Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

Что же касается условия наличия у цедента правомочий по распоряжению, то речь идет прежде всего о ситуации, когда само уступаемое требование существует, но не принадлежит цеденту, а также ситуации, когда требование принадлежит цеденту, но в силу закона он лишен распорядительной власти (например, в силу законодательства о банкротстве распоряжение запрещено).

Условие, согласно которому требование не уступлено ранее третьему лицу, является частным случаем предыдущего условия наличия у цедента правомочий на распоряжение.

Что же касается последнего упомянутого в п. 2 ст. 390 ГК РФ «условия» несовершения цедентом действий, которые могут служить основанием для возражений должника против уступленного требования, до уступки и впоследствии, то следует иметь в виду, что должник может выдвинуть против требований цессионария только те возражения, правовые основания для которых возникли к моменту получения должником уведомления о переходе права (ст. 386 ГК РФ). По сути, здесь мы имеем сочетание подразумеваемого законом заверения цедента о том, что он ранее до заключения договора не совершал действий, которые могут позволить должнику возразить против требования цессионария, и обязательства не создавать оснований для таких возражений с момента заключения договора, на основании которого происходит уступка, и до получения должником уведомления о переходе права.

Имеется неясность в вопросе о том, может ли договор исключить ответственность на случай нарушения таких условий, поскольку появившаяся в п. 1 ст. 390 ГК РФ оговорка о свободе сторон коммерческого договора согласовать исключение ответственности при буквальном толковании распространяется только на ситуацию уступки недействительного требования. Могут ли стороны договориться о том, что цессионарий, приобретающий требование по договору купли-продажи, обязан платить, если еще не заплатил, и не вправе требовать возврата уплаченного, если уже заплатил, а также не вправе требовать возмещения убытков, если выяснится, что требование не существует, существует, но принадлежит иному лицу (например, в ситуации, когда цедент приобрел его по недействительной сделке цессии или когда цедент ранее уступил его другому лицу), существует и принадлежит цеденту, но не может быть им в силу закона уступлено, или у должника имеется эффективное возражение против уступленного требования? Абсолютно очевидно, что при добросовестности цедента, который не знал и не должен был знать о соответствующих проблемах или предупредил цессионария об известных ему проблемах (например, о возможных возражениях должника, основанных на ра-

759

нее имевших место его отношениях с цедентом), подобная оговорка может точно исключить ответственность в узком смысле (взыскание убытков). Этот вывод следует из п. 4 ст. 401 ГК РФ и из применения по аналогии нормы п. 1 ст. 390 ГК РФ. Также нет сомнений, что подобная оговорка не сработает, если цедент недобросовестен. Вопрос о возможности исключения права на отказ от договора и права требовать возврата уплаченной цены (или обязанности вносить оплату, если та еще не уплачена) при добросовестности цедента до сих пор не прояснен.

Впринципе, все эти выводы применимы к безвозвратной модели факторинга.

Вотношении обеспечительной и инкассо-моделей факторинга данные правила потребуют некоторых модификаций, аналогичных тем, которые были описаны выше в комментарии к п. 1 данной статьи.

3.Ответственность за неисполнение уступленного требования. В п. 3 комментируемой статьи мы вновь имеем дело с повтором общих правил о цессии (п. 1 ст. 390 ГК РФ). Здесь скопировано традиционное правило о цессии, которое содержится в п. 1 ст. 390 и действует с момента принятия первой части ГК РФ: цедент не отвечает в случае не­ исполнения или ненадлежащего исполнения должником уступленного цессионарию требования. Таким образом, можно сказать, что в нашем ГК РФ в виде общего правила закреплена модель безвозвратного факторинга, предполагающая, что риск неплатежа должника лежит на финансовом агенте, в отличие от обеспечительного факторинга, позволяющего финансовому агенту обратиться с соответствующим требованием к клиенту в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения уступленного требования должником.

Рассмотрим подробнее, как урегулирована ответственность клиента за неисполнение уступленного требования в рамках трех упомянутых

вкомментируемой главе моделей факторинга: безвозвратной, обеспечительной и инкассо.

3.1.Ответственность за исполнение уступленного требования при безвозвратной модели факторинга. Закрепленное в комментируемом пункте общее правило присуще безвозвратной модели факторинга, что подтверждается и в п. 1 ст. 831 ГК РФ. Фактор в рамках такой модели факторинга не может отказаться от договора и от оплаты еще не уплаченной цены или ее части, потребовать возврата уплаченного и взыскания убытков, если он не смог добиться погашения долга от должника. Риск дефолта должника лежит на факторе, что неминуемо должно сказываться на цене уступаемого права.

760

При этом в соответствии как с общим правилом п. 1 ст. 390 ГК РФ, так и с комментируемой нормой договор может предусмотреть иное, а именно ответственность цедента (клиента) за исполнение обязательств должником. Как указано в п. 1 ст. 390 ГК РФ, это можно оформить как поручительство клиента, включенное в договор факторинга или выраженное в отдельном документе.

Такое поручительство по умолчанию предполагает солидарное соотношение долга должника и обеспечивающего его долга уступившего требование клиента, но договор может предусматривать и субсидиарный формат ответственности клиента (в том числе право фактора предъявить к клиенту требование по такому обеспечению лишь в случае банкротства должника или в случае, если просрочка должника продолжается на протяжении того или иного срока). При этом к такому поручительству будут применяться все правила о поручительстве. Это касается, в частности, и нормы п. 6 ст. 367 ГК РФ о прекращении поручительства при непредъявлении иска к поручителю в течение годичного срока с момента наступления срока по обеспеченному требованию при отсутствии соответствующего правилам ст. 190 ГК РФ указания в договоре на иной срок действия поручительства. Погашение клиентом за должника долга перед фактором повлечет обратный переход к клиенту уступленного им ранее требования в порядке суброгации (п. 1 ст. 387 ГК РФ).

