Великобритании активно выступали за сохранение в Иране шахского режима, рассматривая его одним из главных оплотов Запада в регионе.
Как было подчеркнуто, А. Амини был «выбором» Дж. Кеннеди. Его кандидатуру шаху пришлось одобрить под давлением США. В то же время он не собирался уступать пальму первенства в проведении реформ А. Амини, представителю рода Каджаров. При активном участии своих сторонников и советников ему удалось задумать и успешно реализовать план по отстранению Амини от власти.
Документальные материалы и свидетельства ряда иранских общественных деятелей позволяют установить, что со времени вступления в должность главы правительства А. Амини против него была начата тайная политическая операция. Но характерно, что первостепенной целью этой акции было возрождение и упрочение личной власти Мохаммед-Резы Пехлеви, в дееспособность которого американский президент первоначально не верил.
Основную роль в осуществлении этой «тихой» политической операции сыграли служащие ЦРУ и госдепартамента. С ними активно сотрудничали разведслужбы Великобритании и их иранские агенты. Путем всевозможных политических интриг сторонникам шаха удалось внушить американскому руководству, что какой-либо альтернативы шахскому режиму нет и пока быть не может, особенно с учетом возраставшей угрозы коммунизма в Иране. При этом в средствах массовой информации сильно преувеличивалась антимонархическая деятельность партии Туде и советских спецслужб. Особое внимание уделялось вопросу о якобы существовавшем тесном сотрудничестве иранской национальной буржуазной оппозиции с «коммунистами» [37]. Наиболее инициативными исполнителями разработанного сценария данной политической кампании по дискредитации Амини явились А. Алам, Шапурджи, братья Рашидян, генерал X. Фардуст, полковник американской разведки Г. Ятсевич, Мир Ашрафи и другие [38].
О той значительной роли, которую играли сотрудники ЦРУ в иранской политике начала 60-х годов, в частности об этой операции, имеются весьма любопытные свидетельства в мемуарах А. Эбтехаджа. Упомянутый Г. Ятсевич, бывший в те годы главным представителем ЦРУ в Иране, от имени американского руководства два раза встречался с иранским деятелем. Первый раз он
предложил ему занять пост министра финансов в правительстве 'Алама. Эбтехадж, по его словам, отказался. Второй раз, когда американский полковник по поручению своего правительства предложил ему возглавить правительственный кабинет, Эбтехадж согласился. Однако выдвинул несколько условий. Но Г. Ятсевич больше не появился [39].
В результате упомянутой политико-пропагандистской акции президент Дж. Кеннеди полностью отрекся от своих идей относительно упразднения монархии и шахского режима в Иране. Были преданы забвению планы образования в стране «демократической республики». Руководство США активно поддержало шаха и поощрило его намерение лично возглавить кампанию по реформам. Однако шаху было предложено осуществить полный захват власти «не совсем открыто» (в закамуфлированной форме) [40]. Во всей этой истории немалая роль принадлежала шаху, сумевшему зарекомендовать себя, в частности во время ноябрьского визита 1962 г. в США, как ловкого политика и твердого сторонника Америки.
Важным инструментом в борьбе шаха за ослабление позиций А. Амини явился вопрос о бюджете вооруженных сил. Весной 1962 г. премьер-министр выступил с предложением о сокращении военно-полицейских расходов в целях смягчения финансовых трудностей. Шах отклонил предложения премьер-министра. Попытка А. Амини разрешить финансовую проблему путем внешнего займа не увенчалась успехом. Заокеанские покровители на этот раз его не поддержали. В середине 1962 г. (18.VII) он вынужден был подать в отставку.
После ухода А. Амини формирование нового кабинета было поручено Аламу Асадулле.
А. Алам не только не сумел стабилизировать внутриполитическое положение, но некоторыми своими действиями вызвал усиление оппозиционных настроений, особенно среди духовенства. Публикация 8 октября 1962 г. утвержденного правительством Положения о выборах в провинциальные и областные энджумены (советы) вызвала резкую негативную реакцию у лидеров шиитского духовенства. В своих заявлениях они, главным образом, возражали против предоставления женщинам права принимать участие в выборах и обвинили правительство в стремлении принизить роль ислама в общественной жизни. Свое недовольство
они объясняли также тем, что, согласно Положению о выборах, кандидат должен давать клятву на «святом писании», а не на Коране. Шиитские улемы рассматривали это как попытку уравнять Коран с Библией, что, по их мнению, представляло собой нарушение основных принципов иранской конституции [41].
Тем не менее воодушевленный широкой поддержкой своей политикой «модернизации» в СМИ Запада и в значительной степени в социалистических странах шах решил идти дальше. Выполняя советы своих западных друзей, он все более активно пытался войти в роль шаха-реформатора и даже шаха-революционера.
С этой целью позже от имени шаха 26 января 1963 г. гражданам, имевшим право голоса, было предложено одобрить или отвергнуть шесть пунктов программы преобразований: закон об аграрной реформе; закон о национализации лесов и пастбищ; продажу акций государственных промышленных предприятий для финансирования аграрной реформы; создание «корпуса просвещения»; закон о предоставлении рабочим части прибылей промышленных предприятий и предоставлении женщинам избирательного права и права быть избранными в парламент. Эта программа 26 января 1963 г. была вынесена на всенародный референдум, с тем чтобы в условиях внепарламентского состояния придать им силу закона.
