ствовало возобновление деятельности Иракской коммунистической партии [19].
Подобное развитие событий вызвало тревогу у шаха и его окружения.
Принимая во внимание происходившие в регионе события и учитывая господствовавшее в высших кругах иранской столицы смятение, в ходе тегеранских переговоров глава советской делегации В. Семенов поднял вопрос о необходимости выхода Ирана из «агрессивного пакта» СЕНТО. Шах, принимавший личное участие в некоторых заседаниях, своими короткими ремарками исключал эту возможность. При этом он утверждал, что пакт носит оборонительный характер. Советская делегация продолжала настаивать на своем требовании. Такая линия поведения хрущевской дипломатии содержала в себе отпечаток наивности и недальновидности, нехарактерными для такого уровня переговоров. К этому времени уже было очевидно: шах решил идти в фарватере политики Вашингтона. Поэтому не совсем понятно, на что рассчитывал советский лидер, когда продолжал настаивать на выходе Ирана из СЕНТО.
Последняя встреча двух делегаций происходила в доме министра иностранных дел Ирана Али Аскера Хекмата. Она превратилась в настоящую перебранку. В своем пространном выступлении В. Семенов, по существу, обвинил шаха в двурушничестве. В тот же день, 11 февраля, переговоры завершились безрезультатно и делегация вернулась в Москву [20].
Шах действительно продемонстрировал искусство коварной игры. Во время переговоров он продолжал вести тайную переписку с американским президентом. Позже, в начале сентября 1959 г., Н. Хрущев пригласил к себе полномочного посла Ирана в Москве Масуда Ансари. Выражаясь советской терминологией, советский лидер «клеймил» Америку, шаха и блок СЕНТО. При этом он сообщил послу, что у него имеется копия послания президента США шаху, в котором тот призывал Мохаммед-Резу отказаться от подписания договора о дружбе и ненападении. Хрущев пытался убедить посла, что Иран, подписав договор с Советским Союзом, мог бы получить во много раз больше дивидендов, чем обещанная американцами помощь [21].
После провала переговоров в Тегеране советско-иранские отношения вступили в новую полосу своего кризиса.
Ирано-американское соглашение было подписано уже 5 марта 1959 г. С точки зрения военного сотрудничества двух стран к наиболее важным условиям относился пункт о прямой вооруженной поддержке американским правительством шахского режима. В соглашении говорилось, что в случае агрессии со стороны ка- кого-либо третьего государства Соединенным Штатам Америки предоставляется право предпринимать на иранской территории все необходимые меры для ее отражения, включая прямое использование вооруженных сил [22]. Заключение ирано-американ- ского военного соглашения позволило шаху приступить к выполнению важной для него задачи - модернизации вооруженных сил.
6.3. Реорганизация силовых структур
Рассматривая армию как главную политико-силовую опору режима, шах в послемосаддыковский период стал придавать большое значение реорганизации полиции и спецслужб, с помощью которых в стране начались жесткие систематические репрессии по отношению к оппозиционным группам и инакомыслящим. Среди подобных структур самой значительной стала «Организация безопасности и информации страны» («Сазман-е амният ва иттилаат-е кешвар», сокращенно САВАК).
Формирование этой организации началось при помощи американских экспертов и специалистов в 1955 г. Официально закон об учреждении САВАК был утвержден парламентом в 1957 г. В нем в качестве главных целей организации объявлялись: сбор необходимой информации для защиты национальной безопасности; предотвращение деятельности групп, идеология которых противоречит принципам конституции; предотвращение заговоров, направленных против безопасности и т. п. Естественно, под понятием «национальная безопасность» в тексте закона подразумевалась безопасность верховной власти шаха и в целом безопасность существовавшей иранской политической системы. Сотрудники САВАК, согласно закону, являлись военнослужащими и имели военные звания. В подготовке и повышении квалификации сотрудников организации, помимо американских, значительную помощь Ирану оказывали спецслужбы Англии, Израиля и Турции. Появившиеся после антишахской революции 1978-1979 гг. в иранской прессе секретные материалы из архива САВАК, а также данные из различных иранских и иностранных изданий, касающиеся
истории последних лет правления шаха, свидетельствуют, что сотрудники и агентура организации вели систематическую слежку не только за оппозиционными организациями и деятелями, за инакомыслящими, но фактически и за всеми высокопоставленными государственными служащими, лояльными к шаху политическими деятелями, журналистами, предпринимателями, писателями и т. д. [23]. Не полагаясь полностью на САВАК, шах в 1958 г. учредил специальную «шахскую инспекцию», назначив ее руководителем своего друга, генерала X. Фардуста, товарища по учебе в Швейцарии. Эта организация предоставляла монарху данные относительно «темных сторон» в деятельности иранской элиты [24].
За короткий срок САВАК снискал себе дурную славу. В его застенках к заключенным применялись самые изощренные пытки. Американский автор Б. Рубин не исключает того, что «технике пыток» сотрудники САВАКа были обучены специалистами из ЦРУ [25]. С целью устранения представителей оппозиции сотрудники САВАК проводили своеобразные «превентивные» меры. Так, организовывались рейды в предполагаемые места встреч членов оппозиционных групп и левых партий. В случае обнаружения в таких местах находившихся в розыске лиц они без предупреждения уничтожались; А в отчетах или сообщениях для СМИ подобные действия сотрудников САВАКа объяснялись тем, что якобы последние открыли огонь в ответ на вооруженное сопротивление участников встречи.
