Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

наступлении определенного срока или условия, с исключением в отношении определенных видов требований и т.п.).

Кроме договорного запрета на зачет уступленного требования правовым инструментом, исключающим для финансового агента риск зачета со стороны должника, может выступать и односторонний отказ должника от осуществления права на осуществление зачета. Сама возможность одностороннего отказа от осуществления права предусмотрена п. 6 ст. 450.1 ГК РФ. Включение же в число прав, охватываемых данной нормой, права на осуществление зачета логически проистекает из правил ст. 411 ГК РФ. Поскольку можно исключить соглашением сторон само появление права на зачет, нет никаких препятствий для прекращения этого права посредством волеизъявления обладателя этого права – должника.

Отказ должника от осуществления права на зачет производится путем его одностороннего волеизъявления, адресованного кредитору. Такое волеизъявление может быть сделано должником, в том числе по запросу клиента или финансового агента. Отказ должника от осуществления права на зачет может быть сделан под отменительным или отлагательным условием / сроком.

Некоторые вопросы может вызывать момент, когда может быть совершен такой отказ должника. По буквальному тексту п. 6 ст. 450.1 ГК РФ отказ от осуществления права должен быть заявлен после того, как возникли основания для такого отказа, т.е. в рассматриваемом случае – уже после возникновения оснований для осуществления зачета. В основе такого решения, видимо, лежит тезис о невозможности прекратить то, чего нет. Однако логика требует лишь, чтобы право, прекращаемое отказом, существовало в момент, когда такой отказ вступает в силу, но не в момент его совершения, как минимум если само право вытекает из договора или диспозитивных положений закона, которые можно исключить в самом договоре. Право на зачет может быть исключено договором, соответственно, от него можно отказаться в одностороннем порядке после заключения договора под условием последующего созревания такого права. Поэтому нет препятствий к заранее сделанному должником в адрес клиента (а после уведомления об уступке – в адрес фактора) отказу от права на зачет, если такой отказ поставлен под отлагательное условие, например под условие возникновения оснований для зачета1.

1  Подробнее см.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 1092–1093 (автор комментария к ст. 450.1 ГК РФ – А.Г. Ка-

рапетов).

804

1.6.Порядок осуществления зачета. Предусмотренный комментируемой статьей зачет осуществляется по общим правилам ст. 410, 412 ГК РФ1 посредством одностороннего заявления должника о зачете. Это заявление должно быть адресовано финансовому агенту и порождает правовой эффект с момента его доставки последнему (ст. 165.1 ГК РФ). Заявление, не доставленное финансовому агенту, правовых последствий не влечет (см. п. 4 Информационного письма ВАС РФ от 29 декабря 2001 г. № 65).

1.7.Применение к «судебному зачету». Все сказанное выше применяется и к «судебному» зачету. В подобной ситуации должник, к которому финансовым агентом предъявлен иск, основанный на требовании, приобретенном фактором у клиента, вправе заявить фактору о зачете

ииспользовать соответствующее возражение о прекращении требования фактора зачетом.

Разъяснение п. 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 29 декабря 2001 г. № 65 о том, что после подачи одной из сторон иска осуществление зачета возможно не иначе как в форме подачи встречного иска2, в рассматриваемой ситуации не может быть применено. Требование, которое должник в соответствии с п. 1 комментируемой статьи использует для зачета против финансового агента, направлено к клиенту (т.е. лицу, не являющемуся стороной настоящего спора), а потому в принципе не может быть облечено в форму встречного иска, поскольку ответчиком по встречному иску должен выступать истец по иску первоначальному (ч. 1 ст. 132 АПК РФ, ст. 137 ГПК РФ). Практика нижестоящих судов показывает, что, видя указанное противоречие, они тем не менее не хотят отступить от идеи оформления судебного зачета исключительно в форме встречного иска. Как следствие, в рассматриваемой ситуации они настаивают на необходимости предъявления должником встречного иска «о зачете». Такой подход выглядит крайне сомнительно не только с точки зрения материального права, но и с позиций самого существа категории «встречный иск» (ибо очевидно исключает возможность удовлетворения встречного иска при одновременном отказе в иске первоначальном). Вместо подобного «креатива» намного правильнее и проще отказаться от избыточного

1  Подробнее см.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 776–778 (автор комментария к ст. 410 ГК РФ – А.А. Павлов).

