и наоборот. Возможно, в этом была повинна устная передача, тем, более что текст содержит соответствующее указание: «говорят о нем» (’mryn ‘lwhy). Киоре, предшественнику Нарсая, так же как в трактате, дается положительная
характеристика. Однако уже на следующей странице он назван «еретиком», препятствовавшим Нарсаю, а его клирики — {55} разбойниками 72. Вначале Нарсаю были предъявлены обвинения как стороннику Феодора Мопсуестского и Нестория, а затем к ним прибавились упреки и политического характера в том, что он держит сторону персов. О такого рода обвинениях го-
ворят и другие источники, но имя, данное епископу, — Киора ошибочно, и издатель предлагает его заменить именем Нонн 73. Основные факты жизни Нарсая в «Трактате» и в «Истории» совпадают. На базе их может быть написана история Нисибийской академии, но следует, по нашему мнению, принять во внимание то обстоятельство, что в «Истории» могли быть интерполяции. Возможно, что епископ и экзегет в первоначальном тексте не были названы, а впоследствии имена их были вписаны ошибочно. Возможно также, что отрицательная характеристика, данная епископу Эдессы, была продиктована последующими событиями, приведена в соответствие с новой обстановкой.
Вразличных сирийских летописях, житиях, историях также имеются сведения о сирийских школах и академиях, которые позволяют дополнить и уточнить то, что сообщают основные источники. История школы дает возможность глубоко проникнуть в процесс передачи знания, в характеры людей далекого прошлого, которые были носителями культуры своего времени.
Для истории Нисибийской школы кроме ее замечательных статутов, трактата о школах и «Истории» Бархадбешаббы существенное значение имеют сохранившиеся в отдельных биографиях, историях, хрониках сообщения о том, что те или другие сирийские деятели учились и учили в этой школе. Она заслужила название «матери наук» и была первым и наиболее известным центром образованности Междуречья. Слава Нисибина распространилась по всей Византии, он соперничал с такими замечательными городами, как Антиохия и Александрия, традиции философских знаний которых уходят далеко в языческую античность. Сирийские города между Тигром и Евфратом имеют свою продолжительную политическую и культурную историю. На путях с Кавказа к Персидскому заливу, на дорогах из Центральной Азии к берегам Средиземноморья, на границе Ирана и государства Селевкидов, а затем сасанидского Ирана и Римско-Византийской империи эти центры экономической жизни, ремесла и торговли, пункты обмена всевозможными товарами азиатских стран были в то же время центрами культуры. Там приходили в соприкосновение разнообразные теории и верования, знакомство с {56} которыми было доступно лицам различного этнического происхождения благодаря тому, что они сговаривались обычно на сирийском языке. Письменность и школьная традиция упрощали освоение сирийского языка и способствовали его использованию в качестве международного языка
всношениях греко-латинского Запада и арабо-персидского Востока. Обе стороны обращались к услугам сирийцев как толмачей и переводчиков. Они бывали членами посольств, направляемых в Византию, поскольку, живя на территории Ирана, исповедовали «религию кесаря», а из Византии их охотно посылали в Иран, с языком и обычаями которого они были хорошо знакомы и где они имели своих людей при дворе шаханшаха. Они были полезны обеим державам как в их сношениях друг с другом, так и с третьей силой, зревшей на востоке, — с арабами.
Широкое распространение сирийской культуры связано с историей городов Междуречья, среди которых Эдесса и Нисибин заняли наиболее выдающееся место, как важные экономические пункты, центры ремесла, торговли и образованности.
3.Сирийские школы
71Там же, с. 598—599.
72Там же, с. 600.
73Там же, с. 603.
Эдессы и Нисибина
К первой четверти IV в. восходят сведения о христианской школе в Нисибине, епископ которого Иаков принимал участие в Никейском соборе 325 г. Его ближайшим учеником был знаменитый Ефрем Сирин, мар Афрем. В житии Ефрема рассказывается, что он писал толкования на библейские и евангельские книги и был привлечен Иаковом к занятиям в школе 74. Какова была тогда ее организация, неизвестно.
В 363 г. Нисибин отошел к персам, и мар Афрем покинул этот город и перебрался в Амиду, в области Бет Гармай, а с 365 г. стал учить в Эдессе, в «школе персов». Некоторые ис-
точники считают его основателем этой школы. В Эдессе Ефрем оставался до своей смерти в
373 г. 75.
