ной совместной деятельности в состоявшихся в апреле и мае 1992 г. двухраундовых выборах в первый постхомейнистский меджлис в большинстве своем были избраны их сторонники. Видные лидеры крайних исламских радикалов, в частности Мехди Карруби, Али-Акбар Мохташеми, Садек Халхали, Мохаммед Хоениха, Фазел Харанди, лишились своих политических позиций. Они не были избраны в меджлис нового созыва. Годы пребывания у власти правительства А. А. Рафсанджани стали временем консолидации нового исламского государства и становления его основных политико-правовых и социально-экономических институтов.
Важнейшим составляющим элементом политики экономической либерализации, осуществляемой правительством президента Хашеми-Рафсанджани, явился сдвиг в сторону свободы рыночных отношений. Этот курс, в частности, включал в себя продажу рабочим и служащим акций ряда находящихся под контролем государства производственных объектов; позитивное отношение к частным иностранным капиталовложениям в иранскую экономику; образование совместных ирано-иностранных компаний; сотрудничество иранского капитала с многонациональными компаниями; образование свободных торговых зон и т. д.
Также были предприняты меры по активизации деятельности исламизированной кредитно-банковской системы и страховых компаний.
В общей сложности осуществляемые правительством реформы, которые Дж. Амузегар назвал «перестройкой Рафсанджани», сыграли существенную роль в возрождении иранской экономики в послевоенный период.
Правительство добилось успехов по восстановлению сильно пострадавших в период войны с Ираком городов, сел, коммуникаций и промышленных объектов. Заметные достижения наблюдались в области восстановления и развития нефтегазовой промышленности.
Всесторонний анализ перемен в состоянии иранской экономики и финансов за 1979-1993 гг., включающий период реформ правительства Хашеми-Рафсанджани, дан в фундаментальном труде Дж. Амузегара «Иранская экономика в период Исламской республики» (1997 г.) [23]. Результаты его исследований свидетельствуют, что избранная в конце 80-х годов иранским руководством прагматическая, смешанно-рыночная модель развития фактически явилась в значительной степени отходом от первоначаль-
ных наметок по «исламской экономике». При этом как главе правительства, так и поддерживавшему его новому руководителю (Сейид Али Хаменеи) для перехода к указанной модели (кстати, включавшую возрождение разработки пятилетнего плана развития) пришлось выдержать серьезное противостояние со стороны консервативного крыла религиозно-политической элиты.
Любопытно, что, признавая позитивные результаты новой экономической политики Хашеми-Рафсанджани, Дж. Амузегар выдвигает тезис относительно не потерпевшего изменений (после революции) статуса экономики и ее основополагающих принципов. Думается, что в этих утверждениях в известной степени дает о себе знать субъективизм автора. Называемые им «удивительными» аспекты иранской экономики, по нашему мнению, прямо связаны с тем влиянием, которое оказывает на хозяйственную и политическую жизнь Ирана поступления от экспорта продуктов нефтегазовой промышленности. Тем не менее упомянутые тезисы представляют собой научный интерес, поскольку в них содержится ряд серьезных объективных обобщений и замечаний относительно результата политики руководителей ИРИ в период президентства Расфанджани. Дж. Амузегар пишет:
«Из всех ожидавшихся последствий революции 1979 г. в Иране существенно не изменившийся статус экономики страны остается главной загадкой. Исламская революция - эпохальное событие, которое справедливо ставится в один ряд с революциями в России и на Кубе, как одно из величайших национальных потрясений столетия, удивительнейшим образом, в отличие от первых двух, оставило основные характеристики унаследованной экономики неизменными. В то время как в структуре политической власти произошли кардинальные и далеко идущие изменения, основополагающие принципы экономики не претерпели ка- ких-либо существенных изменений. Эта последовательность на фоне общих изменений выделяется как один из наиболее удивительных аспектов Исламской Республики.
С момента падения монархии в феврале 1979 г. Иран во многих отношениях претерпел значительные изменения. В сфере политики возникла многополярная система принятия государственных решений и тем самым политика правительства стала подвергаться эффективному контролю и определяться балансом интересов. Руководители страны, президент, меджлис, Наблюда-
тельный совет, Совет экспертов, Совет по определению политической целесообразности принимаемых решений и другие средоточия власти (а именно - великие аятоллы, пресса, руководители пятничных молитв) - все оказывают влияние на судьбу нации. Хотя, участвуя во власти, они не являются полностью независимыми друг от друга и далеко не факт, что они получают мандат доверия народа, все эти центры власти часто могут проваливать конкретные решения или, наоборот, содействовать в продвижении других. Хотя режим Пехлеви никогда не являлся в чистом виде режимом правления одного человека (а именно это - общепринятый факт), сменившая его властная структура оказалась еще более политически децентрализованной.