2  Его критику см. подробнее: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 778–779 (автор комментария к ст. 410 ГК РФ –

А.А. Павлов).

805

ригоризма приведенных выше разъяснений Президиума ВАС РФ, допустив возможность осуществления зачета по требованию, предъявленному в судебном порядке, путем обычного уведомления о зачете и выдвижения в суде возражения о произошедшем зачете, заявленного ответчиком в ходе судебного разбирательства.

1.8.Квазизачетные конструкции. Настоящая статья посвящена зачету в истинном смысле и формально не распространяется на так называемые квазизачетные конструкции, т.е. конструкции, которые, не являясь зачетом, производят правовой эффект, идентичный зачету. Однако это вовсе не свидетельствует о блокировании согласованных сторонами правовых последствий таких конструкций в случае уступки требования фактору.

Так, распространенное в обороте и признаваемое судебной практикой (см.: Определение КЭС ВС РФ от 17 мая 2016 г. № 302-ЭС15- 18996 (1, 2); Постановление Президиума ВАС РФ от 19 июня 2012 г.

№1394/12) условие об «автоматическом» зачете взаимных требований сторон, которые могут у них возникать в рамках того или иного договора, по своей правовой природе является соглашением об автоматическом погашении обозначенных встречных однородных долгов под условием их возникновения и созревания (т.е. отменительном условии)1. Поскольку уступка требования не изменяет его содержания, режима и условий существования, согласованный клиентом и должником «автоматический» зачет взаимных требований (например, неустойки, начисляемой в связи с просрочкой поставки, против требования об уплате цены за поставленный товар) в случае уступки последнего требования будет «работать» в автоматическом режиме и против финансового агента.

Вместе с тем «квазизачетный» характер не может использоваться для обхода предписаний п. 2 комментируемой статьи. Соответственно, не имеет силы против фактора соглашение клиента и должника об «автоматическом» зачете требования к должнику и согласованной сторонами на случай уступки неустойки (см. п. 2.1 комментария к настоящей статье).

1.9.Зачет и гарантии цедента по ст. 390 ГК РФ. Согласно п. 2 ст. 390 ГК РФ цедент по умолчанию гарантирует цессионарию, что он не совершал и не будет совершать никаких действий, которые могут служить основанием для возражений должника против уступленного

1  Подробнее см.: Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307–453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. С. 780 (автор комментария к ст. 411 ГК РФ – А.А. Павлов).

