Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

положения, которые и так уже содержатся в общих нормах об уступке гл. 24 ГК РФ (п. 2 ст. 389.1 и п. 2 ст. 388.1 ГК РФ). Особого смысла это не имело, поскольку общие правила об уступке и так применяются

котношениям факторинга.

2.1.Момент перехода существующего требования. Согласно комментируемому пункту существующее требование переходит к фактору по общему правилу в момент заключения договора факторинга, о том же говорит и п. 2 ст. 389.1 ГК РФ. Иначе говоря, распорядительное волеизъявление содержится в таком случае в самом договоре факторинга и срабатывает в момент его заключения.

Согласно обеим нормам договор может предусматривать иное, что означает право сторон договора согласовать более поздний момент перехода существующего права. Во-первых, договор может предусматривать, что оговоренное требование перейдет к цессионарию (фактору) в будущем при наступлении согласованного срока или условия (например, перечисления клиенту суммы займа в рамках обеспечительной модели факторинга или цены приобретаемого права в рамках безвозвратной модели факторинга). Во-вторых, договор может предусматривать обязательство клиента осуществить уступку требования фактору; в таком случае стороны должны будут оформить отдельную распорядительную сделку о переходе права. В-третьих, договор может предусмотреть опцион клиента на отчуждение или опцион фактора на приобретение соответствующих требований, реализуемые односторонним волеизъявлением соответствующей стороны; в таком случае право перейдет фактору в момент доставки другой стороне соответствующего волеизъявления (п. 1 ст. 433, ст. 165.1 ГК РФ). Первый и второй из упомянутых вариантов отступления от общего правила моментального перехода права по воле сторон прямо признаны в п. 5 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54. Третий вариант (опцион) в судебной практике ВС РФ прямо не обсуждался, но в свете ст. 429.2 ГК РФ нет никаких сомнений в том, что такой вариант также вполне законен. Все эти варианты возможны в контексте любого договора, предусматривающего уступку, в том числе и договора факторинга.

2.2.Момент перехода будущего требования. Согласно комментируемому пункту будущее требование (т.е. требование, которое еще отсутствует у клиента на момент заключения договора) переходит к фактору не в момент заключения договора факторинга, а в момент его возникновения у клиента, что согласуется с общим правилом п. 2 ст. 388.1 ГК РФ о цессии. Иначе говоря, согласно закону после заключения договора факторинга, предполагающего уступку будущего права, сначала на логическую секунду требование возникает в имущественной массе цедента

749

(клиента) и затем автоматически переходит к цессионарию (фактору). Договор может предусмотреть более поздний момент перехода права, но не более ранний. Договориться о том, что требование перейдет ранее, чем оно возникнет, юридически невозможно. Такое условие ничтожно в силу ст. 168 и 180 ГК РФ, и право перейдет, согласно правилу комментируемого пункта, в момент возникновения права.

Этот аспект крайне важен, так как, если клиент впадет в банкротство после заключения договора факторинга и ранее, чем возникнет само право, оно возникнет в конкурсной массе клиента и останется там, распорядительный эффект перехода права не сработает (см. Определение КЭС ВС РФ от 6 октября 2016 г. № 305-ЭС16-8204).

В первой редакции Проекта реформы ГК РФ в гл. 43 ГК РФ предполагалось закрепить, что даже будущие требования переходят к фактору до их возникновения. Цель такого нововведения была очевидна: факторинговые компании освобождались бы от риска последующей несостоятельности клиентов и не участвовали бы в конкурсных процедурах, поскольку требования просто не попадали бы в конкурсную массу в случае, если клиент впадет в банкротство после заключения договора факторинга, предполагающего уступку будущего права, но до возникновения уступаемого обязательства. Помимо того, что эта привилегия для факторинговых компаний труднообъяснима с точки зрения общих принципов гражданского права, она бы послужила благодатной почвой для злоупотреблений и заключения таких договоров об уступке будущих требований задним числом, когда клиент уже участвует в банкротных процедурах. Однако из конечной редакции комментируемой нормы, которая стала законом, это одиозное нововведение было удалено и сохранен общий подход к регулированию момента перехода будущих требований.

2.3. Возможна ли уступка условного требования в состоянии подвешенности? В то же время, если речь идет об условном праве (т.е. будущем требовании до наступления отлагательного условия), теоретически можно представить себе и цессию условного права, находящегося на стадии до разрешения отлагательного условия, не по модели уступки будущего права (т.е. с отложенным распорядительным эффектом), а по модели немедленного распоряжения с переносом на цессионария права ожидания наступления условия. В таком случае воля сторон состоит в уступке самого состояния ожидания наступления условия. При такой уступке, когда условие наступит и право возникнет, оно возникнет сразу же у фактора, и, соответственно, последний не несет риск попадания клиента (цедента) в банкротство в период после совершения сделки, но до наступления условия. Но обратной стороной

750

медали является то, что фактор (цессионарий) приобретает то самое состояние подвешенности и нерешенности. Соответственно, если условие так и не наступит, а значит, полноценное обязательственное право у фактора (цессионария) не возникнет, последний не сможет предъявлять клиенту (цеденту) претензии по ст. 390 ГК РФ за уступку недействительного права, так как он получил ровно то, о распоряжении чем они договорились, а именно право ожидания наступления условия с сопряженным с ним риском ненаступления условия. К сожалению, при всей кажущейся теоретической допустимости этого варианта ка- кого-либо детального анализа контуров такой модели уступки в российском праве пока практически нет. Например, не вполне понятно, может ли подобная модель отчуждения условного права быть реализована в ситуации, когда наступление условия зависит от клиента (цедента), и как тогда работает эта конструкция.

