сумело предотвратить грубое вмешательство в ход выборов «чиновников и имущих», враждебно настроенных в отношении правительства.
На деле же Мосаддык не проявил достаточной настойчивости для демократизации избирательного права. Дело в том, что некоторые члены правительства считали необходимым добиться предоставления женщинам избирательного права. И глава правительства первоначально одобрил это предложение. Однако отрицательное отношение шиитского духовенства, и особенно аятоллы А. Кашани к подобной реформе, насторожило членов правительства, и они от этой идеи отказались. Ряд членов кабинета был также за снижение возрастного ценза избирателей. Такое реформирование избирательного права было бы явно на руку правительству.
Меджлис приступил к своей деятельности 27 апреля (1951 г.) с утверждения мандатов избранных депутатов. Из-за обструкции, устроенной антиправительственным большинством в отношении депутатов, поддерживавших Мосаддыка, эта процедура заняла почти сорок дней.
Тем временем из-за экономической блокады со стороны Великобритании и США, а также по причине расширения подрывной деятельности со стороны представителей господствующего слоя хозяйственный кризис в стране углублялся. Нарастала политическая напряженность.
Придворные круги воспользовались ослаблением позиции правительства. Они вели энергичную работу по консолидации правых сил. 5 июля 1952 г. Мосаддык выступил по радио. Он заявил, что большинство представителей правящих классов, включая «известных агентов бывшей компании (имеется в виду АИНК. - С.А.), вынужденные «выдать себя за сторонников национального движения», ныне «тайно ... готовят почву для возрождения прежнего положения» [33].
В этих условиях глава правительства попросил меджлис предоставить ему чрезвычайные полномочия на шестимесячный срок. Мосаддык добивался также поста военного министра и права назначения начальника Генерального штаба и командующих трех родов войск. В случае получения поста военного министра Мосаддык надеялся лишить шаха возможности использовать промонархически настроенных генералов и офицеров в противоборстве с правительством. Предложение Мосаддыка вызвало резко
17 Зак. 65 |
265 |
отрицательную реакцию у шаха. Глава государства напомнил Мосаддыку, что должность военного министра по традиции всегда занимал представитель генералитета, кандидатура которого предварительно с ним согласовывалась. После встречи с шахом (16.VII.1952 г.) Мосаддык немедленно заявил об отставке своего кабинета.
5.2. Пятидневное премьерство Ахмеда Кавама
Политические противники Мосаддыка с нетерпением ждали его возможной отставки. В июне 1952 г. они организовали тайные встречи Ахмеда Кавама с послами США и Соединенного Королевства (по отдельности). После этих встреч послы заверили сотрудничавших с ними противников Мосаддыка в том, что в случае отставки правительства они приложат все усилия с тем, чтобы Кавам был назначен главой нового правительства. Шах первоначально не одобрял кандидатуру Кавама как преемника Мосаддыка на посту главы правительства. Но когда Мосаддык добровольно подал в отставку, шах без промедления поддержал кандидатуру Кавама в качестве нового премьер-министра. Кавама поддержали также сенат и правое большинство меджлиса. Но первое же выступление (18.VII.1952 г.) Ахмеда Кавама в качестве премьер-министра вызвало резкое обострение внутриполитической ситуации.
В своем официальном заявлении глава нового правительства обвинил Мосаддыка в преднамеренном ухудшении отношений между народами Ирана и Великобритании. «Мосаддык пожертвовал целью во имя средств, и законные притязания к одной компании превратил в источник вражды между двумя народами...», - говорилось в нем. Он угрожал жестоко расправиться посредством «революционных трибуналов» со всеми активными участниками движения, возглавляемого Мосаддыком, называя их «преступниками». Кавам обещал в скором времени разрешить нефтяной вопрос и восстановить порядок и законность в стране. Он резко осудил тех, кто, по его словам, «под предлогом борьбы с красным экстремизмом усилил черную реакцию (явный намек на шиитских священнослужителей. - С.А.), нанеся сильный урон свободе. Они свели на нет полувековые усилия, направленные на утверждение конституционного строя. Питая уважение к священному учению ислама, я вместе с тем добьюсь отдаления веры от поли-
тики и буду препятствовать распространению фанатизма и ретроградных убеждений» [34].
Известие о вынужденной отставке Мосаддыка, также грубые нападки Кавама на участников движения за национализацию всколыхнули буквально весь Иран. Антиправительственные демонстрации, манифестации и стачки охватили многие города и населенные пункты. 17 июля 28 депутатов меджлиса - сторонников Мосаддыка - выпустили воззвание, в котором подчеркнули, что развитие национального движения может быть продолжено только под руководством Мосаддыка. Они потребовали немедленной отставки Кавама. 19 июля вслед за Тегераном в Тебризе в знак протеста были закрыты все лавки и магазины. В тот же день
вРеште произошли столкновения между полицией и сторонниками Мосаддыка. Многолюдные выступления в поддержку НФ состоялись в Абадане, Керманшахе, Исфахане, Ахвазе и ряде других городов страны. С требованием о возвращении к власти Мосаддыка выступили кашкайцы, а также некоторые полукочевые племена Хузестана. В Исфахане демонстранты напали на здание, занимаемое сотрудниками американской миссии. Кульминацией народных выступлений стали события, имевшие место
вТегеране 21 июля (30 тира - по иранскому календарю). Всеобщая забастовка и манифестации в столице переросли в этот день
ввосстание, в ходе которого власти вынуждены были вывести на улицу армейские части, включая танковые подразделения. Впервые в современной истории страны широкое участие в восстании приняли женщины. Опасаясь дальнейшего разрастания восстания, шах вынужден был отступить. Впоследствии он писал: «Чтобы предотвратить гражданскую войну, я был вынужден 22 июля принять условия Мосаддыка и вновь утвердить его премьерминистром» [35].
