Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

как к уступке существующего права с отложенным распорядительным эффектом, так и к уступке будущего права. В контексте факторинга это уточнение имеет также колоссальное значение. По сути, ВС РФ допускает приравнивание уведомления об уступке к уведомлению

опереходе права, если из текста уведомления должник мог легко и без каких-либо усилий со своей стороны определить момент перехода права. Если, например, должник получает уведомление о заключении договора факторинга и из текста уведомления следует, что по данному договору право перейдет в будущем в строго определенную дату, по смыслу данного разъяснения, должник должен отслеживать по календарю момент срабатывания распорядительного эффекта и не может платить цеденту после того, как должен был произойти переход права. То же касается и тех ситуаций, когда переход требования поставлен под условие, наступление которого может быть без каких-либо затруднений определено должником (например, таким условием, как поставка товара клиентом в адрес должника): если должник получает от своего кредитора (клиента по договору факторинга) уведомление

озаключении договора факторинга, из которого следует, что требование перейдет в будущем при наступлении такого легко идентифицируемого должником условия, в момент наступления условия должник лишается права погасить долг платежом в адрес своего изначального кредитора. Наконец, если заключен договор факторинга, предполагающий уступку некоего будущего права (например, требований по оплате товаров, поставка которых будет в дальнейшем согласовываться между клиентом и его должником в рамках реализации программы рамочного договора поставки), и должник после заключения рамочного договора получает от клиента единое уведомление с указанием на то, что все требования по оплате отгружаемых в будущем по рамочному договору поставки товаров по мере поставки соответствующих партий и возникновения долгов по их оплате переходят фактору, у должника не возникает проблем с определением того, что после поставки ему товаров требования по их оплате в силу ст. 388.1 ГК РФ принадлежат уже не поставщику (клиенту), а цессионарию (фактору). Соответственно, должник не может погашать свои долги путем платежа изначальному кредитору. Это крайне важно в контексте именно факторинга, так как нередко по договору о факторинговом обслуживании клиент уступает фактору множество требований, которые возникают или будут возникать у него в будущем в рамках тех или иных длящихся (нередко рамочных) договоров, заключенных с определенным должником. При соблюдении указанных условий, обеспечивающих то, что должник может легко определить момент срабатывания распорядительного

779

эффекта цессии и перехода права, направления должнику одного универсального уведомления должно быть достаточно.

Вместе с тем, когда из полученного должником уведомления сле­ дует, что существующее или будущее право перейдет в будущем, но должник без значительных усилий не способен определить момент смены кредитора, такое уведомление не имеет силы для должника, и он может спокойно погасить долг своему изначальному кредитору. Так, если из уведомления следует, что существующее или будущее право перейдет к фактору в будущем, когда либо одна из сторон выразит на это свою волю (вариант опциона на приобретение или отчуждение требования), либо стороны совершат двустороннюю распорядительную сделку об уступке, либо право автоматически перейдет в будущем при наступлении отлагательных условий, наступление которых должнику не будет очевидно без необходимости осуществления каких-либо дополнительных проверок (например, таких отлагательных условий, как перечисление клиенту фактором займа при обеспечительной модели факторинга или цены уступаемого права в рамках безвозвратной модели факторинга), такое уведомление не позволяет должнику с очевидностью определить момент перехода права, а следовательно, оно не имеет для него силы. Для того чтобы должник считался уведомленным о переходе права в такой ситуации, будет необходимо его еще раз уведомлять о наступлении соответствующих оснований для перехода права.

Смысл этого правила и вышеозначенного исключения очевидны. Стороны цессионной сделки не могут навязать своим волеизъявлением должнику правовую неопределенность в отношении вопроса о том, кому он должен платить, если сам должник не соглашался принимать на себя бремя отслеживания вопроса о моменте фактического перехода права. Пока должник не узнал, что право реально перешло, или не получил основания для того, чтобы без каких-либо затруднений узнать о переходе права, его нельзя считать уведомленным о переходе права и возлагать на него риски ошибочного платежа изначальному кредитору.

Остается только отметить, что в случае, когда предварительно сделанное уведомление о переходе права в будущем (уведомление о совершении сделки цессии с отложенным распорядительным эффектом) в соответствии с указанными выше критериями позволяет должнику определить момент перехода права и, соответственно, может связать его, но в силу тех или иных причин право не перешло (например, договор факторинга был эффективно расторгнут, что воспрепятствовало наступлению распорядительного эффекта), а должник не был об этом

780

предупрежден, добросовестная уплата им денег фактору, который

вдействительности кредитором не стал, является риском клиента. Последний не может понудить должника к повторному внесению оплаты. Клиент в такой ситуации должен предъявлять иск о возврате неосновательного обогащения фактору.

(г)Уведомление и возражения. Момент уведомления о переходе права имеет значение и для отсечения возможностей должника заявлять против требования цессионария возражения, основанные на отношениях должника с цедентом в силу ст. 386 ГК РФ (см. также п. 23 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54). Изначальная редакция ст. 386 ГК РФ, действовавшая до 2014 г., говорила о праве должника выдвигать против цессионария те возражения, которые должник имел против цедента к моменту уведомления о переходе права; те же возражения, которые у него возникли после этого момента, он противопоставить цессионарию не мог. Некоторые юристы толковали норму так, что отсекаются все возражения, фактические условия для эффективной реализации которых возникают у должника после уведомления о переходе права. Это ставило должника в крайне невыгодное положение: в результате уступки его права могли пострадать,

вто время как институт цессии основан на идее о том, что цессия не должна ухудшать правовое положение должника. В целях решения этой проблемы редакция ст. 386 ГК РФ была изменена, и теперь она гласит, что должник может противопоставить новому кредитору лишь те возражения, основания для которых возникли к моменту получения уведомления о переходе права.