Развернувшиеся в это время христологические споры приняли особенно острый характер в Эдессе благодаря тому, что там противоречивые взгляды высказывались экзегетами, толковавшими в школе Писание, выступавшими с проповедями, писавшими обширные трактаты. До того как произошел открытый раскол церкви и было осуждено несторианство, в «школе персов» преподавали учителя — сторонники различ-{57}ных догматических направлений 76. В этом отношении характерно положение Раббулы, епископа Эдессы.
Раббула, уроженец Кеннешрина, был сыном жреца-язычника и христианки и сам женился на христианке. Будучи «наставлен в греческой науке», он занимал административную должность префекта. Обратившись в христианство, он совершил паломничество в Палестину. По возвращении Раббула раздал свое имущество, оставил семью, стал монахом и достиг высокого сана. На вселенском соборе в Эфесе он отказался от взглядов Иоанна Антиохийского и стал приверженцем учения Кирилла Александрийского; некоторые сочинения последнего он перевел с греческого на сирийский 77. Между Раббулой и несторианами, в частности Ивой (Хибой), горячим сторонником Феодора Мопсуестского 78, сложились поэтому тяжелые отношения. Однако и Раббула и Ива были профессорами школы в Эдессе.
Источники упоминают также Киору, который возглавлял Эдесскую школу до Нарсая. Киора был учеником замечательного деятеля сирийской культуры мар Абы I, преподававшего
вНисибийской школе и основавшего школу в Селевкии 79. Судя по тому, что Киора обвинил Нарсая в ереси, можно предполагать, что он по своим взглядам был близок православным епископам Эдессы, Раббуле и Нонну, и, во всяком случае, враждебен несторианству.
Сименем Ивы Эдесского связан ряд важных моментов в развитии догматических взглядов на Востоке. Его отношение к христологии несколько раз менялось, а вместе с этим менялось и его положение. У него были горячие приверженцы, к числу которых принадлежали его ученики по школе, в частности Бар Саума, выдающийся представитель сирийской образованности. Перс по происхождению, раб, принадлежавший некоему Маре из Бет Карду, он выдвинулся в «школе персов» благодаря своим способностям и знаниям. Страстный приверженец несторианства, Бар Саума уже в 449 г. был осужден на Эфесском соборе, но оправдание Халкидонским собором Ивы укрепило и его положение. Бар Саума поддерживал в Нисибине — и
вИране вообще — вероучение диофизитов в противовес господствовавшему в Византии пра- {58}вославию, основываясь на политических соображениях, по которым христианство в Иране должно было носить свой, отличный от византийского, характер. Как и другие восточные отцы, он был противником целибата, вплоть до того что отстаивал право вступления в брак даже
для епископов. Он сам, будучи епископом, женился на бывшей монахине Мамуе, уступив пожеланию шаханшаха, как утверждает один из источников 80.
Горячий и неуживчивый нрав Бар Саумы не раз приводил к конфликтам между ним и другими клириками, как в случаях с католикосом Бабуем и с епископом Акакием. Но он сумел
74Fondation des écoles, с. 377.
75B a u m s t a r k. Geschichte, с. 34.
76I. L аb оu r t. Le christianisme dans ľempire Perse sous la dynastie Sassanide. Р., 1904, с. 131 (далее: L a b o u r t. Christianisme).
77B a u m s t a r k. Geschichte, c. 71.
78Там же, с. 101.
79L a b o u r t. Christianisme, с. 169, 291. — Н. Пигулевская. Мар Аба I. К истории культуры VI в. н. э. — СВ, 1947, № 5, с. 73—84 (далее: Мар Аба I); N. P i g o u l e v s k a j a. Mar Aba I. Une page de ľhistoire de la civilisation au VI siècle de ľére nouvelle. — Mélanges Massé. Teheran, 1963 (далее: Mar Aba I).
80M a r i s. Amri et Slibae de patriarchis nestorianorum commentaria, ed. Н. Gismondi. Romae, 1896—1899 (далее: M a r i. Amr); здесь: M a r i, c. 37, 39; L a b o u r t. Christianisme, c. 149.
поладить с Перозом (457—484). Шах отнесся благоприятно к его избранию епископом Нисибина, более того, утвердил за ним чисто светские обязанности надзора над пограничными войсками персов. Вместе с марзбаном Кардаг Нахверганом и царем арабов-лахмидов он участвовал в определении границы между Ираном и Византией. Свое положение при дворе Бар Саума использовал в интересах несторианства и его укрепления у персов.
