управления национальной полиции полковник Хушанг Дастгерди и ряд руководителей спецслужб [46].
Через неделю взрыв бомбы унес жизни генерального прокурора республики Али Кодосси. Был убит губернатор остана Гилян, а также идеолог ПИР Хасан Аят. Жертвами покушений стали предводители пятничных молитв в Тебризе, Ширазе, Кермане, Керманшахе и Йезде.
Как уже было подчеркнуто, в ответ власти расширили масштабы ранее развернутых жестоких репрессий против всех оппозиционных сил. Одновременно усилилось вооруженное противостояние, по сути гражданская война, в ряде окраинных районов. Особенно это касалось областей, населенными курдами. Здесь курды, ведущие борьбу за самоуправление, получали помощь со стороны курдов Ирака. Оппозиционные группы, вышедшие на тропу войны против властей, в общей сложности представляли значительную силу. Однако среди них не было солидарности. В то же время, хомейнисты, представлявшие интересы новой политической системы, превратились в своего рода монолит. Их поддерживало большинство ополитизированных в ходе антишахской и антизападной революции социальных слоев. На их стороне находились КСИР и армия. Немало бывших младших офицеров шахской армии, сделавших свою карьеру за годы существования ИРИ, стали активными участниками подавления оппозиции.
К этому времени федаины народа («меньшинство»), «Пейкар» и ряд других левых (или левацких) групп тоже ушли в подполье, начав вооруженную борьбу против исламских властей. В Мазендеране действовали партизаны из промаоистской организации «Союз коммунистов» и т. д.
В то же время власти ИРИ продолжали продуманную политику репрессий в отношении всей оппозиции. На самом деле эта политика представляла собой широкомасштабный террор. Члены «революционных трибуналов» выдумали так называемое «исламское правосудие» для обоснования своих крайне жестоких действий. За участие в вооруженных демонстрациях могли быть расстреляны даже двенадцатилетние мальчики. Лавочник Асадолла Ладжеверди, ставший революционным прокурором, по этому поводу говорил: «Возраст значения не имеет». Террор продолжался в течение восемнадцати месяцев. Многие оппозиционные вооруженные группы почти полностью были уничтожены или
распались. Особенно жестокие черты эта политика приобрела после имевших место в последних числах июня и августа 1981 г. террористических актов, проведенных моджахидами и другими оппозиционными силами.
Побег Банисадра и М. Раджави открыл новую страницу в истории ИРИ. Отныне религиозно-политические деятели хомейнистского толка полностью завладели верховной властью в стране. Одновременно ускорилась консолидация ведущей части шиитского духовенства в политический слой, выполнявший миссию правящего класса.
Моджахиды и их союзники временами совершали внезапные, неожиданные нападения на базы подразделений «стражей исламской революции», на полицейские участки и т.д. Порою бои, начавшиеся в результате подобных партизанских рейдов, продолжались по 6-8 часов. Но их силы постепенно иссякали. В ходе карательных операций против вооруженной оппозиции разгрому и уничтожению подверглись штаб-квартиры и базы моджахидов, они несли большие потери. Многие из руководителей и активистов были арестованы, расстреляны. Считая дальнейшее тотальное противостояние исламским властям гибельным, руководство моджахидов решило перенести свою деятельность в западные провинции, граничащие с Ираком.
В указанных районах продолжались восстания курдов, выступавших за предоставление им автономии в рамках ИРИ.
Но уход с политической сцены М. Бехешти, М. Раджаи, М. Бахонара и других ярких фигур обусловил выход на первый план представителей новой фракции фундаменталистов. Они являлись выходцами из организации «Ходжжатие», легальная деятельность которой несколько позже по указанию Хомейни была запрещена.
Члены организации «Ходжжатие» представляли интересы ведущих купцов базара. Они выступали против разработки и осуществления системы мер, направленных на социальную поддержку неимущих слоев, а также не одобряли политику конфискаций.
В одной из своих общественных проповедей председатель Верховного суда Абдоль-Карим Мусави-Ардебили призвал к конфискации огромного массива недостроенных домов в столице, чтобы смягчить проблему жилья для бездомных семейств. Это предложение вызвало резкое недовольство представителей «Ходжжатие». Мусави-Ардебили исходил из того, что ко времени раз-
вала шахской власти одну седьмую часть населения Большого Тегерана составляли бездомные семьи. Члены «Ходжжатие» еще больше разгневались, когда Хашеми-Рафсанджани во время пятничной молитвы заявил, что большая часть богатства нации в прошлом состояла из старых земельных пожертвований и распределение доходов от них контролировалось богословами, и предложил навести порядок в этой области.
ВНаблюдательном совете активную деятельность развернули улемы, близкие к «Ходжжатие» (Ходжжат оль-Ислам АбольКасем Хазели и др.). Членам организации удалось занять важные посты в правительстве и других органах власти. В конце 1981 г. в правительстве Мусави четыре министра (X. Асгароулади, А. Тавакколи, М. Гарзаи и А. Парвареш) были тесно связаны с руководителем «Ходжжатие» Шейхом М. Халаби. Все они выступали выразителями интересов богатых купцов, владельцев крупных земельных участков в деревне и городе, зажиточных улемов.
