Хорошей формой завершения интервью является финальное резюме, которое, в частности, нередко позволяет получить какую-то дополнительную информацию или сделать обобщения. Резюме может быть высказано либо респондентом по просьбе интервьюера, либо самим интервьюером с просьбой к респонденту его прокомментировать, ответив на вопросы, правильно ли оно, верно ли в нем расставлены акценты, не упущено ли что-либо существенное и т.п.
Работа интервьюера не заканчивается в момент выключения диктофона. Об этом хорошо пишет Э.Чамокова, которую следует процитировать полностью: «Конец интервью – очень ответственная часть. К этому времени интервьюер обычно утомляется. После того, как выключен магнитофон, он считает, что его работа закончена, а для респондента часто это сигнал к откровенной долгой беседе по волнующей его теме. Созданная атмосфера раскованности, проявляемый интерес к собеседнику вызывают доверие к интервьюеру. Респондент легко переходит на личные проблемы, порой он готов обсуждать их часами. Иногда в этом разговоре возникают темы, релевантные тематике опроса». В связи с этим интервьюеру следует дать совет не торопиться убирать диктофон после его выключения и быть готовым (с разрешения респондента) снова его включить. «Момент выключения диктофона – отмечает Т.Шумилина, – психологически интересен тем, что респондент расслабляется, напряжение спадает, он чувствует себя свободнее. Именно в этот момент он может припомнить что-то важное, обронить какие-то интересные замечания, дополнить свой рассказ. Опытные интервьюеры используют этот момент, чтобы получить сведения, отличающиеся «неформальным» характером».
В этих случаях интервьюер должен преодолеть усталость (да, что делать, у него такая непростая профессия). Надо пойти навстречу собеседнику. К этому обязывает долг благодарности – на него только что честно работали. Следует помнить: интервью должно закончиться так, чтобы всегда можно было вернуться к этому человеку как к респонденту».
После обработки текст интервью целесообразно давать респондентам для уточнения. Это желательно как с этической точки зрения, так и с точки зрения уточнения полученной информации. Практика показывает, что иногда уточнения и дополнения респондентов бывают весьма существенными. Вот пример комментария респондента к своему собственному интервью:
Вопрос: «Вы ознакомились с текстом Вашего предыдущего интервью. Что Вы можете сказать по этому поводу?».
Ответ: «Да, я прочитал этот текст и могу отметить некоторое несоответствие тому, что я в действительности хотел сказать. Во-первых, это несоответствие связано с тем, что Ваши вопросы были для меня неожиданными, и я не всегда успевал продумать ответ. Во-вторых, я должен отметить в этом тексте некоторые «перегибы». По-видимому, они возникли из-за того, что я хотел показать, где и как возникают недостатки, поэтому и акцентировал свое внимание на той стороне деятельности, где этим недостаткам легче всего проявиться. Многое в планировании материально-технического снабжения жестче и строже, чем это показано в тексте предыдущего интервью. Но общее впечатление таково, что в целом картина получилась верная, а искажения касаются лишь деталей».
Отметим, что, хотя респондент назвал недостатки предыдущего интервью лишь деталями, их подробный анализ составил еще одно интервью, по объему превышающее первое. Лишь после этого действительная картина функционирования материально-технического снабжения стала более или менее ясной.
Публикация текста интервью в печати должна стать предметом отдельного разговора с респондентом. Недопустимо публиковать интервью без разрешения, так как это в том или ином отношении может нанести ущерб респонденту. Иногда респонденты дают согласие на анонимную публикацию. В этом случае интервьюер вместе с респондентом должны вместе тщательно изучить текст, чтобы исключить из него те детали, которые могут способствовать «опознанию» респондента. Это очень важный и обязательный этап подготовки к публикации, поскольку многие детали, нейтральные и «невинные» с точки зрения интервьюера, в действительности могут привести к раскрытию личности респондента. Запрет респондента на публикацию ни при каких условиях не должен нарушаться.
п.3.8.1. Проблема редактирования
Независимо от способа записи интервью, первым этапом его обработки является составление письменного текста (стенограммы) высказываний респондента. Опыт проведения обследований показывает, что магнитные записи и записи от руки, сделанные по ходу интервью, не могут быть использованы в качестве первичного материала для их осмысления и обработки. Работа с фонограммами или с неразборчивыми записями затруднена до такой степени, что становится практически невозможной. В связи с этим, дешевле, проще и результативнее затратить часть финансовых средств исследователя на изготовление отпечатанных на компьютере стенограмм.