3.Отсутствие необходимости документировать переход требования.

Вп. 3 комментируемой статьи мы обнаруживаем довольно странную формулировку: договор факторинга, предполагающий последующий переход требования, достаточен сам по себе для того, чтобы такой последующий переход требования состоялся, и в дополнительном оформлении перехода требования нет необходимости. Поскольку данная норма сформулирована предельно общим образом, она охватывает как соглашения об уступке будущих требований, так и любые договоры финансирования под уступку денежного требования, предусматривающие временной разрыв между заключением собственно договора факторинга и перехода требования. Применительно к уступке будущих требований в данной норме нет необходимости, ибо в силу нормы п. 2 комментируемой статьи будущее требование переходит фактору автоматически через логическую секунду после его возникновения; никакого оформления здесь не требуется, и комментируемый пункт это, видимо, подтверждает. Тот же подход отражен и в ст. 5 Оттавской конвенции 1988 г. Впрочем, в силу принципа договорной свободы и критериев толкования норм договорного права, закрепленных в п. 2–4 Постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 16, данная норма однозначно диспозитивна, и стороны могут согласовать иное, например необходимость подписания сторонами отдельного акта о переходе права после его возникновения.

В контексте уступки существующего права норма выглядит несколько странно. Если стороны не хотят, чтобы требование переходило в момент заключения договора факторинга, как это следует из общей нормы п. 2 комментируемой статьи, и при этом не ставят автоматически переход

751

права под условие или в зависимость от наступления срока, а фиксируют в договоре обязательство клиента произвести уступку требования

вбудущем, то единственно логически допустимые модели определения механики перехода права в такой ситуации состоят либо в переходе права при доставке волеизъявления одной из сторон (модель опциона), либо

впереходе права в момент подписания двустороннего распорядительного акта о переходе права. В обоих этих случаях имеет место тот или иной вариант «оформления» перехода права. Согласованный сторонами механизм перехода права должен в силу принципа договорной свободы иметь определяющее значение. С учетом этого данную несколько странную норму, видимо, следует интерпретировать таким образом: если из текста договора следует, что переход права не происходит в момент заключения договора, а отложен, то в сомнительных ситуациях, когда текст договора допускает двоякую интерпретацию, подразумевать следует вариант автоматического перехода права, а не вариант перехода права на основании двустороннего или одностороннего волеизъявления. Впрочем, трудно представить себе практическую ситуацию, в которой это правило может применяться. В любом случае сторонам, решившим отступить от общего правила перехода существующего права в момент заключения договора факторинга, следует четко описывать механизм перехода права во избежание спорных ситуаций.

Статья 827. Ответственность клиента перед финансовым агентом

1.Если договором факторинга не предусмотрено иное, клиент несет перед финансовым агентом ответственность за недействительность де­ нежного требования, являющегося предметом уступки.

2.Утратил силу с 1 июня 2018 г. – Федеральный закон от 26 июля 2017 г. № 212-ФЗ.

3.Клиент не отвечает за неисполнение или ненадлежащее исполнение должником требования, являющегося предметом уступки, в случае предъ­ явления его финансовым агентом к исполнению, если иное не предусмо­ трено договором между клиентом и финансовым агентом.

Комментарий

1. Ответственность за недействительность. В п. 1 комментируемой статьи продублирован тот подход, который закреплен в действующей редакции ст. 390 ГК РФ. По общему правилу клиент (цедент) отвечает

752

перед фактором (цессионарием) за действительность уступаемого требования.

Что здесь понимается под ответственностью? В качестве санкций за уступку недействительного требования ст. 390 ГК РФ упоминает а) взыскание убытков и б) возврат уплаченной цены. На самом деле этот перечень далеко не полный, а кроме того, не учитывает того, что сама уступка может происходить в контексте разных договоров, специфика которых может предопределять особенности применения цессионарием средств защиты. В этом проявляется известная ошибка законодателя, включившего в общие правила о цессии, которые должны касаться лишь самого перехода права (распорядительной сделки), нормы, которые регулируют отношения между цедентом и цессионарием, создающие правовое основание для уступки. При этом законодатель не учитывает то, что эти нормы могут оказаться неуместными или несправедливыми в контексте принципиально различающихся договорных конструкций с разными каузами договора. В ряде случаев законодатель этот нюанс учел и исключил применение ст. 390 ГК РФ в контексте отдельных договоров. Например, в силу п. 3 ст. 576 ГК РФ правило ст. 390 ГК РФ об ответственности цедента не работает в случае дарения требования.

Аналогичная проблема возникает и в контексте уступки требования в рамках трех различных моделей факторинга. Далее рассмотрим то, как правила комментируемого пункта, дублирующие правила п. 1 ст. 390 ГК РФ в отношении факторинга, соотносятся с конструкциями безвозвратного, обеспечительного и инкассо-моделей факторинга.

Также ниже в контексте каждой из трех моделей факторинга будет разобрана проблематика применения нормы, допускающей исключение ответственности цедента за действительность уступленного права.

1.1. Безвозвратная модель факторинга. Когда речь идет о возмездной уступке требования в обмен на уплату цены, или безвозвратной модели факторинга, мы имеем дело с куплей-продажей. В такой ситуации на случай выявления недействительности уступленного требования налицо нарушение обязательства продавца передать оговоренное имущество. Соответственно, логично давать фактору (цессионарию) право на отказ от договора и вытекающее из реализации этого права прекращение долга фактора по уплате еще не уплаченной цены, а также право требовать возврата уплаченной цены. Иначе говоря, последствия уступки недействительного требования должны быть идентичны тем, которые возникают в случае непередачи продавцом обещанного товара. Если часть из уступленных требований оказалась

753