Материал: Zaem_kredit_faktoring_vklad_i_schet

нет никакого смысла запрещать обход правил о вкладах за счет вексельного оформления займа и не делать того же самого при обходе тех же правил посредством обычного займа. Тем самым свобода выбора правовой формы привлечения денежных средств граждан банками при таком подходе жестко ограничивается, а правопорядок противится обходу правил о вкладных операциях за счет оформления процентных займов. Логика такого подхода такова: в противном случае вся система норм о вкладах, которая с очевидностью делает упор на защиту слабой стороны – вкладчика, не имела бы никакого охранительного значения, поскольку банки с легкостью привлекали бы денежные средства граждан, заключая обычные договоры процентного займа вместо заключения договоров банковского вклада.

Если же мы в описанной в п. 3.2 комментария к настоящей статье коллизии с векселем будем серьезно относиться к фразе «во вклад»

идопускать применение правил п. 2 ст. 835 ГК РФ только тогда, когда кредитная организация позиционировала сделку именно как вклад или аналог вклада, но оформляла операцию выдачей векселя, то расширительное толкование п. 3 ст. 835 ГК РФ, из которого следует запрет на привлечение банками денег граждан по обычному процентному займу, следует отмести.

Данный вопрос пока в судебной практике не вполне прояснен. Нам представляется более уместным с политико-правовой точки зрения использовать первый, более жесткий вариант, как минимум для тех случаев, когда банк пытается на постоянной основе продвигать такой альтернативный вкладу «продукт» среди широкого круга граждан. В то же время жестко запрещать ситуации, когда кредитная организация на разовой основе по индивидуально согласованной сделке получит в заем деньги от гражданина (например, своего ключевого акционера, который пытается таким образом докапитализировать банк в сложной финансовой ситуации), возможно, не стоит.

Как бы то ни было, это ограничение ни в коем случае не применяется к ситуациям предоставления банку оформленных как путем выдачи векселя, так и по обычному договору займа заимствований юридическими лицами. Это напрямую следует из положений комментируемой нормы. Тем более ничто из вышесказанного не означает, что банки не могут привлекать кредиты других банков. Комментируемая норма ГК РФ говорит лишь о запрете привлекать деньги граждан во вклад под векселя и иные ценные бумаги; соответственно, даже если признать разумным расширение сферы ее применения на обычные процентные займы, нет необходимости расширять сферу ее действия

ипо субъектному составу.

844

Статья 836. Форма договора банковского вклада

1.Договор банковского вклада должен быть заключен в письменной форме.

Письменная форма договора банковского вклада считается соблюден­ ной, если внесение вклада удостоверено сберегательной книжкой, сбере­ гательным или депозитным сертификатом либо иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним бан­ ковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями.

2.Несоблюдение письменной формы договора банковского вклада влечет недействительность этого договора. Такой договор является ничтожным.

Комментарий

1. Письменная форма договора вклада. Закон требует соблюдения письменной формы для договора банковского вклада. Из общих положений ГК РФ следует, что требованию заключения договора в письменной форме соответствуют следующие случаи:

а) заключение договора в форме составления одного документа, подписанного сторонами;

б) заключение договора путем обмена письменными офертой и акцептом, включая обмен письмами, телеграммами, телексами, телефаксами и иными документами, в том числе электронными документами, передаваемыми по каналам связи, позволяющими достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору (п. 1 ст. 433 и п. 2 ст. 434 ГК РФ);

в) внесение вклада в ответ на письменную оферту банка (п. 3 ст. 434 и п. 3 ст. 438 ГК РФ).

Но проблема состоит в том, что в соответствии со ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности, вступившей в силу после появления в ГК РФ общих правил о заключении договоров (ст. 434, 438 ГК РФ), привлечение средств во вклады оформляется договором в письменной форме в двух экземплярах, один из которых выдается вкладчику. Эта норма недвусмысленно исходит из того, что договор вклада должен оформляться путем составления одного документа, подписанного сторонами. Данное положение трудно объяснить логически. В то же время следует иметь в виду, что ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности, устанавливающая это дополнительное требование к письменной форме договора вклада, не устанавливает

845

ничтожность в качестве санкции за нарушение данного требования. Соответственно, в силу общего правила ст. 160 и 162 ГК РФ договор вклада, оформленный в письменной форме в результате обмена письменными документами или акцепта конклюдентными действиями письменной оферты, будет считаться заключенным и действительным. Применимое же в силу ст. 160 и п. 1 ст. 162 ГК РФ правило о запрете ссылаться на свидетельские показания при доказывании факта заключения договора в данном контексте никакого значения не имеет: факт заключения договора будет доказан и без использования свидетельских показаний.

Стоит также обратить внимание на следующее: комментируемый пункт предусматривает, что письменная форма может считаться соблюденной и в следующих случаях:

а) внесение вклада, удостоверенного сберегательной книжкой; б) внесение вклада, удостоверенного сберегательным или депозит-

ным сертификатом; в) внесение вклада, удостоверенного документом, отвечающим

требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями (для внесения вклада наличными – чаще всего приходным кассовым ордером).

По сути, эти документы, выдаваемые вкладчику в подтверждение получения вклада, по своей природе близки к расписке, которая в силу п. 2 ст. 808 ГК РФ может выступать в качестве письменной формы договора займа. С учетом очевидного родства таких договоров это неудивительно.

