стоятельного выхода на мировой нефтяной рынок.
В плане геополитическом международные нефтяные монополии и американские дипломаты были серьезно озабочены событиями в Иране, так как отказ Иранской национальной нефтяной компании идти на заключение соглашения с АИНК мог послужить примером для отдельных нефтедобывающих стран, и прежде всего в районе Ближнего и Среднего Востока. США всерьез опасались, что иранский кризис может породить «цепную реакцию в других крупных нефтедобывающих странах мира» [12]. Именно поэтому уже весной 1951 г. американское правительство стало придавать серьезное значение координации своих действий
вданном вопросе с политикой Лондона. Идея о необходимости совместных антиамериканских действий в отношении Ирана была поддержана британским кабинетом. 1 июня 1951 г. Трумэн направил личные послания Мосаддыку и премьер-министру Соединенного Королевства Этгли, в которых призывал их к урегулированию конфликта «во имя общих интересов западного мира» [13].
Руководители США, призывая правительство Великобритании отказаться от идеи вооруженной интервенции против Ирана,
вто же время через своих официальных представителей и находившихся под влиянием США международных финансовых учреждений продолжали добиваться у Мосаддыка и его соратников уступок в переговорах с АИНК. Известный американский политик, исполнявший в свое время обязанности посла в Лондоне, а позже в Москве, А. Гарриман, прибывший в Тегеран в качестве личного представителя Г. Трумэна, попытался убедить Мосаддыка в том, что, если договоренность с АИНК и правительством Англии по нефтяному вопросу достигнута не будет, Ирану никоим образом не удастся самостоятельно выйти на мировой рынок нефти [14]. Подобное мнение полностью разделялось придворными кругами и большинством традиционной иранской элиты.
Леводемократические силы, прежде всего сторонники партии Туде, резко осудили приезд в Тегеран американской миссии, возглавляемой А. Гарриманом. Аятолла А. Кашани, в связи с переговорами Мосаддыка с А. Гарриманом, заявил, что если премьер пойдет на уступки, то его кровь будет пролита так же, как это произошло с Размарой. Переговоры с А. Гарриманом провалились.
Попытки правительства Соединенного Королевства посредством Совета Безопасности ООН вынудить правительство
Мосаддыка пойти на уступки также завершились провалом. Экономическая блокада, организованная главным образом
Англией и США, а также поддержанная семью крупнейшими нефтяными монополиями Запада, не позволила правительству Мосаддыка приступить к реализации закона из девяти статей. Итальянские и японские нефтяные фирмы, правда, закупили небольшие партии иранской нефти, но в дальнейшем вынуждены были прервать свои коммерческие связи с Иранской нефтяной компанией из-за давления, оказываемого американскими нефтяными монополиями и правительствами США и Великобритании. Даже после того, как Международный суд в Гааге отклонил необоснованные обвинения Англии в отношении иранского правительства, признав права Тегерана на национализацию АИНК, Мосаддыку и его соратникам не удалось прорвать англо-амери- канскую блокаду.
Вконце 1951 г. через Международный банк реконструкции и развития (МБРР) правительство США предприняло новую попытку навязать неприемлемые для правительства Мосаддыка условия сотрудничества с западными монополиями. Однако Мосаддык заявил, что Иран согласен допустить банк к управлению своей нефтяной промышленностью только в качестве структуры, подчиненной иранскому правительству и действующей от его имени [15]. Банк от этого предложения отказался.
Вфеврале 1952 г. в Тегеран вновь прибыла делегация МБРР. Бе новые предложения, как было заявлено представителями иранского правительства, мало отличались от тех, которые ранее были отвергнуты Мосаддыком.
Устойчивая политическая линия Мосаддыка, который никоим образом не желал отступиться от основных принципов закона из девяти статей относительно осуществления национализации нефтяной промышленности, вызвала усиление раскола в правительстве и поддерживавших его политических силах. Шахский двор и примыкавшие к нему традиционные политические деятели все более открыто критиковали «непримиримость» Мосаддыка.
Заметное воздействие на политическую позицию правительства Мосаддыка оказывал двойственный характер его взаимоотношений с правительством США. Отношение Мосаддыка к американской политике отличалось непоследовательностью и в известном смысле беспринципностью. Принимая во внимание
превращение США в начале 50-х годов в весьма влиятельную внешнюю силу в Иране и на всем Среднем Востоке, Мосаддык и его некоторые соратники возлагали большую надежду на использование в своих интересах конкуренции, существовавшей между крупнейшими американскими и английскими нефтяными компаниями. Но Мосаддык не потерял надежду на американскую поддержку даже тогда, когда американские и английские нефтяные монополии активизировали деятельность международного нефтяного картеля - объединения семи нефтяных супермонополий США и Англии.
В то же время Мосаддыку представлялось, что США, опасаясь вероятности «коммунистической угрозы» Ирану, не допустят организацию заговора правой оппозиции против его правительства. По всей вероятности, подобное мнение у иранского премьера сложилось под влиянием его систематических личных «дружеских» встреч с американским послом и другими представителями США. Они же, скорее всего, в Мосаддыке видели деятеля, способного предотвратить усиление левых и роста советского влияния в Иране.
