Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

(д)Раскрытие возражений в разумный срок после уведомления.

С1 июня 2018 г. вступила в силу очень неожиданная новелла, включенная в ст. 386 ГК РФ и в силу п. 3 ст. 824 ГК РФ применимая и к факторингу. Суть ее в том, что должник в разумный срок после получения уведомления о переходе права обязан сообщить новому кредитору о возникновении известных ему оснований для возражений и предоставить ему возможность ознакомления с ними; в противном случае должник не вправе ссылаться на такие основания.

Такая идея иногда озвучивалась в науке, но ее реализация оказалась для юридического сообщества полной неожиданностью, поскольку внесение этой поправки в законопроект ко второму чтению широко не обсуждалось. По существу же, более несправедливое положение трудно себе просто представить. Оно грубо нарушает базовый принцип правового регулирования цессии, а именно запрет на ухудшение положения должника при уступке. Получается, что должник вынуждается раскрывать все правовые основания для своих возможных возражений до возникновения условий для их использования (например, до начала какого-либо судебного процесса).

Почему вопреки базовым принципам права, согласно которым договор имеет только относительный эффект и не может породить обязанности у третьих лиц, уступка теперь накладывает на должника (третье лицо) какую-то новую обязанность, абсолютно непонятно. Законодатель, по сути, устанавливает, что молчание должника является отказом от своих возражений. Это несправедливо. Если бы речь шла о молчании должника в ответ на запрос нового кредитора о раскрытии известных должнику оснований для своих возражений, еще можно было бы что-то как минимум обсуждать. Но в данном случае обязанность по раскрытию увязывается с фактом получения уведомления о переходе права. Никакой логики в этом нет.

Особенно несправедливо это выглядит в отношении должников, являющихся физическими лицами. Последние не имеют, как правило, юридического образования и без помощи юристов сформулировать список имеющихся у них возражений не могут. Получается, что факт уступки требования вынуждает такого должника обращаться к юристам и оплачивать их услуги еще до суда, и, более того, возможно, еще и до просрочки (ведь уступлено может быть и непросроченное требование). Выглядит все это неконституционно. Более того, это настолько контринтуитивное правило, что подавляющее число граждан-должников в течение еще многих лет не будут знать о наличии такой обязанности и в итоге не будут раскрывать после получения уведомления о переходе права основания для своих воз-

784

ражений, а следовательно, будут их, по мысли законодателя, терять, что, конечно же, неприемлемо.

Вред, возникающий от данной новеллы, некоторые предлагают минимизировать следующим образом: если вчитаться в текст новеллы, закон говорит не о раскрытии самих возражений (например, факта нарушения встречного обязательства прежним кредитором перед должником, вины кредитора в допущенном должником нарушении договора, просрочки кредитора, несоразмерности неустойки, истечения давности и т.п.), а о раскрытии оснований для выдвижения возражений. В контексте ст. 386 ГК РФ современный научный консенсус, косвенно отраженный в абз. 1 п. 23 Постановления Пленума ВС РФ от 21 декабря 2017 г. № 54, говорит о том, что основания возражений и наличествующие возражения – не одно и то же: основанием возражений являются правовые основания для их выдвижения, т.е. прежде всего факт заключения договора между должником и прежним кредитором, если такой договор формирует условия для созревания в будущем возражений. И действительно, если бы речь шла о необходимости раскрыть сами возражения, созревшие к моменту уведомления о переходе права, то получилась бы вовсе нелепость: при уступке задавненного требования молчание должника при поступлении ему уведомления о переходе права означало бы лишение должника права сослаться на пропуск давности в ответ на иск цессионария о взыскании долга.

При такой интерпретации получается, что должник, получив уведомление о переходе права, должен по своей инициативе раскрыть новому кредитору не все уже имеющиеся у него, созревшие возражения, а только содержание своих договорных отношений с цедентом, дабы цессионарий смог определить, каковы те самые правовые основания возражений, которые должник может против него выдвинуть. Но следует признать, что и такая интерпретация не делает норму приемлемой. Какой смысл заставлять должника по своей инициативе направлять цессионарию копии договора, из которого проистекало уступленное требование, а также всех иных сделок, совершенных должником и цедентом и способных дать должнику те или иные возражения на иск цессионария, если должник вполне мог исходить из того, что цедент ознакомил цессионария со всей соответствующей документацией и, более того, вероятнее всего, передал ее цессионарию в оригиналах?

В связи с этим необходимо подготовить и принять законопроект, отменяющий данную норму. До тех же пор есть все основания для оспаривания такой нормы в КС РФ. На крайний случай судам сле-

785

дует предложить выработать такую ее интерпретацию, при которой раскрытие оснований для возражений а) касается правовых оснований для возражений, а не созревания фактического состава для их выдвижения, б) обязательно только для должников-коммерсантов

ив) осуществляется­ только в случае получения должником от нового кредитора прямого запроса на раскрытие правовых оснований для возражений. Например, при таком прочтении данной нормы получается следующее: если цессионарий после уведомления должника о переходе права запросил должника-коммерсанта о том, не совершались ли ранее должником, цедентом или по их взаимному согласию сделки, которые изменяли бы условия изначального договора должника и цедента или иным образом влияли бы на размер задолженности должника или факт его существования (например, соглашение об уменьшении цены, предоставлении рассрочки платежа, прощении долга, зачет и т.п.)

имогли бы породить правовые основания для возражений должника против требования цессионария, а должник в ответ на такой запрос молчит в течение разумного срока, должник теряет право заявить такие возражения против цессионария. Это прочтение, конечно, не следует из буквы данной нормы, но в качестве крайней меры такое ограничительное толкование нормы de lege lata, видимо, допустимо.