Но что хотел сказать законодатель? Чем эта формулировка (наличие оснований для возражений) отличается от прежней (имеются возражения)? ВС РФ в п. 23 Постановления Пленума от 21 декабря 2017 г. № 54 подчеркивает то, что измененная редакция ст. 386 ГК РФ действительно скорректировала подход к отсечению возражений: «Должник вправе выдвигать против требования нового кредитора не только возражения, которые он уже имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору, но и возражения, основания для которых возникли к этому моменту». Но четкого указания на то, что же понимать под основанием возражений, ВС РФ в этом документе не дает. Примеры, которые ВС РФ приводит в развитие этого тезиса в п. 23 упомянутого Постановления, картину не проясняют: в обоих примерах приводятся ситуации, когда объективно возражение должника против цедента уже имеется на момент уведомления. Примера, иллюстрирующего допу-

781

скаемую в абстрактном разъяснении ситуацию с наличием у должника оснований для выдвижения возражений при отсутствии самого права на возражение на момент уведомления, ВС РФ по неясным причинам не привел, что в совокупности с отказом Суда уточнять понятие «основания для возражений» не позволяет сказать, что судебная практика по данному вопросу определилась.

Самым правильным толкованием является следующее: под основанием для выдвижения возражений понимается правовое основание для возражения, а не накопление фактического состава, необходимого для использования возражения. Именно такой смысл закладывался в указанную новеллу ее разработчиками, о чем говорят и соответствующие подготовительные материалы к реформе ГК РФ1.

Правовым основанием для возражения является прежде всего договор, связывающий должника и первоначального кредитора: если возражение должника основано на договоре, заключенном с цедентом (клиентом) до того, как должник получил уведомление о переходе права, то он вправе выдвинуть это возражение и против фактора, несмотря на то что условия для выдвижения этого возражения созрели после получения такого уведомления. Например, если после уведомления должника о переходе права цедент (клиент) нарушил свои встречные обязательства перед должником, вытекающие из того же заключенного с должником до уведомления договора, из которого вытекало и уступленное требование, должник может выдвинуть против фактора это возражение, несмотря на его созревание после получения уведомления. Если же, например, возражение должника основано на некоем дополнительном соглашении с клиентом, которое было заключено после получения должником уведомления о переходе права, данное возражение согласно ГК РФ должником против требования фактора заявлено быть не может.

Только такое понимание позволяет объяснить изменение ст. 386 ГК РФ и обеспечить справедливый баланс интересов цессионария и должника. Цессионарий, столкнувшийся с возражением должника, основанным на отношениях должника с цедентом, может привлечь цедента к ответственности по правилам ст. 390 ГК РФ.

Остается надеяться, что отсутствие четких ориентиров в Постановлении Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54 никак не помешает судам правильно применять появившееся в ГК РФ понятие

1  Проект Концепции совершенствования общих положений обязательственного права России (рекомендован Советом при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства к опубликованию в целях обсуждения (протокол № 66 от 26 января 2009 г.)).

782

«основание для возражений» с учетом тех замечаний, которые были сделаны выше.

Следует обратить внимание на то, что п. 1 ст. 9 Оттавской конвенции 1988 г. идет еще и дальше и вовсе не ограничивает право должника выдвигать против фактора любые возражения, которые должник мог бы выдвинуть против требования клиента (своего изначального кредитора). Российский закон в этом плане чуть сильнее защищает цессионария. Иные международные источники унификации частного права также не связывают право должника на выдвижение возражений с моментом уведомления о смене кредитора: должник вправе выдвигать против кредитора возражения независимо от того, что основания для них возникли после получения им уведомления об уступке (см. п. 1 ст. III.–5:116 Модельных правил европейского частного права, п. 1 ст. 9.1.13 Принципов УНИДРУА). Так что «продолжниковское» прочтение ст. 386 ГК РФ, при котором не отсекаются возражения, правовые основания для которых возникли к моменту уведомления, приближает нас к аналогичному решению, пусть и с некоторыми оговорками, предопределенными редакцией ст. 386 ГК РФ.

При этом, как указано в п. 25 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54, «должник, получивший сообщение о заключении договора, на основании которого уступка будущего требования будет производиться после наступления определенного срока или условия, вправе выдвигать против требования цессионария возражения, основания для которых возникли до надлежащего уведомления о состоявшемся переходе требования или до момента, когда должник иным образом узнал или должен был узнать о том, что такой переход состоялся (например, если в сообщении была указана дата перехода права)» (курсив наш. – В.Б., А.К.). Это разъяснение кажется вполне корректным, его следует применять и к случаям уступки существующего права, если переход права поставлен под условие или в зависимость от наступления срока. Возражения, правовые основания которых возникли у должника по отношению к клиенту ранее, чем должник получил уведомление об уже состоявшемся переходе права (а при направлении предварительного уведомления о предстоящем переходе права – ранее, чем должник узнал или без затруднений мог узнать о фактическом переходе упомянутого в предварительном уведомлении права), должник вправе выдвинуть против цессионария.

В отношении влияния момента уведомления должника на право последнего предъявить к зачету против требования цессионария свои однородные требования к цеденту см. комментарий к ст. 832 ГК РФ.

783