Благодаря попустительству тегеранской полиции, активную подрывную работу в столице проводили и лично сами члены английского посольства. Среди них, судя по существующим документальным материалам, особенно отличался Рабин Зейнер, на второй срок командированный в Иран на дипломатическую работу. Он был направлен в Иран со специальным заданием по личной рекомендации английского ирановеда проф. Энн Ламбтон [22], которая в период Второй мировой войны занимала в Тегеране пост сначала заместителя пресс-атташе, а впоследствии прессатташе в посольстве Великобритании.
Э. Ламбтон была твердым противником Мосаддыка. Она считала, что иметь дело с ним невозможно. Рабин Зейнер оправдал доверие Форин офиса. Отлично владея персидским языком, он досконально изучил умонастроение и политическое кредо многих представителей господствующего класса Ирана. Большое место в его деятельности в Тегеране занимала организация публикаций на страницах иранской прессы враждебных в отношении Мосаддыка и его соратников статей. Большинство из этих публикаций, согласно иранскому историку Ф. Азими, носили клеветнический характер.
Значительный урон деятельности патриотического правительства Мосаддыка в этот сложный для него период был нанесен экстремистски настроенными мелкобуржуазными националистическими и происламистскими организациями. В их число входили такие партии и группировки, как «Исламские федаины» («Федаян-е ислам»), «Паниранисты», СУМКА, «Арья» и другие. В 1951 г., сразу после прихода к власти Мосаддыка в качестве главы правительственного кабинета, «Исламские федаины» предъявили ему четыре требования: сделать обязательным ношение женщинами чадры по всей стране; удалить женщин из государственных учреждений; запретить по всей стране употребление алкогольных напитков; ввести обязательное совершение богослужения (намаза) государственными служащими. Согласно одному из активных и стойких сторонников национального движения 1949-1953 гг. в Иране, английские спецслужбы в этот период оказали серьезное воздействие на формирование политической линии руководства «Исламских федаинов» посредством таких своих людей, как Сеид Зия [23]. Имеются сведения о том, что, посещая руководителя федаинов Навваба Сафави в тюремной
камере, где тот находился, Сеид Зия по просьбе своих английских покровителей внушал ему необходимость полного возрождения принципов традиционного исламского общества и шариата в Иране. Если бы Мосаддык выполнил требования федаинов, то его правительство оказалось бы мишенью резких выпадов либераль- но-демократической части общественности страны. Отклонив их требование, премьер, который, кстати, был правоверным мусульманином, скорее всего был бы объявлен федаинами врагом ислама. Правительство отклонило предложение о тотальной исламизации политического строя страны. Тогда члены «Исламских федаинов», которые в своей деятельности придавали большое значение индивидуальному террору, стали угрожать физической расправой Мосаддыку и его близкому окружению. Глава правительства был вынужден временно перенести свой рабочий кабинет в собственный дом, который тщательно охранялся [24].
В середине февраля 1952 г. члены организации федаинов тяжело ранили Хосейна Фатеми. Так, один из самых способных и стойких соратников Мосаддыка надолго вышел из строя. Весной того же года федаины угрожали жизни А. Кашани, который еще недавно им покровительствовал. По требованию федаинов был вынужден покинуть свой пост министр юстиции Ш. Амиралаи, один из видных либеральных деятелей Национального фронта [25]. Что касается так называемой «партии Арья», то члены этой небольшой по численности группы в большинстве своем состояли из уволенных из армии офицеров. Ее деятельность была направлена на организацию шумных провокационных выступлений против Мосаддыка. Она финансировалась шахским двором [26].
Аятолла Аболькасем Кашани Хосейни родился в 1882 г. или 1885 г. в Тегеране. В 1918-1920 гг. принимал активное участие в антианглийских выступлениях в Ираке. В 1919 г. английскими властями был заочно приговорен к смертной казни. В 1921 г. переселился в Иран, избегая преследований. В июле 1942 г. был арестован английскими военными властями в Иране и интернирован по обвинению в сотрудничестве с агентурой гитлеровской Германии. Осенью 1945 г. был освобожден. В 1946 г. был сослан в г. Кум. Вернулся в Тегеран в 1947 г. В феврале 1949 г. после покушения на жизнь шаха был сослан в Ливан. Стрелявший в шаха фотокорреспондент газеты «Г1арчам-е ислам» («Знамя ислама») был назначен на эту должность по рекомендации аятоллы
Кашани [27]. Накануне возвращения в Иран весной 1950 г. Кашани заочно был избран депутатом в меджлис XVI созыва и активно включился в борьбу за национализацию АИНК.
Аятолла Кашани сыграл видную роль на начальном этапе движения за национализацию иранской нефтяной промышленности. Через восемнадцать дней после публикации заявления Национального фронта относительно необходимости национализации английской нефтяной компании в газете «Бахтар-е эмруз» (13.XII. 1951) появилось обращение Кашани к верующим мусульманам. В нем автор настойчиво призывал всех иранцев включиться в борьбу за национализацию АИНК. И через шесть недель после этой публикации появились фетвы, изданные Сейид Мохаммедом Таги Хонсари и некоторыми другими известными аятоллами, которые обязывали своих приверженцев активно поддержать движение против АИНК [28].
