Английских дипломатов столь неустойчивая позиция правителей Бахтиарии, возвысившихся с их помощью, разумеется, не устраивала. Осенью 1915 г. Сардар Джанг был смещен, новым ильханом при содействии англичан был утвержден Голам Хосейн хан (Сардар Мохташем). 13 декабря 1915 г. английские представители заключили с ним весьма выгодное для Великобритании и АПНК соглашение. (За это ильхан Бахтиарии получил от англичан 1500 ф. ст., а ильбеги - 1000 ф. ст.) Через два месяца соглашение было подтверждено старшими бахтиарскими ханами, жившими в Тегеране [141].
Всоответствии с новым англо-бахтиарским соглашением ханы обязались: защищать нефтяные промыслы АПНК, не перекочевывать в районы, примыкающие к южным границам бахтиарских владений, «за исключением тех случаев, когда это придется совершить по указанию иранского правительства»; поддерживать дружественные отношения с шейхом Хазалем и не предоставлять убежища его «беглым подданным»; пресекать антианглийскую агитацию и волнения в Бахтиарии; не поднимать оружие против Великобритании и ее союзников, «пока между Англией и Ираном сохранится мир»; в случае расширения антианглийских выступлений в Иране препятствовать участию в них членов подвластных им племен; защищать жизнь английских подданных и охранять их имущество и т. д. В случае нарушения условий соглашения ханами, подписавшими его, их доля в АПНК подлежала конфискации английским правительством [142].
Вгоды войны разведслужбы Германии и Османской Турции подготовили и осуществили с территории Ирана ряд диверсионных операций. Их целью было вовлечение в войну против Англии и России афганского эмира. В них главную роль сыграли германские офицеры. По одной из таких операций, носивших в полном смысле авантюристический характер, имеется обстоятельная историческая литература. В архивах сохранились любопытные материалы относительно их героев, одним из которых был видный знаток Ирана капитан Оскар фон Нидермайер. Проникнув на иранскую территорию в районе города Керманшаха, Нидермайер за короткое время подготовил многонациональную диверсионную группу, которая сумела преодолеть огромное расстояние - от западных рубежей Ирана до его восточных границ. Перейдя через афганскую границу, группа установила непосред-
ственную связь с эмиром Хабибуллой. Нидермайер приложил немало усилий, чтобы, пользуясь именами турецкого султанахалифа и германского императора, склонить эмира на вступление в войну против Антанты. Однако крупные денежные средства и партия оружия, которые он обещал эмиру, в Афганистан так и не поступили. В результате, проведя 10 месяцев в стране эмира, германский офицер не сумел выполнить задание. Ему ничего не оставалось делать, как вернуться в Иран [143].
Но это оказалось весьма опасной задачей, поскольку к 1916 г. британским военным властям удалось при поддержке России укрепить так называемый «восточно-персидский кордон». Он представлял собой заслон на западных подступах Афганистана и служил средством, препятствующим проникновению германотурецкой агентуры в Афганистан и Британскую Индию. Эту военную функцию выполняли англо-индийские военные подразделения совместно с наемными ополченцами из местных племен, набранных в Хорасане, Систане и Белуджистане. Несмотря на все трудности и препятствия, группа Нидермайера сумела вернуться в Юго-Западный Иран через территорию Туркестана (Средняя Азия) [144].
К этому времени здесь уже функционировало сформированное в начале 1916 г. английскими военными властями особое вооруженное подразделение иранских наемников - «Южноперсидские стрелки» («South Persian Rifles»). Ими руководил генерал сэр Перси Сайкс. Одной из главных задач подразделения, которым командовали британские офицеры, была зачистка юго-запад- ных и центральных провинций Ирана от действовавших там германских и турецких эмиссаров и пропагандистов. Одновременно «стрелки» вели военные действия против иранских полукочевых племен, совершавших вооруженные рейды против английских учреждений и предприятий в упомянутых районах и в соседних провинциях. Эта операция в основном была завершена лишь к январю 1917 г. Нам удалось обнаружить в бывшем Военно-исто- рическом архиве в Москве документ, отправленный из дипломатической миссии в Тегеране на имя российского посланника в Иране.
В нем сообщается, что из Шираза в Исфахан была выслана «партия вражеских агитаторов, задержанных в разное время в Южной Персии... для передачи их в Исфахане русским войскам и выдворения в Россию в качестве военнопленных». Указанная
«партия» пленных состояла из 66 человек, в числе которых были такие известные разведчики, как уже упомянутый Нидермайер, а также Цугмайер, Шредер, австрийцы, турки, иранцы (бывшие иранские жандармы, перешедшие в начале Первой мировой войны на сторону германо-турецкого блока). Вся группа была передана русским военным властям. Под российским конвоем пленные были отправлены в Баку, далее - в лагерь для военнопленных, расположенный на небольшом острове в Каспийском море - Наргин [145].
Один из главных участников германской авантюры в Иране в годы Первой мировой войны 1914-1918 гг., капитан Оскар фон Нидермайер после своего освобождения из плена, в том же 1917 г., был отозван в Берлин, где ему были оказаны почести, как герою. Он был приглашен во дворец с тем, чтобы лично рассказать императору Вильгельму о своих злоключениях. В годы Второй мировой войны Нидермайер вновь оказался в плену, но на этот раз у советских войск. Есть сведения, что он не одобрял планы Гитлера о походе на Восток. Его осудили на Лубянке как военного преступника и отправили в один из сибирских концлагерей для военнопленных. Осужденный на двадцать лет заключения, Нидермайер скончался от болезни в концлагере в августе 1948 г. В это время ему было 63 года [146].