Вначале 80-х годов Наблюдательный совет под предлогом несоответствия «принципам ислама» отклонил уже принятые меджлисом законопроекты об аграрной реформе, национализации (огосударствлении) внешней торговли (что, кстати, предусмотрено конституцией) и ряд других актов, так или иначе ущемлявших интересы крупных земельных собственников и торговой буржуазии. Некоторые члены правительства открыто защищали нуворишей (широкая общественность называет их «экономическими террористами»), представлявших собой верхушку торговой буржуазии. Пользуясь нехваткой продовольствия и предметов первой необходимости, они, с целью взвинчивания цен, в широких масштабах занимались укрывательством товаров и спекулятивными операциями. Вследствие целенаправленной деятельного наиболее реакционной группировки в иранском руководстве процесс национализации уже в 1981 г. был приостановлен. В 1982 г. Наметилась тенденция к возвращению части национализированных промышленных предприятий бывшим владельцам. Характерно, что в этот период, точнее в начале 1983 г., началась враждебная кампания в отношениипартииТуде и Советского Союза.
Твердые и последовательные хомейнисты тем не менее продолжали выступать за сохранение политической линии, ориентированной на социальную защиту наиболее обездоленных слоев населения. Лидерами этой группировки в начале 80-х годов были
Ходжжат оль-Ислам Сейид Али Хаменеи, Ходжжат оль-Ислам Али-Акбар Хашеми-Рафсанджани, аятолла Хосейн-Али Монтазери и ряд других хомейнистов. Мелкобуржуазная ограниченность и двойственность их социальной ориентации, привязанность к шиитским догмам хомейнистского толка не позволили им разработать серьезную политическую программу. В то же время нельзя отрицать наличие позитивных элементов в политической линии этой группировки. Борьба за продолжение общественных преобразований в рамках мелкобуржуазных представлений о социальном равенстве, несмотря на всю бесперспективность в широком историческом плане, оказалась способной вести к стабилизации внутриполитического положения. Одновременно в результате социально ориентированных мер и реформ произошли определенные перемены в улучшении материального положения «обездоленных». Одним из основных объектов, вокруг которого шла борьба между группировкой Хаменеи - Рафсанджани и сторонниками крупного капитала, был вопрос об экономическом строе ИРИ, а также о месте и функциях государственного сектора.
По сравнению с шахскими временами уже в первые послереволюционные годы рамки государственного сектора значительно расширились, так как в него были полностью включены: банковская система, гражданский флот, все крупные промышленные предприятия и страховые компании. Помимо этого, конституция объявляла национализацию (огосударствление) внешней торговли.
Укрепление и расширение материальной базы государства осуществлялось путем национализации частных и смешанных банков, страховых компаний, конфискации капитала и недвижимого имущества верхушки буржуазии и шахских приспешников. В результате поле деятельности крупного частного капитала значительно сузилось. Из Ирана был вытеснен иностранный капитал.
Сохранение частной собственности на средства производства (хотя сторонники «исламского» пути общественного развития выступали за ее строгое ограничение) давало частному капиталу, особенно верхушке торговой буржуазии, возможность использовать сложившуюся на внутреннем рынке ситуацию для получения сверхприбылей. Создавались препятствия на пути национализации внешней торговли, хотя она и предусмотрена конституцией ИРИ. Солидаризируясь с группировкой «Ходжжатие», муллы из Наблюдательного совета отвергли утвержденный парламентом
закон об огосударствлении внешней торговли на том основании, что он приведет к монополизации внешней торговли в руках государства, и подавит частную инициативу, что, по их мнению, противоречит «исламским принципам». Представители указанной группировки открыто выступали против расширения государственного сектора. Они считали, что мощный государственный сектор обязательно превращает государство в эксплуататора и способствует появлению тоталитарно-бюрократических черт, что ведет к сужению личной свободы граждан, к установлению диктатуры меньшинства над большинством. Отголосок подобных взглядов встречается и в конституции ИРИ, где (в ст. 43, п. 2) говорится о мерах, призванных предотвратить превращение правительства «в единственно крупного работодателя с неограниченными правами».
Характерно, что порою среди хомейнистов возникали противоречия относительно вошедших в конституцию принципов. В этом плане весьма показательны разногласия между Сейидом Али Хаменеи и Ходжжат оль-Исламом Мохаммед-Резой Мехдави-Кяни.
Мехдави-Кяни был выходцем из семьи богатого тегеранского богослова. Учился у Хомейни в Куме. При шахском режиме за свою политическую деятельность три раза сидел в тюрьме. Последний раз довольно долго - с января 1975 г. по ноябрь 1978 г. В сентябре 1981 г. он был утвержден меджлисом премьерминистром нового кабинета. Но после вступления А. Хаменеи на пост президента ИРИ ему пришлось подать в отставку. Причиной послужило его негативное отношение к радикальной позиции президента по таким вопросам, как аграрная реформа, национализация внешней торговли, а также жесткий курс на ликвидацию организации «Моджахедин-е халк».
Расширение государственного сектора, помимо всего, было связано с намерением нового режима лишить правую оппозицию - олигархов шахских времен - ее экономической базы. Имущество богатейших семей страны состояло не только из земельных участков, домов в городе и деревне. Им принадлежало значительное число промышленных предприятий, судов, других транспортных средств. Что касается наличных средств, т. е. капитала, то большая их часть была переведена на счета западноевропейских и американских банков.
Переход под контроль государства весьма существенного по
31 Зак. 65