Провозгласив основой внешней политики своего правительства нейтралитет, Мосаддык, тем не менее, согласился первоначально на получение военной помощи от США и на пребывание в стране американской военной миссии. Отказавшись оказать Ирану финансовую помощь путем предоставления займа, США увеличили помощь этой стране по 4-му пункту «программы Трумэна» [16]. С конца 1951 г. в Иране находилась американская миссия, под наблюдением которой расходовалась сумма в 23 млн. долл., предоставленная в дар по 4-му пункту «программы Трумэна». Суть такой на первый взгляд противоречивой политики заключалась в следующем: не желая содействовать упрочению позиций правительства Мосаддыка путем предоставления ему займа, Вашингтон через помощь по 4-му пункту и, особенно, по линии деятельности военной миссии стремился упрочить свои связи с шахским двором, верхушкой иранской армии и полиции.
Характерно, что в начале 1952 г. Мосаддык, согласившись на то, что Иран во внешней политике придерживался нейтралитета, отклонил предложенную США помощь «по закону о взаимном обеспечении безопасности» [17]. Весной 1952 г. американцы прекратили сотрудничество с военными ведомствами Ирана. Однако
1 8 Зак. 65 |
257 |
под давлением прозападных кругов, прежде всего шаха и его окружения, Мосаддык 24 апреля 1952 г. отправил в посольство США письмо, в котором заявил, что возглавляемое им правительство сделает все возможное «для укрепления обороноспособности страны и всеми средствами будет защищать независимость». Самое главное, в письме было выражено желание правительства о возобновлении военного сотрудничества с США [18]. В результате американское военное ведомство возобновило предоставление Ирану военных материалов. Вскоре было достигнуто соглашение о продлении пребывания в стране американской военной миссии, срок деятельности которой истекал 20 марта 1952 г. Эти уступки, как показали последующие события, имели в конечном счете роковые последствия для судеб Мосаддыка и возглавляемого им патриотического политического движения.
Огромный урон плодотворному функционированию правительства наносили шах, его окружение и все правое крыло господствующих слоев. Казалось бы, эти силы должны были быть кровно заинтересованы в упрочении экономической и политической самостоятельности своей страны, в значительном увеличении ее финансового потенциала. Всего этого в известной степени можно было достичь посредством увеличения поступлений от экспорта нефти, для чего первостепенное значение имело проведение в жизнь закона из девяти статей. Однако, принимая во внимание принципиальную политику Мосаддыка в области нефтяной политики, а также отказ пойти на соглашательство, господствующий слой продолжал придерживаться в отношении правительства деструктивной линии. Этот слой и возглавлявший его шахский двор видели в растущем демократическом и антиимпериалистическом движении реальную угрозу для сохранения своего ведущего положения и привилегий. Чем больше Мосаддык отказывался поддаваться давлению нефтяного империализма, тем активнее становились враждебные в отношении его правительства действия дворцовых кругов и большинства господствующего слоя.
17 марта 1952 г. группа сенаторов потребовала созыва специального заседания для обсуждения политического и экономического положения в стране. После этого заседания 19 марта сенат направил к премьер-министру своих представителей для получения от него ответа на два вопроса: каково экономическое положение и что предпринимается правительством «для обеспечения
внутренней безопасности» [19]. Активность сенаторов имела явно провокационный характер. Обвиняя Мосаддыка в попустительстве в отношении расширения деятельности левых организаций, сенаторы пытались склонить его к принятию предложений Международного банка.
Одновременно усилилась подпольная враждебная деятельность рода Пехлеви и влиятельных политических деятелей в отношении Мосаддыка. В хорошо документированной монографии фахраддина Азими приведены любопытные данные об антимосаддыковской работе семьи Бехбехани, потомков знаменитого аятоллы Сейида Абулла - одного из руководителей конституционного движения в 1905-1911 гг. Сеид Мохаммед Реза Бехбехани, например, просил английское посольство содействовать его назначению на пост руководителя управления вакуфами с тем, чтобы он развернул борьбу, как он сам говорил, «против Мосаддыка и коммунизма». Он же, по свидетельству его сына, взял у матери шаха 2000 туманов для организации антиправительственной акции в мечети или же враждебной демонстрации против Мосаддыка [20].
Целенаправленная деятельность оппозиции «сверху», возглавляемая шахским двором, вела к неблагоприятным для Мосаддыка и его соратников переменам в расстановке политических сил. В связи с возрастанием разногласий между шахом и правительством в лагере участников движения за национализацию нефтяной промышленности росло число отступников. Усилению этой тенденции заметное содействие оказывали английские дипломаты и разведчики. Они прилагали большие усилия для активизации деятельности иранцев, которые косвенно или непосредственно были связаны с посольством Англии и АИНК. Среди подобных лиц наибольшим доверием спецслужб Англии пользовался Сеид Зия и Джемал Эмами. На основе изучения большого количества архивных материалов Форин офиса Ф. Азими установил, что в тот период Сеид Зия выполнял, по существу, обязанность советника посольства Великобритании в Тегеране. Он одновременно осуществлял посредническую миссию между шахом и некоторыми антимосаддыковскими группировками [21]. Джамал Эмами - сын крупного духовного лица и землевладельца из Иранского Азербайджана - прилагал большие усилия для организации провокаций против Мосаддыка.
18* |
259 |