Вышеназванное обращение Кашани, его яркие публичные выступления в поддержку идеи о национализации нефтяной промышленности способствовали расширению социальной базы движения за национализацию АИНК, включению в него массы торговцев, ремесленников, рабочих мелких предприятий, сельских мигрантов, пауперов и т. д. Эти слои составляли ту часть иранского общества, которая отличалась большой приверженностью к шиитско-исламской идеологии. Опасаясь ослабления своей популярности среди верующих, некоторые виднейшие религиозные авторитеты, в том числе великий аятолла МохаммедХосейн Боруджерди, имевший с шахом добрые отношения, избегали открытой критики Кашани. Если учесть, что большинство шиитского духовенства первоначально было настроено против Мосаддыка и Национального фронта [29], то становится очевидным значение вклада Кашани в формирование исламо-национа- листического течения в ходе движения в 1949-1951 гг. в Иране.
Кашани продолжал активно поддерживать Мосаддыка и после того, как последний был утвержден премьер-министром. В то же время он предпринимал усилия, чтобы расширить масштабы своего влияния, включая правительственные структуры и меджлис. Одновременно делал попытки найти союзников среди религиозных авторитетов. Одним словом, аятолла намеревался обеспечить себе особую нишу.
Но ни Мосаддык, который отрицательно реагировал на
попытки вмешательства Кашани в политическую деятельность правительства, ни сам Кашани, прекрасно сознававший, что премьер остается самым популярным, неоспоримым лидером национального движения, до поры до времени не желали идти на открытый разрыв.
Весной 1952 г. в печати стали появляться сведения о конфликте двух сторон. Близкий к шаху швейцарец, Э. Перрон*, в мае 1952 г. сообщал одному английскому разведчику о возрастании разногласий Мосаддыка с Кашани и двумя другими амбициозными правыми деятелями НФ - Хосейном Макки и Мозаффаром Багаи. Он полагал, что это результат умелой подпольной деятельности самого шаха. Тем не менее, Кашани все еще пытался внешне сохранить уважительные отношения с Мосаддыком. Хотя коварный аятолла не прочь был обсуждать с некоторыми политическими деятелями вопрос о кандидатуре преемника «своенравного» премьера. Порою он подвергал премьера резкой критике за его попытки усмирить правых экстремистов (исламских и националистических) и дать шанс политической деятельности партии Туде и связанных с ней организаций. В то же время, согласно военному атташе французского посольства в Тегеране, Мосаддык даже в последний период своего премьерства не отказывался от тактики «натравливания партии Туде и правых экстремистов друг на друга» (См.: Азими. Указ. соч., с.449).
В изменившихся политических условиях, прежде всего в связи с приходом к власти правительства Мосаддыка, роль партии Туде во внутриполитической борьбе усилилась. Хотя формально партия оставалась запрещенной, фактически она действовала как признанная составная часть существующей политической системы. Она имела свои печатные органы и отделения. Партия также получила возможность содействовать образованию различных левых профсоюзных и общественных организаций.
Партия Туде, однако, в своей практической деятельности шла на жесткую конфронтацию не только с придворными, прозападными и правонационалистическими силами. Она временами настойчиво выступала против правительства Мосаддыка. Согласно отчету, составленному английским посольством в Тегеране для
* Перрон был личным другом Мохаммеда Резы шаха со студенческих времен. При дворе исполнял обязанности помощника шаха.
Форин офиса, с первых дней июля до 22 декабря 1951 г. из семнадцати крупных антиправительственных манифестаций в столице четырнадцать были организованы партией Туде [30]. Функционеры партии прилагали большие усилия, с тем чтобы отколоть от НФ рабочих, учащихся, студентов и др. Характерно, что, когда правая оппозиция создавала серьезную угрозу правительству, антиправительственная деятельность тудеистов ослабевала, и даже в некоторых случаях партия выступала как сторонница Мосаддыка.
В целом политическая линия партии наносила серьезный ущерб национально-демократическому движению, возглавляемому Мосаддыком. Теоретической базой для данной «марксистской» тактики партии послужили тезисы из известного выступления И. В. Сталина, в которых утверждалось, что «раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и независимость нации, ставя их превыше всего. Теперь не осталось и следа от "национального принципа". Теперь буржуазия продает права и независимость за доллары. Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт» [31]. Вот почему не только в иранской, но и в международной коммунистической печати Мосаддык был наречен лакеем империализма, деятелем, который создавал возможность проникновения в Иран американских монополий и т. д. Сохраняя излишнюю привязанность к ЦК КПСС, руководство Туде было не в состоянии выработать и осуществлять самостоятельную линию в отношении к патриотическому правительству Мосаддыка, политика которого в принципе отвечала национальным интересам иранцев.
К весне 1952 г., когда состоялись выборы в меджлис XVII созыва, политическая ситуация в стране была не в пользу Мосаддыка и его сторонников. Мосаддык на словах придавал огромное значение выборам в меджлис. Но он не мог пересмотреть свои узкоклассовые политические взгляды, опасался сотрудничества с леводемократическими силами. Политическая пассивность правительства и его сторонников, а также уступки Мосаддыка прозападным и придворным группировкам привели к тому, что в меджлис были избраны главным образом представители консервативного крыла господствующих слоев. Последние были настроены нелояльно и даже враждебно в отношении правительства [32].
Мосаддык с сожалением признавал, что правительство не