806

требования. В отечественном праве пока не вполне прояснен вопрос, касается ли данная норма той ситуации, когда должник предъявляет против требования цессионария к зачету свое требование к цеденту. В международных актах такие гарантии в отношении отсутствия у должника права на зачет и непоявления у должника возможности предъявить к зачету свои требования к цеденту в будущем рассматриваются в качестве действующих по умолчанию, подразумеваемых (см. п. 1(с) ст. 12 Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности, п. 2(d) ст. III.–5:112 Модельных правил европейского частного права). Есть основания полагать, что и в отечественном правопорядке такая гарантия охватывается правилами п. 2 ст. 390 ГК РФ и действует, если она прямо не исключена соглашением сторон. Соответственно, если фактор по безвозвратному факторингу столкнется с погашением его требования к должнику зачетом с участием требования должника к цеденту, он вправе отказаться от договора факторинга, истребовать у клиента обратно полученный платеж или прекратить свой долг по оплате приобретаемого требования, если оплата еще не произведена (п. 3 ст. 390 ГК РФ). В случае обеспечительного факторинга фактор, столкнувшись с прекращением уступленного требования зачетом, видимо, может потребовать от клиента досрочного погашения заемного долга (ст. 813 ГК РФ). Но может ли цессионарий (фактор) потребовать помимо указанного еще и возмещения убытков? Если применять п. 3 ст. 390 ГК РФ, последует положительный ответ на этот вопрос. Впрочем, данный вопрос может вызывать споры. Если речь идет о наличии у должника встречных требований к цеденту на момент уступки, а цедент не раскрыл данное обстоятельство цессионарию, взыскание убытков кажется оправданным. Но что, если речь идет о требованиях, правовое основание которых возникло до уступки, однако фактический состав, влекущий созревание этих требований, накопился позже? В свете того, что ВС РФ допустил предъявление к зачету данных требований против притязания цессионария, столкновение цессионария (фактора) с таким зачетом вполне возможно. Логично ли давать цессионарию в подобной ситуации не только право на отказ от договора, прекращение своего долга по оплате и возврат уплаченной цены (досрочное истребование займа), но еще и право на взыскание убытков? Вопрос пока не имеет ясного решения. Взыскание убытков традиционно предполагает некоторую неправомерность в поведении ответственного лица. В данном же случае обнаружение какого-то правонарушения со стороны цедента может быть затруднено. Так, достаточно сомнительно, на наш взгляд, что цедент должен нести такую ответственность в случае использования должником для зачета против фактора требования к цеденту,

807

приобретенного им после уведомления о переходе права. В общем и целом вопрос требует дополнительного обсуждения.

Во избежание сомнений сторонам рекомендуется прямо урегулировать последствия такого зачета. В частности, его негативные последствия могут быть компенсированы финансовому агенту клиентом через механизм возмещения потерь (ст. 406.1 ГК РФ), если соглашение об этом заключено фактором с клиентом.

1.10. Иные случаи зачета. Положения настоящей статьи не препятствуют должнику предъявить к зачету против требования фактора свои встречные требования к самому фактору, а также не блокируют право самого фактора заявить зачет, если он сам имеет встречные долги перед должником.

2. Недопустимость зачета: специальный случай. Наряду с действием общих негативных предпосылок (см. п. 1.6 комментария к настоящей статье) п. 2 комментируемой статьи исключает также возможность предъявления к зачету против финансового агента требований должника к клиенту, вытекающих из нарушения последним договорного запрета (ограничения) на уступку.

Подобные запреты (ограничения) на уступку денежных требований имеют в российском праве только относительный эффект (п. 1 ст. 828, п. 3 ст. 388 ГК РФ). Они не влияют напрямую на права цессионария (фактора) и при их нарушении не могут влечь аннулирования сделки уступки, независимо от того, знал ли он о существовании таких запретов (ограничений). Должник лишь может требовать от цедента возмещения убытков и (или) уплаты неустойки в связи с нарушением договорного запрета на уступки (подробнее см. комментарий к ст. 828 ГК РФ).

Но следует ли из этого, что производные от нарушения таких договорных запретов (ограничений) требования должника (например,

овозмещении убытков или уплате неустойки в связи с нарушением клиентом своих обязательств не производить уступку) не могут быть противопоставлены цессионарию посредством зачета? Ведь с точки зрения ст. 412 ГК РФ правовое основание для требования должника

овозмещении цедентом убытков или уплате штрафа за нарушение договорного запрета на уступку возникает до момента получения должником уведомления о переходе права. Более того, даже срок исполнения этого требования наступает ранее получения уведомления, не говоря уже о том, что ВС РФ, по сути, дезавуировал это условие созревания срока (см. п. 1.4 комментария к настоящей статье). Соответственно, при буквальном подходе к толкованию норм ГК РФ о цессии цессионарий может столкнуться с договорным запретом на уступку не на-

808