Написанные и опубликованные властями ИРИ после крушения шахского режима мемуары генерала X. Фардуста содержат большое количество сведений относительно сотрудничества и связей ведущих деятелей шахского Ирана с представителями западных держав, главным образом США и Великобритании. Но среди них, с точки зрения раскрытия особенностей правления Мохам- меда-Резы Пехлеви, немалый интерес вызывают данные, которые позволяют вскрыть методы использования получаемых у разведслужб сведений в личных интересах, прежде всего для упрочения своей верховной власти. X. Фардуст, например, пишет о том, что, получая от него данные относительно фактов казнокрадства, коррупции и других неблаговидных действий среди представителей высшего эшелона власти, шах на них порою не реагировал. На первых порах у генерала это вызывало удивление, поскольку как глава шахской инспекции он вел тайное расследование деятельности
определенных лиц или организаций по поручению самого шаха. Но все стало на свое место, когда глава шахской инспекции понял, что подобная информация порой использовалась шахом для того, чтобы держать свое близкое окружение и всю политическую верхушку в повиновении и постоянном страхе.
САВАК и лично шах имели систематические контакты с ЦРУ, Моссадом и западноевропейскими спецслужбами. Порою получаемые из западных спецслужб сведения имели для главы государства исключительное значение. Так, когда могущественный руководитель САВАКа генерал Теймур Бахтияр во время поездки в США в доверительных беседах с американскими коллегами допустил нелояльные высказывания в отношении главы государства, то американцы немедленно известили об этом шаха. Почуяв опасность, Бахтияр бежал из Ирана. Он создал антишахский центр в Ираке, в деятельности которого принимали участие, в частности, представители партии Туде. Но через некоторое время Бахтияр был убит подосланными из Тегерана саваковцами [26].
Совершенствуя и расширяя деятельность репрессивных органов, шахский режим, с целью разгрома оппозиционных организаций, воспользовался также «законными» мерами. В 1957 г. легальная деятельность партии «Иран», входившей в НФ, была запрещена на базе антикоммунистического закона от 1931 г. И так как партия «Иран» никогда не следовала в своей деятельности коммунистической идеологии, поводом для ее запрещения послужило будто бы имевшее место в конце 40-х годов политическое сотрудничество ее руководства с партией Туде (Народная партия Ирана), носившее эпизодический характер.
В результате последовательных политических мероприятий, среди которых первостепенное место имело подавление и разгром всех нелояльных шахскому режиму течений и организаций, шахский двор и послушное ему правительство стали хозяевами положения. Иранский меджлис фактически лишился законодательной инициативы и права контроля над деятельностью исполнительной власти. В новых условиях члены меджлиса и сената во все большей степени превращались в послушное орудие в руках шаха и правительства. Были сведены на нет свобода печати, слова, собраний и митингов.
Упрочение позиций шаха, расширение его прерогатив как главы государства происходило без каких-либо изменений в кон-
ституции и законодательных актах. Эта тенденция иранской политической жизни была непосредственно связана с финансовой, военной и политической поддержкой иранской верхушки, и прежде всего шаха, со стороны правительств США и Великобритании. В то же время превращение Ирана в полицейское государство вызывало во многих странах, как в социалистических, так и капиталистических, заметное недовольство. В политических и университетских кругах США выражалось беспокойство по поводу того, что драконовские меры правительства шаха могут подтолкнуть промосаддыковские национально-патриотические силы к тайному сотрудничеству с Советским Союзом [27]. На страницах крупнейших американских периодических изданий обращалось внимание на то, что, несмотря на рост получаемых от нефти валютных поступлений и на увеличение помощи из Запада, положение малоимущих и неимущих слоев в стране ухудшалось. В качестве главных причин такого положения указывались рост казнокрадства, коррупции, а также неэффективность деятельности государственного сектора в области экономики. [28]
В то же время шах и его окружение из числа политической элиты избегали сделать серьезный шаг в этом направлении. Они опасались неожиданных результатов подобных сдвигов. Шаху казалось, что он сумеет упрочить свою верховную власть, если X. Ала, страдавший недугами, уйдет в отставку, его место займет политик, лично преданный шаху и покорный, но энергичный, изворотливый, способный содействовать росту авторитета властных структур и повышению эффективности входящих в государственный сектор плановых организаций, ИННК и других производственных учреждений. Выбор пал на Манучехра Эгбаля. Он был выходцем из богатой семьи землевладельцев из Мешхеда. Отличался своим последовательным монархизмом и враждебностью к партии Туде и Советскому Союзу. По профессии Эгбаль был врачом, но имел большой опыт работы в различных областях, включая нефтяную промышленность. Неоднократно руководил тем или иным министерством. В начале апреля 1956 г. он стал главой нового правительства.
6.4. Реформа как средство в политике манипулирования и усиление личной диктатуры шаха
Наиболее «значительным» политическим мероприятием правительства М. Эгбаля стала разработка законопроекта о реформе