Согласно официальным данным, абсолютное большинство участвовавших в референдуме иранцев высказались за предложенную властями программу реформ (99,9% голосовавших). На основании результатов референдума впервые иранским женщинам было предоставлено право участия в выборах в парламент.
Эта парадная сторона достижений шахской «белой революции», не без оснований названная Мохаммед-Али Катузианом «псевдомодернизмом» [42], была широко разрекламирована по стране и за рубежом. Однако же руководители пропагандистских учреждений Ирана пытались тщательно скрыть от иранцев полный провал шахского мероприятия, предпринятого 24 января того же года. В этот день глава государства собирался посетить город Кум. Было запланировано посещение знаменитой святыни - гробницы сестры восьмого имама Резы Фатимы и мечети ее имени. Намечалась встреча с известными шиитскими авторитетами, резиденции которых находились в Куме. Шаху хотелось призывать их к примирению и сотрудничеству.
Накануне встречи Кум был заполнен агентами САВАК и органов порядка, которые, возможно, были созваны для создания массовости или демонстрации силы с целью устрашения духовных лиц. Большинство из них появились в городе в гражданских костюмах. В Кум также были командированы армейские подразделения.
Но когда шах со своей свитой прибыл к мечети, стало ясно, что наиболее именитые улемы туда не явились. Это был настоящий бойкот. Шах появился в парадной форме, с полным комплектом своих регалий. От злости он лишился самообладания. Он не смог сдержать унаследованный от отца грубый солдафонский тон. Для его встречи собралась группа чиновников и смиренных религиозных деятелей. В речи, обращенной к ним, монарх обрушил весь свой гнев на духовенство, обличая его в измене, предательстве, в ложном патриотизме, назвав иранских служителей ислама «черной реакцией». Он говорил прерывисто, произнося непривычные для персидского литературного языка словосочетания. Если следовать тексту его речи, то можно сделать вывод, что шаху трудно было формулировать свои мысли. Он сказал, что иранские улемы «в сто раз большие предатели, чем [члены] партии Туде». Несколько раз он упомянул имя президента Гамала Абдулнасера, пытаясь выдать его за подстрекателя иранского духовенства.
Допуская явную фальсификацию в желании преувеличить масштабы своих «благодеяний», он, например, заявил: «Мы сделали 15 миллионов (?! - С.А.) крестьян земельными собственниками, в то время как их лидер (египетский президент. - С.А.) у себя заточил не менее 15 тысяч политзаключенных». Щах обвинил учащихся медресе в безнравственности.
В тот же день в крупных столичных вечерних газетах «Эттелаате» и «Кейхане» был опубликован текст его речи.
Премьер-министр А. Алам вскоре сообщил об отмене ранее опубликованных положений о выборах в провинциальные энджумены (советы), но такое отступление привело лишь к усилению антиправительственных настроений шиитских лидеров. Один из популярных среди верующих мулл Рухолла Хомейни обнародовал накануне нового года иранского календаря (середина марта 1963 г.) заявление, в котором говорилось, что в условиях, когда «исламу угрожает опасность», у иранцев нет повода праздновать новогодний праздник - новруз, скорее для них наступают
дни траура. Он обвинил правительство в пособничестве интересам США и Израиля. В ответ САВАК организовал 22 марта вооруженный налет на учащихся в медресе Фейзийе в г. Куме, руководителем которого был Хомейни. Сотрудники службы безопасности убили одного талиба (учащегося), ранили несколько человек. Хомейни был арестован, но вскоре освобожден. В тот же день власти организовали нападение на учащихся медресе «Талибийе» в Тебризе [43].
6.6. Июньское восстание
Конфликт между властями и шиитскими авторитетами продолжал нарастать. В начале июня он перерос в восстание. Непосредственным поводом для него стал новый арест Хомейни, открыто обвинившего шаха в измене интересам ислама и исламской государственности. Накануне дня ашура, шиитского траура, Хомейни выступил с заявлением, в котором осудил шаха как поборника политики сионистов и правительства США. 4 июня 1963 г. его арестовали, а 5 июня в городах Кум, Тегеран, Мешхед, Тебриз, Кашан и Верамин состоялись антиправительственные демонстрации. Операцию по подавлению этих, отчасти стихийных, выступлений взял в свои руки сам шах. Против демонстрантов были направлены полицейские и армейские подразделения. В течение двух дней продолжалась кровавая бойня с применением танков. По официальным данным, около ста демонстрантов было убито, десятки людей получили тяжелые увечья. Согласно независимым источникам, число убитых только в Тегеране составило свыше пяти тысяч человек, 28 аятолл были заключены в тюрьмы.
Наиболее активными участниками восстания 5 июня 1963 г. в столице явились неимущие слои базара и жители южных кварталов. Это подтверждается документами, сохранившимися в архивах главного полицейского управления. Отметим еще одну особенность антишахских восстаний: в них принимало участие также и крестьянство.
5 июня большая колонна крестьян из окрестностей Верамина, обернувшихся в саваны, направилась в сторону столицы, чтобы присоединиться к участникам тегеранского восстания. В местечке Багерабад их путь преградили танки и механизированные подразделения. Офицеры потребовали, чтобы участники шествия немедленно прекратили движение и вернулись в Верамин. Однако
21 Зак. 65 |
329 |