Данные нормы также не вписываются в положения ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности о составлении договора в виде единого документа в двух экземплярах, но здесь проблема решается просто. Комментируемое положение ГК РФ вступило в силу позже ст. 36 Закона о банках и банковской деятельности, а значит, в силу принципа lex posterior derogat priori имеет приоритет.

1.1. Электронная форма. Развитие современных технологий постепенно вымещает «бумажный» вариант письменной формы договора, заменяя ее электронным взаимодействием (обменом электронными документами). Современные банковские технологии предлагают ранее идентифицированным банком клиентам специальные программы (в том числе мобильные), которые позволяют с их помощью открыть счет или вклад, воспользовавшись интерфейсом такой программы. Формально-юридически такой договор считается заключенным в письменной форме посредством обмена электронными документами (п. 2

846

ст. 434 ГК РФ) (подробнее см. комментарий к ст. 808 ГК РФ). Но данная форма приходит в противоречие с нормой ст. 36 Закона о банках

ибанковской деятельности, согласно которой договор вклада оформляется в двух экземплярах, один из которых выдается вкладчику, поскольку данная норма явно имеет в виду исключительно бумажный вариант оформления договора. Это лишь подчеркивает устаревший характер рассматриваемой нормы. Возможно, в современных условиях есть смысл толковать ее не буквально и игнорировать указание на «экземпляры».

1.2.Спорные случаи оформления вклада. В судах нередко возникают споры о заключенности договора вклада, когда лицо предъявляет к банку требование о возврате вклада, а банк отрицает факт получения вклада (аналог споров о безденежности займа).

Рассмотрение таких споров приводит к формированию ряда правовых позиций. Так, судебная практика исходит из того, что согласно положениям ст. 834, 843 ГК РФ при наличии в распоряжении гражданина сберегательной книжки обязанность по доказыванию факта отсутствия договора и обязанности по выдаче денежных средств, отраженных в такой книжке, лежит на банке (Определение КГД ВС РФ от 29 мая 2018 г. № 5-КГ18-85). Аналогичная позиция признается в практике

ив отношении случая нахождения расписки, подтверждающей получение займа, у займодавца (см. комментарий к ст. 808 ГК РФ).

В судебной практике также возникают споры о соблюдении требования закона о письменной форме договора банковского вклада в тех случаях, когда прием вклада был оформлен выдачей не сберегательной книжки, сберегательного или депозитного сертификата или документа, отвечающего требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями, а иным документом. Этот вопрос обычно всплывает тогда, когда вкладчик предъявляет к банку требование о возврате вклада или требование о выплате страхового возмещения при банкротстве банка, но выясняется, что в документации банка данный вклад не числится, а средства от вкладчика приняли недобросовестные сотрудники банка или вовсе неустановленные лица. Речь идет как о фиктивных документах и недобросовестности таких «вкладчиков», которые реально деньги во вклад не вносили, так и о вкладчиках, которые действительно думали, что вносят деньги во вклад, с ними оформлялись соответствую­ щие документы в офисе банка, но сотрудники банка счет вкладчику не открывали, а деньги держали в «черной кассе», о чем вкладчик не имел представления.

847

По вопросу о форме документов в практике КС РФ был установлен следующий подход: перечень документов, которые могут удостоверять факт заключения договора банковского вклада, не является исчерпывающим; внесение денежных средств на счет банка гражданиномвкладчиком, действующим при заключении договора банковского вклада разумно и добросовестно, может доказываться любыми выданными ему банком документами (Постановление КС РФ от 27 октября 2015 г. № 28-П). Иначе говоря, указанная правовая позиция КС РФ формально допускает подтверждение внесения вклада любыми выданными вкладчику документами, а не только теми, которые установлены законом, банковскими правилами или обычаями, как это предусмотрено в комментируемом пункте. При этом, однако, сделана оговорка о допустимости такого доказательства лишь при разумности и добросовестности действий вкладчика-гражданина.

Данный подход кажется логичным, так как вкладчик-гражданин в большинстве случаев не знает о том, какие документы принято выдавать в подтверждение принятия вклада в обычаях и банковской практике.

Но нередко в основе позиции банка об отсутствии факта получения вклада лежит аргумент о том, что сам вклад от имени банка оформил и (или) принятие наличных денег от вкладчика подтвердил путем вы­ дачи соответствующего документа не уполномоченный на то сотрудник. На этот счет в том же Постановлении КС РФ от 27 октября 2015 г. № 28-П отмечено, что суд не вправе квалифицировать, руководствуясь п. 2 ст. 836 ГК РФ во взаимосвязи со ст. 166 ГК РФ, как ничтожный или незаключенный договор банковского вклада с гражданином на том лишь основании, что он заключен неуполномоченным работником банка и в банке отсутствуют сведения о вкладе (об открытии вкладчику счета для принятия вклада и начисления на него процентов, а также о зачислении на данный счет денежных средств) в тех случаях, когда – принимая во внимание особенности договора банковского вклада с гражданином как публичного договора и договора присоединения – разумность и добросовестность действий вкладчика (в том числе применительно к оценке предлагаемых условий банковского вклада) при заключении договора и передаче денег неуполномоченному работнику банка не опровергнуты. В таких случаях бремя негативных последствий должен нести банк, в частности, создавший условия для неправомерного поведения своего работника или предоставивший неуправомоченному лицу, несмотря на повышенные требования к экономической безопасности банковской деятельности, доступ в служебные помещения банка, не осуществивший должный

848