11.06.1920 г. Наркомат торговли и промышленности был преобразован в Наркомат внешней торговли (НКВТ) и назначен единственным полномочным органом по ведению всех торговых операций с иностранными контрагентами. Подтверждение полномочий НКВТ последовало в Декрете от 04.12.1920 г. «О ввозе из-за границы и обратном вывозе за границу иностранных товаров (временные правила») [15]. Согласно данному краткому документу, «до возобновления нормальных торговых сношений с иностранными государствами … к ввозу в пределы Р.С.Ф.С.Р. допускаются только товары, приобретенные или разрешенные к ввозу Народным Комиссариатом Внешней Торговли или уполномоченными им на то учреждениями, организациями и лицами». Все остальные товары, ввезенные на территорию страны, объявлялись контрабандой и подлежали конфискации. Декретом устанавливались также правила, подлежащие применению в отношении товаров, прибывших к моменту изменения нормативного регулирования в пограничные пункты, но не прошедшие таможню: такие товары могли быть выкуплены Наркоматом Внешней Торговли (или его уполномоченными), в противном случае, у поставщика было три дня на вывоз товаров обратно за рубеж, после чего следовала конфискация. Отметим, что данные правила формально продолжали действовать до 1925 г., когда они были отменены в связи с принятием Таможенного устава [16].
Состояние внешней торговли в рассматриваемый период характеризует М. Я. Кауфман: «Период сугубо централизованной торговли существовал до начала 1922 г., и, если эта форма организации могла иметь место, то только потому, что вся хозяйственная жизнь РСФСР носила характер военного хозяйства с централизацией всех распределительных и снабженческих органов. Несовершенство этого универсального торгового дома, каким являлся в ту пору НКВТ, не отрицали, понятно, и руководители внешней торговли. Однако, они считали, что внешняя торговля в руках государственной власти является орудием, при помощи которого в страну ввозится лишь самое необходимое для ударных отраслей и вывозится ею накопленное для покрытия расходов по импорту, что задача экономической защиты страны от капиталистической интервенции придает монополии внешней торговли политическое значение, и что, наконец, организационные ошибки и недостатки неизбежны в первый период строительства внешней торговли» [6, с. 26].
Оборот российской внешней торговли пострадал не только от мер, вводимых новым правительством внутри страны. Серьезный урон внешнеторговым связям был нанесен установлением экономической блокады, которая формально была объявлена Антантой только в октябре 1919 г., но фактически блокада началась сразу после Октябрьской революции (США отказались торговать с большевиками уже в ноябре 1917 г., а в начале 1918 г. их примеру последовали Англия и Франция). После выхода России из Первой мировой войны и отказа большевиков платить по долгам «старой» России (согласно п. 3 Декрета ВЦИК об аннулировании государственных займов от 21.01.1918 г. (03.02.1918 г.), «безусловно и без всяких исключений аннулировались все иностранные займы» [17]) экспорт прекратился почти полностью, да и объемы импорта очень существенно уменьшились. Формальное завершение блокады России со стороны европейских стран пришлось на январь 1920 г., когда Верховным Советом Союзников было принято соответствующее решение, однако в реальности блокада продолжалась. Первым торговым партнером Советской России стала Эстония, с которой 02.02.1920 г. был заключен мирный договор, а с 18 апреля этого же года через русско-эстонскую границу начались поставки товаров. Впоследствии в 1920 г. были заключены мирные договоры с некоторыми другими странами: 12.07.1920 г. с - Литвой, 11.08.1920 г. - с Латвией, 14.10.1920 г. - с Финляндией. Со своими исторически основными партнерами - Великобританией и Германией - советская Россия урегулировала взаимоотношения только в 1921 г. Представляется, что реальное возрождение внешней торговли России можно связывать с восстановлением связей именно с этими контрагентами.