(е)Скрытая уступка. С учетом того, что переход права не зависит от уведомления должника, клиент и фактор теоретически могут на свой страх и риск договориться о том, что уступка требования будет носить скрытый характер, и должник о такой уступке и переходе прав уведомляться не будет, а получаемые от должника платежи клиент будет обязан перечислять фактору, выступая в качестве своего рода комиссионера по сбору задолженности. Но следует учитывать соответствующие риски.

Во-первых, это риск впадения клиента в банкротство после получения платежей от должника, но до перечисления их фактору. Если деньги от должника поступили на обычный банковский счет клиента, при банкротстве последнего они попадут в его конкурсную массу,

ифактор окажется обычным конкурсным кредитором на данную сумму. Проблему теоретически мог бы снять вариант открытия клиентом номинального счета, в рамках которого бенефициаром будет являться фактор, и указания должника на необходимость перечисления денег на данный номинальный счет. Это позволит отделить такие деньги от иных денежных средств клиента и предотвратить затягивание их в конкурсную массу клиента (подробнее см. комментарий к п. 1 ст. 860.1 и п. 1 ст. 860.5 ГК РФ).

786

Во-вторых, это риски появления правовых оснований для возражений должника и заявления зачета должником. Предъявление уведомления исключает для должника возможность использовать против цессионария возражения, основанные на отношениях должника и цедента, и предъявить против требования цессионария свои требования к цеденту к зачету, если правовые основания для таких возражений и требований к цеденту возникли после момента, когда должник узнал о переходе права. Чем дольше затягивается момент предъявления должнику уведомления о переходе права, тем больше шансов на то, что у должника возникнут правовые основания для выдвижения возражений или заявления зачета. Впрочем, если фактор удовлетворится тем, что в подобных ситуациях он взыщет убытки с цедента, способствовавшего возникновению у должника таких возражений или зачетоспособных требований, а также дополнит правила ст. 390 ГК РФ еще и условием о возмещении всех потерь (ст. 406.1 ГК РФ), которые возникнут у фактора в связи с такими возражениями или зачетом для любых иных ситуаций, которые не будут перекрыты подразумеваемыми гарантиями цедента по ст. 390 ГК РФ, то он может пойти и на заключение договора скрытого факторинга.

Вто же время эти оговорки не снимают всех проблем. Главное препятствие для нормального использования такого механизма состоит

втом, что закон требует публикации сведений о факте заключения договора факторинга (см. п. 1.13 комментария к ст. 824 ГК РФ), что обессмысливает саму конструкцию скрытого факторинга.

Кроме того, не может не вызывать опасения тот факт, что такие операции скрытой уступки в российских реалиях могут открывать дорогу для обратного датирования уступок ликвидных требований при банкротстве цедента (клиента).

Вобщем и целом данная проблематика требует более серьезного изучения.

Статья 831. Права финансового агента (фактора) на суммы, полученные от должника

1. Если уступка денежного требования по договору факторинга осу­ ществлена в целях приобретения этого требования финансовым агентом (фактором), последний приобретает право на все суммы, которые он получит от должника во исполнение указанного требования, а кли­ ент не несет ответственности перед финансовым агентом (фактором) за то, что полученные им суммы оказались меньше цены, за которую

787

агент приобрел указанное требование, если иное не предусмотрено договором.

2.Если уступка денежного требования финансовому агенту (фактору) осуществлена в целях обеспечения исполнения обязательства клиента перед финансовым агентом (фактором) и договором факторинга не преду­ смотрено иное, финансовый агент (фактор) обязан представить отчет клиенту и после получения исполнения от должника передать клиен­ ту сумму, превышающую сумму долга клиента, обеспеченную уступкой требования. В силу уступки денежного требования в целях обеспечения исполнения обязательства клиента при получении финансовым агентом (фактором) денежных средств от должника по уступленному финансо­ вому агенту (фактору) клиентом денежному требованию обязательство клиента перед финансовым агентом (фактором) считается надлежащим образом исполненным в том объеме, в котором должник исполнил свое обязательство перед финансовым агентом (фактором). Если денежные средства, полученные финансовым агентом (фактором) от должника, оказались меньше суммы долга клиента финансовому агенту (фактору), обеспеченной уступкой требования, клиент остается ответственным перед финансовым агентом (фактором) за остаток своего долга.

3.Если уступка денежного требования осуществлена в целях оказания финансовым агентом (фактором) клиенту услуг, связанных с денежны­ ми требованиями, являющимися предметом уступки, финансовый агент (фактор) обязан представить отчет клиенту и передать ему все суммы, полученные во исполнение уступленных денежных требований, а клиент обязан оплатить оказанные услуги.

4.Финансовый агент (фактор) вправе при передаче клиенту денежных средств предъявить к зачету свои денежные требования по договору.

Комментарий

Комментируемая статья закрепляет последствия получения фактором оплаты от должника. Эти последствия зависят от того, с какой целью денежное требование уступается финансовому агенту, а также

вкаком размере получена оплата.

1.Последствия платежа в рамках безвозвратной модели факторинга.

Когда цессия совершается ради того, чтобы фактор стал полноценным хозяином денежного требования (в терминологии комментируемой статьи – с целью приобретения требования финансовым агентом), логично, что он принимает на себя стандартные риски неплатежа со стороны должника (ср. с п. 1 ст. 390 ГК РФ). Соответственно, и все

788