3.2.Ответственность за исполнение и обеспечительный факторинг. В отношении обеспечительного факторинга п. 2 ст. 831 ГК РФ устанавливает иное правило, согласно которому клиент обязан доплатить фактору ту сумму займа, которую фактор не смог погасить за счет полученного от должника по уступленному в целях обеспечения требования. Но это не значит, что клиент отвечает перед фактором за исполнение должником своего обязательства – просто, если при полном или частичном неплатеже должника предмет обеспечения не позволит фактору извлечь денежные средства, клиенту придется возвращать заем в части, не покрытой таким платежом должника. Почему законодатель не учел этого при формулировании комментируемой нормы, понять сложно.

3.3.Ответственность за исполнение и факторинг на инкассо. В случае с факторингом на инкассо проблемы вообще нет, ибо обязательства фактора состоят в оказании услуг по урегулированию долга и передаче клиенту полученного от должника (п. 3 ст. 831 ГК РФ); если должник не погасил долг, то фактору просто нечего перечислять клиенту. Соответственно, риск неплатежа несет клиент, но никакие санкции фактор к клиенту применить не может, кроме требования об уплате

761

вознаграждения за услуги (если вознаграждение не было привязано к достижению результата в виде взысканной с должника суммы). Законодатель, введя в ГК РФ упоминание инкассо-модели факторинга, забыл учесть ее специфику в комментируемом пункте.

3.4. Резюме. Абсолютно очевидно, что в заданных условиях норма комментируемого пункта просто не нужна, так как не учитывает в полной мере специфику различных моделей факторинга, которые законодатель подразумевал при введении нового правового режима данного договора.

Статья 828. Недействительность запрета уступки денежного требования

1.Уступка финансовому агенту денежного требования является дей­ ствительной, даже если между клиентом и его должником либо между клиентом и лицом, уступившим ему право требования, существует согла­ шение о ее запрете или ограничении.

2.Положение, установленное пунктом 1 настоящей статьи, не осво­ бождает клиента от обязательств или ответственности перед должником или другой стороной в связи с уступкой требования в нарушение сущест­ вующего между ними соглашения о ее запрете или ограничении.

Комментарий

Комментируемая статья на настоящий момент представляет собой еще один пример избыточности нормативного материала. Надо признать, что принцип невозможности аннулирования уступки, совершенной в нарушение запрета (или ограничения) цессии денежного требования, который установлен в договоре между клиентом и должником, впервые (в 1996 г.) в отечественном правопорядке появился именно в нормах о факторинге. Общие нормы ГК РФ о цессии такого правила тогда не предусматривали, а суды нередко за рамками факторинга признавали уступку в нарушение договорного запрета недействительной. Соответственно, в течение достаточно долгого времени специальные правила комментируемой статьи о факторинге действительно предусматривали правило, которое суды отказывались применять в отношении обычной цессии. Но с 1 июля 2014 г. это правило было воспроизведено в реформированных общих положениях об уступке требования; при этом законодатель добавил указание на то, что нарушение договорного запрета на уступку не может служить

762

основанием для расторжения договора между должником и цедентом (п. 3 ст. 388 ГК РФ). Изначально данное правило распространялось только на договорные запреты, включенные в договоры между предпринимателями, но с 1 июня 2015 г. такое ограничение было исключено, и правило приобрело свой законченный, универсальный вид. Аналогичным образом в том же п. 3 ст. 388 ГК РФ появилось указание на то, что, несмотря на действительность цессии денежных требований, совершенной в нарушение договорного запрета на уступку, цедент будет отвечать перед должником за нарушение данного запрета (имеется в виду возмещение убытков, уплата неустойки и т.п.). Соответственно, правила о факторинге сейчас дублируют общие нормы о цессии. В связи с этим сложно понять, зачем при наличии данной общей нормы комментируемая статья в рамках реформы норм главы о факторинге 2018 г. оставлена в силе.

Тот же подход отражен и в ст. 6 Оттавской конвенции 1988 г.: «Уступка требования поставщиком фактору будет иметь силу, несмотря на любое соглашение между поставщиком и дебитором, запрещающее такую уступку» (п. 1), но это не исключает ответственности клиента перед своими должниками за нарушение такого запрета (п. 3). О том же см. п. 2 ст. 9 Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности.

Впрочем, потенциально возможно иное толкование комментируе­ мой нормы: невозможность аннулирования цессии в рамках факторинга распространяется не только на случаи нарушения договорного запрета, который установлен по соглашению между клиентом и должником, но и на те ситуации, когда сам клиент приобрел требование у иного лица, и соглашением об уступке последующая цессия была запрещена. Может ли эта норма комментируемой статьи, расширяющая сферу применения правила о недопустимости аннулирования уступки, выглядеть как специальная и неприменимая к обычной уступке? Безусловно, нет. Невозможность аннулирования сделки перепродажи приобретенного имущества, совершенной в нарушение обязательств продавца перед предыдущим собственником не производить такую перепродажу, хотя и не отражена в общих правилах о цессии или ку- пле-продаже, но носит универсальный характер и касается любых случаев цессии и в целом отчуждения имущества. Тот факт, что лицо, приобретающее имущество, обещало продавцу его не отчуждать третьим лицам, не лишает первое лицо в отношениях с третьими лицами возможности произвести отчуждение им данного имущества. Такое отчуждение действительно, поскольку договорные ограничения носят сугубо относительный характер и связывают стороны этого договора, но не третьих лиц. Эта идея в полной мере вытекает из положения

763