Еще одно затруднение, возникшее у большевистского правительства в области внешней торговли, было связано с существованием «золотой блокады». Ее суть состояла в «организованном отказе европейских банков принимать в уплату советское золото по его действительной рыночной стоимости под тем мнимым предлогом, что принимающий такое золото банк подвергает себя риску претензий со стороны кредиторов России, оспаривающих право Советского Правительства распоряжаться этим золотом» [6, c. 9]. Эта проблема усугублялась тем, что золото было фактически единственным средством расплатиться за импортные товары, поскольку, как уже было сказано выше, экспорт товаров из России был практически парализован, источники получения валютных средств отсутствовали, со стороны зарубежных кредитных организаций в отношении советского правительства осуществлялась «кредитная» блокада. Поскольку на Западе опасались принимать русское золото, России на каждой сделке приходилось терять примерно 15-25% ее стоимости. Фактическое прекращение «золотой» блокады произошло лишь в марте 1921 г.
Точная оценка объемов внешней торговли за рассматриваемый период практически невозможна из-за отсутствия полной статистической информации. Мы брали за основу данные, собранные М. Я. Кауфманом [7], а также сведения из нескольких статистических сборников [19-22]. Следует отметить, что в работе М. Я. Кауфмана «Внешняя торговля России (1918-1921 гг.)», несмотря на название, приводятся и некоторые сведения за 1913-1917 гг. К сожалению, в данном исследовании можно наблюдать некоторые неточности и неясности (например, на разных страницах приводятся несовпадающие друг с другом цифры; данные приводятся в ценах разных лет, что исключает возможность сопоставления; в 1913-1915 гг. информация дается по всем границам, в 1916-1919 гг. - только по европейской; отсутствуют данные по импорту за 1914-1917 гг. (что, правда, учитывая название книги, вполне логично, и т.д.). Основным достоинством этой работы можно назвать распределение данных по внешнеторговой деятельности России по весу и стоимости по товарным группам, которые в тот момент входили в структуру этой деятельности.
Данные, приводимые в Статистических сборниках, также, к сожалению, обладают определенными недостатками, поэтому их едва ли стоит воспринимать как неопровержимо верные (последние дореволюционные годовые данные датированы 1915 г.; после этого до конца 1917 г. публиковались не годовые, а ежемесячные обзоры, причем только по европейской границе. В результате, данные до 1915 г. включительно приводятся по всем границам, а за 1916-1917 г. - только по европейской границе с учетом Кавказско-Черноморской границы и торговли с Финляндией. В Сборнике 1918-1927/28 [19] по всем границам даются сведения за 1913-1916 гг.; за 1917 г. показана «вся торговля по европейской границе и частично по азиатской границе». К сожалению, показатели в различных источниках не всегда совпадают (а иногда не совпадают данные даже внутри одного издания), цифры можно рассматривать только в качестве ориентировочных. Отметим также, что до 1917 г. включительно оценка (экспорт - FOB, импорт - CIF) происходила в текущих ценах. Начиная с 1918 г., расчет велся в довоенных расценках. «Означенные довоенные расценки получены для каждой отдельно учитываемой товарной позиции путем деления стоимости привоза или вывоза на количество, согласно данных таможенной статистики за 1913 г.» [19, С.VIII].).
Так или иначе, статистические данные позволяют уверенно утверждать, что с началом войны сальдо российской внешней торговли стало отрицательным (и оставалось таковым в течение всего рассматриваемого периода). Объемы экспорта существенно сократились (падение началось уже в 1914 г. и продолжалось в течение всего рассматриваемого периода, за исключением 1916 г.). Во многом это было связано с запретительной политикой государства, препятствующей вывозу товаров за рубеж.
Данные по экспорту товаров из России в рассматриваемый период приведены ниже в Таблице 1 (здесь и в Таблице 4 далее знаком «*» отмечены данные М. Я. Кауфмана, которые отличаются от его же цифр, приводимых на других страницах - данные, указанные в таблице, чаще всего получены расчетным путем. Данные за 1916-1919 гг. приведены по европейской границе; по поводу данных за 1920-1921 гг. в работе М. Я. Кауфмана нет четкого указания на то, по каким именно границам собраны сведения (с большой долей вероятности данные приведены только по европейской границе). Данные до 1919 г. приведены в текущих ценах, в 1920 г. - в довоенных ценах, в 1921 г. - в ценах 1913 г. Представляется, что в 1920-1921 г. речь идет о «средних» довоенных ценах, хотя следует отметить, что данные М. Я. Кауфмана отличаются от данных в «средних» довоенных ценах из Сборника 1918-1927/28 [19]).