В 457 г. после смерти Ивы Эдесского, учеником которого он был, Бар Саума покинул Эдесскую школу, где выявилась резкая монофизитская реакция, и перебрался в Нисибин 81. В качестве епископа Нисибина он проявил большую инициативу, созвав несколько поместных соборов, упорядочил чтения церковного года. Особое значение он справедливо придавал школе, передаче традиций и поэтому уделил большое внимание организации Нисибийской академии. Нет сомнения, что он использовал в качестве образца сложившиеся в Эдессе порядки. Он
исам вел занятия, толкуя Писание, и привлек новые силы, чтобы сделать школу в Нисибине оплотом несторианского учения, которое после смерти Ивы в 457 г. было гонимо в Эдессе. Епископ Нонн, преемник Ивы в Эдессе, поспешил освободить школу от несториан, которые
покинули византийские пределы, переселившись в Иран. Вероятно, тогда же оставил Эдессу и талантливейший Нарсай, стоявший во главе школы после Киоры 82. В 489 г. в соответствии с распоряжением императора Зенона епископ Киора совсем закрыл Эдесскую академию как очаг ереси диофизитов. Судьбы Нисибийской школы оказались теснейшим образом связанными с
Нарсаем и Бар Саумой, однокашниками по «школе персов» и последователями Ивы. {59} Биография мар Нарсая представляет большой интерес во многих отношениях 83. Когда
ему было семь лет, он пошел в школу для мальчиков в селении Айн Дулба, где за девять месяцев выучил наизусть всю Псалтирь. Между тем против школ началось гонение со стороны персидских жрецов-«магов», которые стремились «отвратить от истины» учеников. Учитель школы, в которой учился Нарсай, увел всех учеников своей школы в горы, где они пережидали «грозу гонений». «Оставался этот святой Нарсай в той школе девять лет и превзошел в знаниях своего учителя». Лишенный возможности после смерти родителей учиться дальше, он отправился к своему дяде по отцу Эммануилу, архимандриту монастыря Кефар Мари, находившегося у границ области Бет Забдай (Забдицены). Сам Эммануил учился прежде в Эдесской школе,
ипри нем значительно увеличилось число братьев названного монастыря 84. Он был назначен периодевтом области и затем ведал церквами Амида. В Кефар Мари он основал школу. Когда Эммануил увидел, что пришедший к нему племянник «просвещен в знании больше, чем тамошние учителя и братья, он вместе со всем собранием упросил его (Нарсая) читать им книги. Они его уговорили, и он остался с ними на одну зиму». Нарсай стремился к новым знаниям, «он услыхал о собрании, которое существовало в Эдессе, оставил их и отправился в Эдессу,
где нашел собрание, полное духовной жизни и знания писаний. Там он оставался десять лет» 85. Эммануил вынудил Нарсая вернуться в Кефар Мари, куда к нему собралось около 300 братьев, но Нарсай ушел оттуда, на этот раз тайно (mt;ִšy’yt), и вернулся в Эдессу. Перед смертью дядя вновь призвал Нарсая и завещал ему «все собрание монастыря». Но тот поручил «дело обучения» некоему брату Гавриилу, а сам вернулся в «школу Урхи». В «Истории» Бархад-
бешаббы дважды говорится о пребывании Нарсая в Эдессе в течение десяти лет, но следует считать, что это повторение одного и того же факта 86.
Здесь, в Эдессе, Нарсай встретился с Бар Саумой. Они оказались единомышленниками, убежденными последователями Нестория 87. Бар Саума переселился в Нисибин, где благодаря своей учености стал экзегетом, а затем в соответствии с общим желанием был поставлен епи-
скопом Нисибина, куда впоследствии он и привлек Нарсая. Последний преподавал в «школе персов» в Эдессе и возглавил ее в качест-{60}ве ректора после Киоры 88. Наиболее вероятно, что преподавание Нарсай начал после смерти Раббулы в 435 г., в период, когда епископом Эдессы был Ива. Став главой Эдесской школы, Нарсай вел основной и наиболее важный предмет — толкование, экзегезу. Чтобы уделить «больше внимания истолкованию божествен-
81L a b o u r t. Christianisme, c. 130—152.
82B a u m s t a r k. Geschichte, c. 104, 109
83B a r h ; ִa d b e š a b b ā. Histoire, с. 594—615.
84Там же, с. 596.
85Там же.
86B a u m s t a r k. Geschichte, с. 110.
87B a r h ; ִa d b e š a b b ā. Histoire, с. 597.
88Fondation des écoles, c. 68—70.
ных писаний», он передал занятия чтением, огласовкой и другими дисциплинами специальным учителям (mk;ִryn’ wmhgyn’).
