Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

не место разбирать. Следует иметь в виду, что на момент написания настоящего текста ни одно, ни другое решение в российской судебной практике не реализовано1. Соответственно, факторинговым компа­ ниям следует проявлять повышенную осторожность при приобретении требований, которые сами клиенты ранее приобретали у третьих лиц. Столь же внимательными должны быть и те, кто приобретает у факторинговой компании требования, перешедшие к ней от клиента: последующее выявление недействительности договора факторинга повлечет ретроспективную отмену перехода права к факторинговой компании, что, в свою очередь, в силу принципа каузальности означает автоматическую отмену перехода права и к финальному цессионарию. В такой ситуации единственным способом защиты конечного цессионария в настоящий момент является предъявление им требований

овозврате уплаченной за данное право цены и возмещении убытков к факторинговой компании.

Включенные в гл. 24 ГК РФ общие правила о переходе обязательственных прав (в частности, переходе таких прав в силу сделки цессии) в соответствии с комментируемым пунктом применяются и к переходу обязательственных прав на основании договора факторинга, что абсолютно естественно. Но, как отмечено в комментируемом пункте, данные общие правила применяются в той части, в которой соответствующие отношения не урегулированы нормами о факторинге. В конце 1990-х гг., когда судебная практика толковала общие правила

оцессии крайне ограничительно и блокировала уступку будущих, спорных требований, уступку требований по уплате неустойки, а также дебиторской задолженности в ситуации, когда цедент остается в договорных отношениях с должником в отношении последующих этапов или периодов, нормы ГК РФ о факторинге выглядели в ряде аспектов более либеральными. Тем не менее в современных условиях, когда практически все искусственные барьеры в отношении оборота требований устранены за счет эволюции судебной практики и поправок в общие правила о цессии, последние в большинстве случаев перестают конфликтовать с правилами о цессии при факторинге. В правилах

офакторинге имеется ряд норм, которые не касаются цессии как таковой, а затрагивают иные аспекты договорных отношений клиента и фактора (например, ст. 825, 831 ГК РФ), но если сконцентрироваться исключительно на нормах, касающихся цессии в рамках факторин-

1  Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 597–598 (автор комментария к ст. 389.1 ГК РФ – В.В. Байбак).

739

говых отношений, картина в целом выглядит следующим образом: подавляющее большинство норм ГК РФ о факторинге, затрагивающих вопросы перехода права, просто дублируют современные нормы ГК РФ о цессии или провозглашают правовые решения, которые без какихлибо сомнений применимы и к цессии на основании других договоров (например, п. 1–2 ст. 826, ст. 828, п. 1 ст. 829, ст. 830, п. 1 ст. 832, ст. 833 ГК РФ). В некоторых из таких случаев текстуальные отличия носят преимущественно случайный характер и не предопределяют различные правовые решения сходных вопросов, если принять во внимание то, как общие нормы о цессии толкуются судами. Ряд норм составлены крайне неудачно и особого значения вовсе не имеют (п. 3 ст. 826, п. 3 ст. 829 ГК РФ). В то же время ряд специфических норм, которые установлены в отношении цессии в правилах о факторинге и при этом не следуют из текста общих норм ГК РФ о цессии или их толкования, обнаружить можно (например, п. 2 ст. 829, п. 2 ст. 832 ГК РФ).

4. Факторинг и иные договоры. Как было показано выше, критерии выделения договора факторинга не в полной мере прояснены, но ситуация становится вовсе драматичной, если принять во внимание