Некоторые авторы скоропостижное падение кабинета склонны приписать пассивной поддержке Кавама шахом. С этим согласиться никак нельзя. Большинство политических группировок выступило против Кавама, рассматривая его как прямого ставленника Запада, решившегося свести на нет явные достижения Ирана в борьбе за национализацию АИНК. Надо иметь в виду и то, что Ахмед Кавам в этот период не обладал той силой воли, политической изворотливостью и гибкостью, способностью идти на временные уступки ради главной цели - одним словом, качества-
ми, которые ему принесли успех в 1947 г. Тогда ему удалось добиться вывода из Иранского Азербайджана задержавшихся там частей Советской Армии, избежав резкого осложнения отношений с Советским Союзом.
Большое значение для победы противников шахского двора и Кавама имела активная позиция ряда шиитских религиозно-поли- тических лидеров, в первую очередь такого влиятельного авторитета, как аятолла Кашани. Кашани дал в печати интервью, в котором назвал нового премьера деятелем, «воспитанным под сенью диктатуры и деспотии», и «политическим предателем». В заявлении Кашани, в частности, говорилось: «Всем мусульманским братьям необходимо решительно выступить на путь великого джихада («священной борьбы». - С.А.) и еще раз продемонстрировать проводникам проимпериалистической политической линии, что попытки восстановить их былое могущество и господство потерпят крах, и что мусульманский народ Ирана не разрешит никаким чужестранцам руками своих испытанных наемников попирать его государственный суверенитет...» [36].
5.3. Возвращение Мосаддыка к власти в результате восстания 21 июля 1952 г.
Восстание 21 июля могло стать поворотным пунктом в истории объединения мосаддыковцев с левыми. Большой знаток Ирана периода 50-х годов и нефтяной проблемы Ф. Рухани утверждал, что активизация деятельности партии Туде в критические дни 20-21 июля была поддержана руководителями НФ и группировкой аятоллы Кашани. Согласно другим, более достоверным, сведениям, самоотверженное и широкое участие простых тудеистов в выступлениях против прихода к власти кабинета Кавама произошло без инструкции или решения руководства партии. Лишь впоследствии партийный пленум одобрил подобное поведение первичных организаций.
Что бы ни было, в результате восстания 21 июля «оппозиция сверху» потерпела явное политическое поражение. Мосаддык вернулся к власти. 22 июля меджлис подавляющим большинством (61 из 64) утвердил указ шаха о назначении Мосаддыка премьер-министром Ирана. К вечеру 22 июля было получено известие о решении Международного суда, признавшего свою некомпетентность в урегулировании конфликта между Ираном и
Англией. Это решение было воспринято патриотическими силами как новая победа, и она была отмечена в столице и ряде других городов бурным ликованием. Шах был вынужден удовлетворить требование Мосаддыка и утвердить за ним также пост военного министра.
Июльские события, главным образом включение в борьбу за возвращение к власти лидера национального движения и деятелей ряда колеблющихся группировок, свидетельствовали об увеличении политических шансов Мосаддыка и его близких соратников из НФ. Однако для реализации этих шансов правительству предстояло разрешить не только целый ряд сложнейших политических, но и социально-экономических проблем. В донесении, направленном в Лондон за несколько дней до июльского кризиса 1952 г., один английский дипломат подчеркивал, что «все богатые и влиятельные люди этой страны находятся в оппозиции к Мосаддыку». После июльского восстания, вследствие которого правительство Мосаддыка вернулось к власти, эти враждебные силы, как показал дальнейший ход событий, не изменили своего отношения к Мосаддыку. Правительство было в состоянии ослабить оппозицию лишь посредством разработки и осуществления политических и социальных реформ демократического характера. Для судьбы правительства Мосаддыка не меньшее значение приобрело преодоление экономических, прежде всего текущих финансовых, трудностей, которые особенно усилились к лету 1952 г.
Сокращение государственных расходов, повышение на 30% налога на табачные изделия и на 50% пошлин на импортируемые легковые автомобили, а также другие мероприятия, осуществлявшиеся с октября 1951 г., оказались не в состоянии поправить финансовое положение. Вследствие отказа имущих слоев населения приобретать облигации внутреннего займа, надежды на изыскание средств внутри страны также рухнули. Процветала спекуляция, увеличилось число безработных. Быстрыми темпами росли цены на продовольствие и товары широкого потребления. Правительство пыталось облегчить положение народных масс путем стабилизации цен на сахар, чай и хлопчатобумажные ткани, из которых изготовлялась большая часть одежды иранцев. Но все это не дало ощутимого результата.
Сложившаяся в стране тяжелая экономическая ситуация явилась последствием целого ряда обстоятельств. Среди них перво-