Подогреть пищу в полевых условиях помогала солдатская смекалка: для этого использовалась пустая железная банка со специальной таблеткой для горения. В письмах упоминалось, что в связи с трудностями в доставке приходилось питаться два раза в день. В целом же солдаты признавали, что «еда была не так уж плоха» [Намсенс, 2009; O'Connell ; Dzierzynski, 1966].
С непривычной реальностью заграницы сталкивались во Вьетнаме и советские военнослужащие. В столовой гостиничного комплекса вьетнамцы «старались готовить те блюда, к которым мы привыкли у себя на Родине. Питание было нормальным», - отмечал В.Я. Конаков, участвовавший в боевых действиях во Вьетнаме в должности старшего группы по ремонту и эталонированию контрольно-измерительной аппаратуры ЗРК в 1971-1972 годах [Конаков, 2009]. По воспоминаниям А.И. Колесникова, старшего преподавателя по подготовке расчетов станции разведки и целеуказания, в ходе занятий, проходивших в джунглях, было организовано также вполне хорошее питание: «суп из сердцевины стеблей бананов, рис, колбаса, свинина, буйволятина, курятина и настоящая советская боржоми» [Незабываемый Вьетнам, 2013, с. 263]. Но встречалась и другая ситуация. В. А. Юрин, участник боевых действий во Вьетнаме во второй половине 1972 - начале 1973 годов, вспоминал о рисе «с камушками», когда зубы «можно сохранить», только «если не сжимать» мясо «из престарелых кур», «напряженку» с хлебом [Там же, с. 335].
Особую сложность создавала жара, из-за которой в течение первых двух недель приходилось выпивать много воды, чтобы преодолеть обезвоживание. При этом аппетит пропадал, и часто ели только первое блюдо, не притрагиваясь ко второму. Из напитков предпочтение отдавалось компоту из местных плодов, лимонаду, зеленому чаю. Необычным лакомством стал сахарный тростник, заменявший во Вьетнаме конфеты [Незабываемый Вьетнам, 2013]. Заметим, что моряки в Тихом океане, следившие за действиями американского флота, могли позволить себе такую роскошь, как рыбалку, вылавливая кальмаров, макрель и других морских обитателей [Там же].
В отличие от американцев, советские военнослужащие не могли рассчитывать на посылки из дома, однако в особых случаях - крупные победы, юбилейные даты и праздники - их посылало Министерство обороны с самыми «дефицитными во Вьетнаме продуктами»: черным хлебом и селедкой, сырокопченой колбасой, шпротами, шоколадом и печеньем. Именно эти продукты встречались с особой радостью. Черный хлеб и селедка для советских специалистов оставались «самым дорогим подарком», который могли привезти во Вьетнам [Незабываемый Вьетнам, 2013, с. 210, 344, 352; Конаков, 2009].
Стремление сделать местопребывание максимально похожим на привычный дом позволяло лучше преодолевать дискомфорт от нахождения в чуждой среде, и оно было характерно для представителей обеих стран. Главное же, как вспоминал полковник Л. Ф. Водорез, служивший во Вьетнаме в 1965 году специалистом по боевому управлению войск ПВО и ВВС, «ни изнуряющая жара с высокой влажностью, ни тропическая малярия, амебная дизентерия, фурункулез, радикулит, москиты, ни сырая вода, которую нужно кипятить по 2 раза, не могли сломить силу и дух СВС» [Незабываемый Вьетнам, 2013, с. 85].
Немаловажное значение для восстановления сил и поддержания морального настроя играла организация солдатского отдыха. Американский солдат проводил свой досуг на военной базе, где он находился в перерывах между выполнением боевых и тактических задач [Роннау, 2006]. Места для отдыха обычно напоминали местечковые бары в США: здесь можно было послушать радиоприемник или посмотреть телевизор, который, что примечательно, ловил только сигнал армейского телевидения, вещавшего преимущественно пропаганду, а также выпить пиво и поиграть в игровые автоматы [Намсенс, 2009; Роннау, 2006]. Для военнослужащих проводили открытые кинопоказы классических вестернов или приключенческих фильмов. «Впрочем, - как замечал ветеран войны В. Намсенс, - показы были не совсем нормальными, в них не было рекламы, которой мы бы тоже жадно насладились, потому что тосковали по всему американскому» [Намсенс, 2009]. Иногда по окончании воинской операции устраивались барбекю. Во всем этом проявлялось стремление организовать максимально приближенный к привычному домашнему быт для поддержания воинского духа.