п.4 комментируемой статьи, согласно которой «участники гражданского оборота могут заключать также иные договоры, в соответствии с которыми осуществляется уступка денежных требований и которые предусматривают обязанность одной из сторон совершить одно или несколько действий, указанных в подпунктах 1–4 пункта 1 настоящей статьи». Если бы здесь законодатель указал на возможность в рамках иных договоров сочетать уступку денежного требования и один из указанных в подп. 1–4 п. 1 элементов, логика нормы была бы очевидна. Она состояла бы в том, что договор, по которому денежное требование уступается в обмен на оплату, или в целях обеспечения заемного притязания, или исключительно в целях оказания услуг по взысканию долга, вытекающего из уступленного требования, является законным, но не является факторингом. Но п. 4 комментируемой статьи говорит об одном или нескольких действиях, указанных в подп. 1–4 п. 1 комментируемой статьи. Но ведь если в договоре уступка денежного требования сочетается как минимум с двумя из указанных в подп. 1–4

п.1 комментируемой статьи элементами, такой договор в силу прямого указания в п. 1 данной статьи является именно факторингом. Остается недоумевать, зачем же тогда вообще нужно выделять договор факторинга в отдельный договорный тип и снабжать его специфическим правовым регулированием? Таким образом, вопрос о специфичности договора финансирования под уступку денежного требования и от-

740

личиях его от иных поименованных и непоименованных договорных типов остается открытым. Понять такое решение законодателя крайне затруднительно.

5. Факторинг как смешанный договор и принципы комбинирован­ ного регулирования. Как уже отмечалось, в договоре финансирования под уступку денежного требования часто присутствуют элементы различных поименованных и непоименованных договоров: в случае безвозвратной модели факторинга элемент купли-продажи смешивается с элементом возмездного оказания услуг, обеспечительного факторинга – элементы займа и непоименованного договора обеспечительной передачи права (фидуция в обеспечительных целях, fiducia cum creditore), факторинга для целей инкассо – элемент возмездного оказания услуг и непоименованного договора передачи права в целях управления (фидуция в целях управления, fiducia cum amico). Данное обстоятельство отчасти учтено в п. 5 комментируемой статьи. Так, в части, касающейся возмездной уступки требования, отношения сторон подобны купле-продаже требования; это позволяет применять к договору факторинга, заключенному по безвозвратной модели, положения о купле-продаже при выявлении пробелов в специфических нормах гл. 43 ГК РФ, о чем и сказано в комментируемом пункте. Касательно встречающегося в ряде из указанных моделей факторинга элемента услуг уместно субсидиарное применение норм о возмездном оказании услуг в том объеме, в котором они не входят в противоречие со специфическими нормами гл. 43 ГК РФ, так что указание на сей счет в комментируемом пункте также абсолютно очевидно. Наконец, обеспечительный факторинг, предполагающий возвратность предоставленного клиенту финансирования, в силу прямого указания в комментируемом пункте подчиняется также нормам о займе, применяемым опять же

всубсидиарном порядке. При этом нормы ГК РФ о купле-продаже, возмездном оказании услуг или займе не применяются к соответствующим элементам договора факторинга не только там, где они вступают

впротиворечие со специальными нормами о факторинге, но и тогда, когда невозможность или нецелесообразность их применения следует из существа отношений по договору факторинга.

Впринципе, все вышесказанное и вытекающее из положений п. 5 комментируемой статьи было бы достаточно очевидно, даже если бы

вГК РФ данного пункта не было, а применялись общие правила п. 3 ст. 421 ГК РФ о смешанном договоре, которые основываются на принципе комбинированного регулирования и отключении данного принципа там, где это предопределяется существом заключенного договора.

741

Статья 825. Финансовый агент

В качестве финансового агента договоры факторинга могут заключать коммерческие организации.

Комментарий

Вопрос о субъектном составе договора финансирования под уступку денежного требования решался в нашем законодательстве по-разному. Изначально предполагалось, что это будет договор со специальным субъектом на стороне финансового агента и, соответственно, для осуществления факторинговой деятельности нужно получать лицензию. Позже стало понятно, что лицензирование в этой области избыточно. Сейчас в качестве фактора может выступать любая коммерческая организация, за исключением тех, которые обладают специальной правоспособностью, не охватывающей факторинговые операции. Например, в силу п. 4 ст. 18 Закона о государственных и унитарных предприятиях такие юридические лица, основанные на праве хозяйственного ведения, не вправе без согласия собственника совершать сделки, связанные с предоставлением займов и уступкой требований, что вряд ли согласуется с природой факторинговой деятельности.