Если отталкиваться от приведенных в Таблице 1 объемов экспорта по весу, можно утверждать, что количество товаров, вывезенных из страны в довоенном 1913 г., превышало количество товаров, экспортированных за последующие 7 лет: так, в 1913 г. из России вывезли товары общим весом в 1 472 млн пудов, а за период с 1914 по 1921 г. включительно - 1 184 млн пудов. При анализе стоимостных показателей данное соотношение не наблюдается. Представляется, однако, что рассмотрение показателей экспорта по весу является более объективным в виду существенного колебания цен в рассматриваемый период, а также в связи с тем, что данные в различных источниках за различные годы приводятся с применением разных расчетных показателей - текущих цен, цен 1913 г. и т.п.
Наглядно видно, насколько существенно упали объемы экспорта после смены власти в стране в 1917 г.: так, в революционном 1917 г. из России было вывезено товаров общим весом в 60 млн пудов, в 1918 г. - только 2 млн пудов, в 1919 г. - чуть более 52 тыс. пудов (из них 51 тысяча пудов приходилось на жизненные припасы, остальное - на сырье, а весь экспорт направлялся на территорию Украины), в 1920 г. был вывезен 1 млн пудов товаров. После возобновления официальных торговых сношений с другими странами объемы экспорта стали возрастать.
Сам характер экспорта в течение рассматриваемых лет претерпевал существенные изменения: если доли «жизненных припасов и животных» и «сырья и полуобработанных материалов» по весу в 1913-1914 гг. почти одинаковы, то в последующие годы доля сырья в экспорте заметно возрастает. Если же сравнивать данные по стоимости экспорта, то стоимость вывезенного сырья становится выше с 1916 г., в то время как в предшествующий период более высокой была стоимость вывоза продовольственных товаров.
Стоит, впрочем, не забывать, что во время гражданской войны территория страны была поделена на участки, находящиеся под контролем противодействующих сил. Белое движение, очевидно, не подчинялось мерам, предпринимаемым советским правительством, и пыталось осуществлять собственную политику в области внешнеторговых операций. Статистических данных, свидетельствующих о точных объемах торговли белого правительства, нет, однако некоторая информация, касающаяся экспортных операций белого правительства, все же в литературе присутствует. В частности, С. В. Карпенко приводит данные о вывозе хлеба в 1920 г. со ссылкой на подсчеты проживавшего в Крыму экономиста, профессора П. П. Гензеля: в августе-октябре 1920 г. правительством Врангеля было экспортировано 6 млн. пудов ячменя [23, с. 125]. При этом, как указывает далее С.В. Карпенко, при осеннем отступлении белой армии в портах Северной Таврии остались невывезенными еще 3-4 млн пудов зерна [23, там же].
Как видно из Таблицы 1 выше, по данным, приводимым М. Я. Кауфманом, из советской России в 1920 г. был вывезен всего 1 млн пудов товаров. Вывоз же белого юга России, очевидно, не ограничивался указанным выше объемом ячменя, в частности, С. В. Карпенко указывает, что до введения белогвардейским правительством государственной монополии на вывоз зерна «с апреля до 1 июля частный экспорт из Таврии зерна - ячменя и вывезенной в обход запрета пшеницы, которую зачастую просто перемешивали с ячменем - составил около 1 млн. пудов» [23, с. 122].
Таким образом, экспорт хлеба с территории, занятой белыми войсками, только за период с апреля по октябрь 1920 г. составил минимум 7 млн пудов. Если учитывать данную информацию, то, очевидно, расклад групп товаров в экспорте по весу будет существенно отличаться от приведенного на Графике 1.