Между тем советские специалисты в своих мемуарах концентрировали внимание на описании боевых задач, чем изображении досуга. Это можно объяснить тем, что основные усилия сосредотачивались на выполнении задания по созданию в кратчайшие сроки системы ПВО во Вьетнаме и обучению вьетнамских товарищей. В часы отдыха любимыми занятиями были соревнования по волейболу, песни под гитару, «настоящим праздником» становился показ советских фильмов [Незабываемый Вьетнам, 2013, с. 179-180, 345]. По воспоминаниям участников боевых действий, вьетнамское командование проявляло заботу о быте и отдыхе советских специалистов. В частности, устраивались поездки экскурсионного характера в Ханой и его окрестности, по историческим местам, оздоровительные поездки на море. Советские специалисты могли выйти в город за покупками. Не забывали и про идеологическую работу: периодически проводились лекции «о героических подвигах вьетнамского народа в борьбе с французами и американцами». Особый эмоциональный подъем вызывали творческие встречи с известными деятелями культуры, которые приезжали во Вьетнам [Конаков, 2009 ; Незабываемый Вьетнам, 2013, с. 358-359].
При внешней существенной разнице в питании и проживании, организации досуга общим для представителей двух держав, оказавшихся в чужой стране, стало то, что они одинаково проходили сложную адаптацию к новым условиям жизни, климату, скучали по своим традициям, привычной пище, дому. В противостоянии сторон это были равные условия, что только подчеркивает роль в разрешении военного конфликта морально-ценностного фактора.
Мотивация к службе и моральный дух солдат.
Мотивация и моральный дух, четкое целеполагание играют важнейшую роль в ведении боевых действий, направленных на достижение победы над противником. В США по мере разворачивания вьетнамского конфликта и роста боевых потерь усиливались антивоенные настроения. Страну сотрясали многочисленные митинги и демонстрации молодежи, собиравшие сотни тысяч участников. Первый массовый марш протеста студентов против войны во Вьетнаме был проведен уже в апреле 1965 года. Общественные настроения не могли не воздействовать на психологическое состояние отправлявшихся на вьетнамскую войну. Если в 1965 году до отправки на войну молодежи 20 % граждан США считали, что война - это ошибка, то уже к 1973 году так считали 60 % граждан [Война ... , 2017]. Показательна запись в дневнике ветерана Д. Паркса, датированная 7 декабря 1966 года: «Кажется, мы готовы отплыть. Моральное состояние солдат низкое, а мы ведь еще только начинаем свой путь». Тот же Паркс свидетельствует о слабой мотивации посланных на службу во Вьетнам, недостаточном осознании целей и смысла нахождения в этой стране: «28 января 1967 года. Кругом смерть. Я с радостью сбежал бы отсюда, но надо выполнять свои обязанности. Нам говорят, что это наша святая обязанность, но я ведь знаю далеко не все, и никто толком не объясняет нам, почему мы здесь, по крайней мере никто не объясняет так, чтобы это было понятно. Иногда меня одолевают сомнения - то ли мы помогаем вьетнамскому народу, то ли приносим ему горе и причиняем ущерб» [Паркс, 1972]. Безусловно, подобные рассуждения были характерны для тех участников военного конфликта, которые обладали склонностью к рефлексии.
Существовали и иные настроения. Авторы воспоминаний о войне указывают, что солдат - военнослужащих армии США - можно было разделить на два типа. Первый тип - это так называемый «лайфер», что означает «любитель войны». Целью лайфера было выиграть войну, не считаясь с потерями среди личного состава. Они любили войну за ту власть, которую она им дает над подчиненными. Ветеран войны Кристофер Роннау отмечал, что встречал среди них лишь немного хороших людей, большинство же были «плохие люди», которые редко понимали то, что чувствуют бойцы. Второй тип солдата - «нелайфер». К ним относились, как правило, солдаты, попавшие под призыв. Их единственное желание на войне, как признавал К. Роннау, было уехать домой «одним куском» и помочь своим товарищам сделать то же самое [Роннау, 2006].
Довольно популярным способом выражения своего отношения к войне среди американских военнослужащих стали надписи на касках. Анализ этого любопытного источника позволяет получить дополнительную информацию по данному аспекту. Для солдат-«любителей войны» наиболее характерны были «воинствующие» рисунки и надписи. К примеру, встречались такие надписи, как «убиваю коммунистов для мамы» [Надписи ... , 2011] или «мама, можно я выйду убивать сегодня ночью?» [Stanton, 1989].
«Нелайферы» делали антивоенные надписи, подчас с долей юмора. Примечательна встречавшаяся на касках надпись «рожденный проигрывать» [Роннау, 2006]. Многие солдаты отсчитывали свою командировку во Вьетнаме и вычеркивали на каске месяцы, проведенные на фронте [Фото ... , 2009].