В плане структурной организации было создано несколько революционных органов (нахад-е энгелаби), которые дублировали функции обычных правительственных структур, унаследованных от прежнего режима. Так, например, наряду с регулярными вооруженными силами были сформированы Сепах-е Пасдаран (Корпус стражей исламской революции) и Басиж (армия добровольцев, состоящая из молодежи и пожилых людей из нижних социальных слоев населения). До 1990 г. наряду с подразделениями полиции и жандармерии обеспечением закона и порядка занимались и районные комитеты. В 1990 г. все три структуры были объединены. Организация «Созидательный Джихад» как агентство по развитию следует за планово-бюджетной организацией и является конкурентом министерству сельского хозяйства. Нескольким получастным организациям и фондам была поставлена задача дублировать функции государственных учреждений и предоставлять соответствующие услуги. Через эти параллельные структуры режиму удалось обеспечить проведение своей линии в соответствующих учреждениях и организациях, не рискуя вызвать опасную политическую нестабильность или экономический хаос путем полной замены унаследованных госучреждений и организаций.
Административная политика Исламской Республики характеризуется, в основном, тоталитарным подходом (в противовес авторитарному характеру шахского режима). Этот тоталитаризм очевиден и проявляется в повсеместной исламизации всех важнейших экономических центров страны. Каждая государственная или полугосударственная экономическая организация обязана иметь в своем, руководящем органе представителя духовенства; в
каждом министерстве, агентстве или бюро есть исламский комитет; все основные профсоюзы руководятся советом исламских рабочих. Присутствие этих исламских «комиссаров» в структурах важных экономических организаций превратило государственную бюрократию в раздробленные, полунезависимые центры власти, не имевшие возможность координировать свою деятельность. В условиях, когда религиозные представители или управляющие выступают от имени разных источников религиозной власти, решения или распоряжения, принимающиеся каким-либо органом (будь то даже суд), часто игнорируются, затягиваются или вовсе отменяются другими органами. Из-за «распыленности» руководства результат любого шага или действия в экономике никогда нельзя предсказать до окончания его осуществления. Присущая подобной системе неопределенность продолжает оставаться одним из сдерживающих факторов развития и недостатков режима.
Вопреки вышеприведенным политическим, административным и структурным изменениям, а также несмотря на попытки Исламской Республики представить свое руководство иранской экономикой как истинно «исламское» - и диаметрально противоположное периоду шахского правления, - похоже, что сохраняющаяся в значительной степени последовательность в сфере экономики стала скорее правилом, чем исключением... В течение 14 лет после революции иранская экономика управлялась не столько в соответствии с исламскими идеалами и понятиями, сколько во многом особым импровизированным и зачастую противоречивым способом. В то время как лозунги уличных демонстрантов продолжали выдерживаться в происламских и антизападных тонах, основной «путеводной звездой» экономики страны была смесь капитализма, социализма, популизма и прагматизма, покрытая сверху налетом ислама, - т. е. была создана экономическая система, не отличавшаяся значительно от системы, существовавшей во время шахского правления, за исключением ее внешних проявлений. И, не принимая во внимание некоторые косметические, поверхностные изменения в номенклатуре, экономическая реальность одержала верх над революционными лозунгами» [24].
Дж. Амузегар пишет о своем желании не преувеличивать или не подчеркивать «значительную меру последовательности в экономике» двух режимов. Тем не менее в дальнейших рассужде-
ниях ему не удалось последовать этому принципу. Особенно это бросается в глаза, когда автор сравнивает некоторые пункты так называемого второго издания шахских реформ с конкретными реформами руководства ИРИ. В условиях нараставшего социаль- но-экономического кризиса главной целью шахских реформ стало манипулирование общественным мнением в пользу пропаганды «шахской революции». Фактом остается то, что эти новые пункты реформ не сыграли никакой роли ни в повышении популярности «шахиншахской системы», ни в ослаблении надвигавшегося оппозиционного движения, ни в обуздании возникшего неожиданно финансового кризиса.
Естественно, от Дж. Амузегара трудно было ожидать строгой научной объективности в оценке провала шахских реформ. В годы нефтяного бума он явился одним из архитекторов экономической и финансовой политики шахского режима и в формировании политики абсорбции потока нефтедолларов. Как было сказано выше, она оказалась для Ирана губительной.
Его брат, Джемшид Амузегар, возглавил не только правительственный кабинет, но и промонархическую партию бюрократической буржуазии «Растахиз» («Возрождение»). Это было время, когда иранское общество неумолимо двигалось в сторону антимонархического восстания. В январе 1978 г. состоялся шумный съезд партии «Растахиз», осудивший антиправительственные выступления иранских студентов и требовавший их исключения из ВУЗов. Съезд стал одним из тех событий, которые способствовали углублению антимонархических настроений в иранском обществе.
Разумеется, эти факты никоим образом не лишают права автора анализировать достижения и промахи экономической политики новых иранских руководителей. В упомянутой монографии и некоторых других исследованиях Дж. Амузегара встречается ряд весьма объективных и ценных критических замечаний в отношении экономической политики руководства ИРИ. Но дело в том, что некоторые проблемы иранского общества были унаследованы от шахского периода. Противопоставив исламский образ правления и хозяйствования как шахскому, так и западному, и социалистическому, новые иранские лидеры приступили к поискам новых форм организации учреждений, в частности банков, производственных предприятий, институтов социальной помощи, профсоюзных организаций и т. д.