Основными торговыми партнерами России до революции были Великобритания, Франция, США и Финляндия, которая фактически выполняла роль транзитной страны - основная часть товаров, вывезенных в Финляндию, впоследствии оказывалась в Германии. В вопросе распределения объемов экспорта по странам во время гражданской войны в литературе обнаруживаются серьезные расхождения. Так, распределение экспорта по странам в 1918 г. в Статистическом сборнике 1918-1940 гг. [20] и в работе М. Я. Кауфмана [7] не сходится (в этих двух источниках показатели рассматриваются в разных ценах - у М. Я. Кауфмана - в текущих, в Сборнике - в довоенных; соответственно, общая сумма экспорта у М. Я. Кауфмана обозначена в 73 677 тыс. руб., а в Сборнике - 8 105 руб.; таким образом, при сравнении показателей необходимо обращать внимание не на абсолютные цифры, а на соотношение между странами), Согласно Сборнику, больше всего товаров в 1918 г. было вывезено в Швецию (на 2,5 млн руб.), Великобританию (2 млн руб.), Финляндию (1,3 млн руб.), Данию (0,8 млн руб.), США (0,7 млн руб.) и Германию (0,6 млн руб.). М.Я. Кауфман приводит следующие данные: «по странам вывоз распределяется в следующем порядке: на первом месте Дания - 18 065 т. р., на втором Швеция - 16 043 т. руб., на третьем Германия - 14 193 т. руб., на четвертом Англия - 10 209 т. руб., затем Финляндия и Соединенные Штаты» [7, с. 12]. Как видно, порядок стран по их роли в торговле с Россией в двух источниках совершенно не совпадает.
Общее представление о распределении экспорта по странам в рассматриваемые годы можно получить из данных, приведенных в Таблице 2.
Объемы импорта в рассматриваемый период были, как уже было указано, выше, чем объемы экспорта. В то же время в 1915 г. вес импортированной продукции снизился по сравнению с 1914 г. в 2,7 раза, стоимость импорта при этом незначительно выросла; в 1916 г. объем импорта по весу по сравнению с предыдущим годом незначительно увеличился (с 240 млн пудов до 250 млн пудов), в 1917 г. - вновь сократился до 178 млн пудов. При этом с 1916 г. стоимость ввоза фабричных и заводских изделий стала оказываться выше, чем сырья и полуобработанных материалов. Обращают на себя внимание довольно высокие показатели (особенно в 1917 г.) группы товаров «другое - для государственной надобности»: до 1916 г. эта группа в отчетах о ввозе товаров не фигурировала.
Необходимо обратить внимание на то, что попадание продукции в Россию совсем не означало то, что она немедленно доходила до потребителя: во время войны подавляющее большинство товаров импортировалось в Россию через Архангельск и Владивосток, далее перевозилось по стране по железной дороге, однако пропускная способность железных дорог была низкой. Как отмечает Л. Б. Кафенгауз, «необходимо принять во внимание, что статистика внешней торговли считает товар привезенным, раз он перешел через границу и зарегистрирован в таможне после уплаты всех пошлин и сборов. Указанные цифры говорят, главным образом, о том количестве товаров, которые были зарегистрированы в таможнях Архангельска и Владивостока. Вследствие трудности доставки грузов многие из привезенных во Владивосток и Архангельск товаров лежали на таможенных складах в течение нескольких лет, и фактически ввоз иностранных товаров на места потребления в течение войны был еще ниже» [24, с. 173].
Что касается ввоза товаров в Россию после Октябрьской революции, то тут также, как и в контексте экспорта, можно констатировать грандиозное падение объемов после 1918 г.: так, в 1913 г. в Россию было ввезено товаров общим весом 936,5 млн пудов, в 1918 г. - 11,5 млн пудов, в 1919 г. - всего 521 тыс. пудов, в 1920 г. -5,2 млн пудов, в 1921 г. - 55,3 млн пудов.
Таким образом, можно говорить о том, что импорт начал восстанавливаться в 1920 г. и его восстановление продолжилось в 1921 г.; с другой стороны, если сравнить эти данные с 1913 г., то, скорее, можно согласиться с мнением о том, что в первые послереволюционные годы импорта фактически не было. Стоит, представляется, обратить внимание на показатели 1918 г.: в этот год уже фактически началась экономическая блокада, но данные демонстрируют сравнительно большие поставки (особенно, по сравнению с 1919 г.), которые можно объяснить «лишь случайным прибытием их в первые месяцы 1918 г., по старым заказам» [7, с. 10].