К началу 1917 г. английские воинские части контролировали почти все южные провинции Ирана. На северо-западе страны все еще продолжались военные действия между русскими и турецкими войсками. В августе 1916 г. части русского экспедиционного корпуса, отправленного в Иран в 1915 г. под командованием генерала Баратова, были вынуждены уступить турецким войскам город Хамадан и занять оборону у Султанбулакского перевала. Однако к концу 1916 г. экспедиционный корпус получил значительное подкрепление из России. Это дало возможность русским войскам весной 1917 г. приступить к наступательным операциям и захватить в начале марта 1917 г. город Хамадан.
Как раз в эти дни, в начале марта 1917 г., в Тегеране было получено известие из России о Февральской революции, об отречении императора. Политические перемены в Петрограде громким эхом откликнулись в политических кругах Ирана. Патриотически настроенные иранские деятели полагали, что события в России помогут им приступить к восстановлению правопорядка и
возрождению деятельности органов государственной власти в стране. Руководитель Русской дипломатической миссии, указывая на эти настроения, писал в Петроград: «Лозунг "Без аннексий и самоопределение народностей" зародил в сердцах персов большие надежды, и главная цель их ныне, как видно, состоит в стремлении отделаться от англо-русской опеки, убедить нас отказаться от соглашения 1907 г. - от разделения Персии на зоны влияния» [147].
1.6.Грезы дипломата
Вто же время Временное правительство России в принципе не собиралось отказываться от проводимой царизмом в Иране экспансионистской политики. Русская буржуазия намеревалась не только сохранить завоеванные в Иране позиции, но и расширить их. Надежды иранцев на кардинальное изменение политики России в отношении их страны не оправдывались. В телеграмме от 17 марта 1917 г., отправленной министром иностранных дел Временного правительства П. Н. Милюковым Временному поверенному в делах в Тегеране В. Ф. Минорскому, говорилось: «Считаем ... полезным довести до сведения шахского правительства, что Россия по-прежнему будет придерживаться полного взаимодействия с Англией в персидских делах и ... политика России не претерпит никакого изменения. Имейте, однако, в виду, что при новом нашем строе нам нельзя открыто выступать против либеральных веяний в Персии». Несколько иные ноты, однако, звучали в телеграмме-инструкции, направленной Минорскому чуть позже преемником П. Н. Милюкова на посту министра иностранных дел Временного правительства М. И. Терещенко. В ней, в частности, указывалось: «Общее направление нашей политики в Персии, оставаясь на прежней почве полного взаимодействия с Англией, должно, тем не менее, принять более демократический характер, чем было прежде. В частности, надо по возможности сократить покровительствование разным отдельным личностям и, сближаясь с местными либеральными элементами, способствовать отстаиванию прав и интересов народа» [148].
Вконце марта, обращаясь к Милюкову, В. Ф. Минорский высказал ряд соображений относительно обновления русской политики в Иране: «...я искренне верю, что новый режим изменит многое в способах нашей политики: умерит наши вмешательства
в частные дела наших бесчисленных и, в большинстве, не заслуживающих доверия покровительствуемых; прекратит третирование всего, что похоже у персов на национальное сознание; уменьшит жалобы на тяжелое бремя, которым для мирного населения является пребывание здесь русских войск; наконец, положит предел произволу отдельных лиц, будь то консулы, действующие наподобие сатрапов, или ничтожные проходимцы, свивающие себе гнезда около доверчивых военных...
Думается, однако, что основные наши политические и экономические интересы в Персии: права землевладения, колонизация, проведение железных дорог, телеграфов и т.д. не смогут измениться от перемены образа правления (разрядка наша. - С.А.). В Персии мы тесно связаны соглашениями с Англией и вряд ли сможем уклоняться от тех целей, которые мы ставили себе совместно с нашей союзницей. Как приобретение проливов является задачей неизменной при всяких обстоятельствах, так неизбежно и закрепление хотя бы экономического положения великой державы России в слабой, дряхлой стране, которой является Персия. Итак, пусть цели останутся теми же, но пусть мы усвоим себе методы Франции в Марокко и Англии в Индии и Египте...». В другой своей депеше в Петроград посланник, давая характеристику правящим кругам Ирана, предлагал ориентироваться на средние классы, представители которых вели борьбу за места в меджлисе: «Сближение с Персией должно быть, как мне кажется, по преимуществу общественным. Высшие персидские классы, хотя и представляющие собою почти сплошную гниль, нельзя игнорировать в деловом отношении, пока они стоят у власти. Сближение же должно вестись преимущественно со средними классами, группирующимися около меджлиса. Наиболее организованной персидской партией, которой будет принадлежать, вероятно, большинство Собрания (т. е. меджлиса нового созыва. - С.А.), являются демократы. Предлагаемая программа этой партии кажется, конечно, весьма безобидной по нашим современным русским меркам, но в Персии, еще не вышедшей из феодально-крепостного быта, не имеющей ни фабрик, ни удобных путей сообщения, программа эта носит очень передовой характер и способна сплотить лучшие элементы» [149].
Принимая во внимание дух времени, опытный дипломат предлагал Временному правительству в интересах России воспользо-