Особо показательна достаточно часто встречавшаяся надпись: «война - это ад» [Vietnam ... , 2015]. Ощущение от войны во Вьетнаме как аде на земле передано в посланиях американских солдат домой, в их военной поэзии. «Если есть место, называемое адом, то это, несомненно, оно, и мы должны быть учениками дьявола, выполняющими всю его грязную работу. Я продолжаю спрашивать себя, если есть Бог, то как, черт возьми, молодые люди, у которых есть так много, ради чего жить, должны умирать», - пишет в мае 1968 года жене солдат С. Хомиски [Homiski, 1968]. Не менее показательны стихи Г. Джоунса, служившего во Вьетнаме с ноября 1968 по октябрь 1969 года: «В ночи мои страхи держат меня в своих тисках. В ночи мои страхи сковывают мою душу холодным ужасом. Прислушайтесь к раскатам грома, когда он разрывает на части тех, кто прячется в ночи. Слушайте ангела смерти, когда он смеется над умирающими, когда он забирает их души из этого ада на земле в другой» [ Jones].
Доходившие вести об антивоенных волнениях в стране только усиливали сомнения американских военнослужащих в справедливости войны, которую вела их армия. «Прочитал присланные. вырезки из газет, в которых рассказывается о волнениях там, в Штатах. У меня в голове все перепуталось, пишут о жестокости полиции и других подобных фактах. Я начинаю все больше и больше задумываться: справедлива ли война, которую мы ведем?», - замечал Д. Паркс в дневниковой записи от 11 августа 1967 года [Паркс, 1972].
Какого-либо широкого общественного мнения об участии советских военных специалистов во вьетнамской войне в Советском Союзе не могло сложиться, поскольку этот факт долгое время был окутан секретностью, а первые данные стали появляться только в 1989 году [Война . , 2000]. В тот период об этом ходили только слухи.
Воспоминания советских специалистов показывают, что вследствие систематической воспитательной работы, проводившейся политработниками, у них формировалась осознанная четко выраженная мотивация для службы во Вьетнаме, основанная на признании интернационального долга перед братским вьетнамским народом, а также необходимости отражения агрессии «американского империализма». В отличие от американцев, они хорошо осознавали свои боевые и политические задачи, важнейшей из которых было оказание помощи «вьетнамским товарищам обрести независимость своей Родины» [Незабываемый Вьетнам, 2013, с. 342-348]. «А ведь мы оказывали интернациональную помощь народу Вьетнама, отражающему агрессию, ведущему справедливую войну Сопротивления, и нам нечего было стесняться... Во многом благодаря нашей помощи Вьетнам победил и стал единым и свободным государством, и мы гордимся этим», - вспоминал Н. Н. Колесник [Война ... , 2000].
Прямо противоположное умонастроение зафиксировано в ряде записей дневника Д. Паркса, в том числе упоминавшихся выше. Характерна также запись от 15 мая 1967 года: «Но я-то знаю, что такое война, и знаю, что сыт ею по горло. Здесь, на войне, я понял, что во многом заблуждался». И одна из наиболее показательных записей - за день до отъезда, 9 сентября 1967 года: «У меня никогда не было чувства, что я сражаюсь за какое-то справедливое дело» [Паркс, 1972].
Проведенный контент-анализ привлеченных источников показывает, что по частоте упоминаний отношение советских военнослужащих к войне определялось такими понятиями, как «родина» (8), «победа» (7), «честь и долг» (7) [Незабываемый Вьетнам, 2013]. У американских военнослужащих война ассоциировалась прежде всего со «смертью» (141) и «кошмаром» (60) [Брекк, 2009 ; Намсенс, 2009 ; Герр, 2016 ; Роннау, 2006 ; Мейсон, 2010-2021 ; Сайтс, 2013 ; Фимстер, 1996 ; Mills, 1992]. Обращает на себя внимание тот факт, что два последних слова отсутствовали в привлеченных воспоминаниях советских граждан. Все это свидетельствует о существенной разнице между моральным духом представителей двух держав, участвовавших в конфликте, определявшимся наличием или отсутствием четкой мотивации, осознанием своего долга и соответствующим восприятием происходивших событий. Это ощущали и сами советские военные специалисты. Осмысливая поражение США во Вьетнаме, В. И. Тодорашко, участник боевых действий в ДРВ в 1965-1966 годах, наряду с героической борьбой вьетнамского народа и бескорыстной помощью Советского Союза выделил моральный фактор как «самый главный в этой борьбе» [Незабываемый Вьетнам, 2013, с. 162].