В силу п. 3 ст. 23 ГК РФ, распространяющего на индивидуальных предпринимателей правила о коммерческих организациях, есть основания допускать до ведения факторингового бизнеса и индивидуальных предпринимателей. Впрочем, на практике нам неизвестно о занятии индивидуальных предпринимателей такой деятельностью.

Как следует квалифицировать договор финансирования под уступку денежного требования, где на стороне финансового агента выступает иной субъект, например гражданин? Здесь многое зависит от того, какой тип факторинга имеет место.

Как право должно реагировать на договоры факторинга, в которых в качестве фактора выступает гражданин, не являющийся индивидуальным предпринимателем? Эта проблема носит универсальный характер и касается множества ситуаций, когда закон допускает до права вступления в те или иные договоры только предпринимателей, но суд сталкивается с нарушением данного императивного предписания. Тут возможны различные решения.

Во-первых, возможна такая логика: гражданам, не являющимся индивидуальными предпринимателями, закон (правила о купле-продаже и цессии) не запрещает приобретать денежные требования у третьих лиц. Поэтому установленный в комментируемой статье запрет на учас-

742

тие граждан, не являющихся предпринимателями, в роли фактора распространяется только на случаи заключения именно договора факторинга (о сложностях разграничения разных вариантов договора факторинга и иных договоров, предполагающих уступку денежных требований, см. комментарий к п. 1 ст. 824 ГК РФ). Применительно же к договору безвозвратного факторинга, следуя принципу favor contractus, суды должны применять описанный запрет с учетом доктрины конверсии сделки, как минимум если договор предусматривает разовую уступку. Иначе говоря, видимо, целесообразно переквалифицировать такой договор, предполагающий уступку денежных требований и в дополнение к этому оказание услуг по учету и агентских услуг в отношении неких иных денежных требований цедента, в обычное возмездное соглашение о цессии с отсечением той части сделки, которая касается услуг. Что же до обеспечительного и инкассо факторинга, то сфера применения установленного в комментируемой статье запрета зависит от того, как мы готовы определять пределы охвата таких конструкций (см. п. 1.2–1.3 комментария к ст. 824 ГК РФ). Если даже разовую сделку предоставления займа с обеспечением в виде уступки денежного требования или разовую сделку передачи денежного требования для целей оказания услуг по взысканию долга (на инкассо), не сопровождаемые какими-то дополнительными услугами цессионария в отношении иных требований, пока остающихся у цедента, мы будем готовы считать факторингом, то предусмотренный в настоящей статье запрет означает жесткий запрет на участие граждан в подобных сделках на стороне цессионария. Такие сделки ничтожны в силу ст. 168 ГК РФ, как нарушающие прямой законодательный запрет. Если же факторинг в его обеспечительном и инкассо-вариантах видеть только там, где договор носит длящийся характер и предусматривает дополнительные услуги

вотношении требований, еще не перешедших к цессионарию, то установленный запрет следует применять аналогично ситуации безвозвратной модели факторинга: отсекать элемент услуг за счет признания его ничтожным и сохранять в силе изолированный заем с обеспечением

ввиде передачи займодавцу денежного требования или изолированной уступки для целей взыскания долга.

Во-вторых, возможно и принципиально иное решение: вовсе отказаться от признания договора факторинга в любой его ипостаси тотально или даже частично ничтожным, несмотря на то что в качестве фактора выступает обычный гражданин, не являющийся формально предпринимателем, вместо этого применяя к фактору-гражданину лишь публично-правовые санкции за занятие незаконной предпринимательской деятельностью. Положения п. 2 ст. 168 ГК РФ допускают,

743