Однако Нонн и другие клирики называли его «толкователем-еретиком» (mpšk;ִn’hrt;ִ yk;ִ’), так как он следовал учению Феодора Мопсуестского и, Нестория, учеников Павла Самосатского 89. По мнению Бархадбешаббы, Нарсаю завидовали, потому что он, будучи персом, был так учен и занял столь высокое положение, хотя, по словам завистников, и не знал правил риторики. К этому стали прибавлять чисто политические обвинения в том, что Нарсай готов предать Эдессу, которая стоит на границе с Ираном. Ему угрожали, предлагали отказаться от своих убеждений, но он оставался тверд и непреклонен. Страсти разгорались. Против него подняли чернь (’klws — ο;’; ´χλος), толпу, намереваясь его сжечь. Один из друзей успел предупредить Нарсая и предложил ему бежать. Нарсай сразу согласился и отправился в городскую церковь, где нашел персов, которые могли помочь ему скрыться 91. Но у него было сокровище, с которым он не хотел расставаться, — его книги. «Он спросил, может ли он взять книги с собой». Те очень обрадовались и бережно доставили все его рукописи в Нисибин. Наутро Нарсая хватились в Эдессе, но он был уже далеко — ни друзья, ни враги не могли найти его. Помощь ему была оказана единоверцами-персами, т. е. христианами, близкими ему и по этническому признаку.
Надо думать, что Нонн в изгнании Нарсая не участвовал. Он даже пытался вернуть его, обещая в случае возвращения встретить с почетом, но все попытки были тщетны: ушедший не вернулся 92.
Достигнув Нисибина, Нарсай «не вошел в город», а остановился в «монастыре персов», находившемся на востоке от него. Об этом сообщили Бар Сауме, который предложил ему войти в город, и после долгих уговоров Нарсай согласился. Он был торжественно встречен Бар Саумой, который хотел, чтобы Нарсай создал в Нисибине школу, считая за{61}дачей его жизни просвещение всего Междуречья. Бар Саума полагал, что этим будут удовлетворены обе стороны — и ромеи и персы 93. Кроме того, он думал, что для Нарсая важно остаться вблизи Эдессы, чтобы враги видели и его торжество 94.
Бар Саума предложил Нарсаю открыть «собрание» в Нисибине: «Ибо нет в Персии города, который мог бы принять тебя так, как этот большой город, стоящий на границе. В него стекаются люди со всех сторон, а если услышат, что здесь есть школа, что ты — ее руководитель, они с еще большим желанием устремятся сюда» 95. Убедив Нарсая, Бар Саума тотчас приказал сделать все необходимое для создания школы. В короткое время пришли к нему не только персы и сирийцы из окрестностей Нисибина, но и те, которые принадлежали раньше к собранию Урхи.
В Нисибине и до этого была школа, которой руководил экзегет-кашкарец по имени Симеон. Предстояло только расширить ее. Бар Саума для этого «купил около церкви стойла верблюдов под школу», и сюда к Нарсаю «в короткое время начали собираться братья со всех сторон... По этой причине умножились собрания в Персии, Урха помрачилась, Нисибин просветлел».
Популярность Нарсая была очень велика, его постоянно посещали; келья его находилась вблизи епископского дома, и жене епископа Мамуе показалось обидным, что множество людей приходит не к Бар Сауме, а к экзегету. Она не стала этого скрывать, и однажды, когда Нарсай посетил Бар Сауму, он заметил, что отношение к нему изменилось. Поэтому он счел за лучшее удалиться из Нисибина и отправился в монастырь Кефар Мари, где написал две мимры об этих событиях. Когда они были прочитаны в Нисибине, епископ Бар Саума покаялся и пригласил его обратно. Нарсай вернулся, но на этот раз купил себе келью вдалеке от дома епископа, хотя они и остались в дружбе 96.
Из биографии этого талантливого человека особенно отчетливо видно, какие трудности могли ожидать перса-христианина. Политическая обстановка, в частности враждебные отношения шаханшахов с Византией, не только влияла на развитие тех или иных идеологических
89 B a r h ; ִa d b e š a b b ā. Histoire, с. 599—600 (на с. 457 следует читать имя Нонна, епископа Эдессы).
91Там же, с. 602—603.
92Там же, с. 604.
93Там же, с. 606.
94Там же, с. 608.
95Fondation des écoles, с. 385.
96B a r h ; ִa d b e š a b b ā. Histoire, с. 610—611.