Спорным является вопрос о целесообразности редактирования стенограмм интервью. Противники редактирования выдвигают общеизвестные аргументы, связанные с тем, что в процессе редактирования и «олитературивания» текста в него могут вноситься значительные искажения. В учебных пособиях по интервьюированию данная точка зрения преобладает. Практика, однако, порой показывает иное. Все известные нам научные работы, выполненные на основе метода глубокого интервьюирования, и содержащие в тексте фрагменты из интервью, показывают, что эти фрагменты были подвергнуты значительной литературной редакции. В качестве примера приведем два отрывка из интервью, опубликованные в книге Д.Гилберта и М.Малкея.
1. «Интервьюер: «Считаете ли Вы свое нынешнее исследование проверкой модели чередующихся участков или уточнением ее деталей?».
Лимэн: «Вовсе нет. Возможно, мы получили дополнительные данные в пользу идеи чередующихся участков. Но в основном мы ставим целью просто исследовать каталитический участок, а не подвергнуть модель дальнейшей проверке».
2. «Он упрямец. Он пытается приспособить данные, не укладывающиеся в его представления, и с этой целью выстраивает сложнейшие объяснения. Думаю, пора ему кончать с этим, ведь тут он, видимо, заблуждается. Не в том беда, что, сталкиваясь с фактами, которые противоречат его идеям, он пытается найти им объяснение. Это не так уж плохо, и я не за это его критикую. Беда, что его объяснения столь сложны, что впору отказаться от них и начать все сначала».
Для каждого, кто занимался интервьюированием и расшифровкой стенограмм интервью очевидно, что перед нами образцы отредактированного текста. Устная речь, буквально перенесенная на бумагу, выглядит совершенно иначе: в ней много незаконченных фраз, неточно выраженных мыслей, различных оговорок, пропусков мыслей, междометий и т.п. Дословно записанные тексты интервью плохо читаются и трудны для восприятия. Для использования в отчетах и, тем более, для публикации в СМИ такие тексты, как правило, бывают абсолютно непригодны. Отметим здесь же, что вариант «нулевого редактирования» в определенном смысле просто нереализуем, поскольку превращение устной речи в письменную требует, как минимум, расстановки знаков препинания и абзацев, которые в устной речи как таковые отсутствуют.
По-видимому, наиболее приемлемым компромиссом между точками зрения сторонников и противников редактирования было бы сохранение в архиве организации всех трех вариантов интервью: устного (в виде фонограммы), письменного неотредактированного и письменного отредактированного.
Решение о редактировании текстов интервью должно быть принято исходя из двух групп факторов. Первая группа – это характер целей интервьюирования. Если тексты интервью предполагается давать для ознакомления определенному кругу лиц или публиковать, то это является аргументом в пользу их редактирования. Если же исследователь хочет подвергнуть эти тексты количественной обработке методом контент-анализа, то их, пожалуй, лучше оставить такими, каковы они есть.
Вторая группа факторов зависит от направленности интервью и от специфики респондентов. Если предмет интервью таков, что вызывает у респондентов трудности в вербализации, то лучше, наверное, не рисковать и перенести текст на бумагу в виде неотредактированной стенограммы. Это связано с тем, что в таких интервью респонденты очень часто выражаются неясно или неточно. В этом случае действует правило: лучше оставить неясные куски текста такими, как они есть, чем необоснованно «прояснять» их в ходе редактирования. Существует, однако, и противоположный случай, когда респондент выражает свои мысли ясно и связно, и у исследователя не возникает сомнения в правильности их понимания. В случае, если интервью предназначено для прочтения другими людьми, редактирование текстов представляется вполне оправданным.
Поскольку вариант «нулевого редактирования» не требует каких-либо специальных методических приемов, дальнейшая часть данного параграфа будет посвящена описанию методических принципов «максимального» редактирования, т.е. принципов превращения устной речи в стилистически грамотную письменную речь. Указанные принципы не являются изобретением автора данной книги. Они заимствованы им из источников, хорошо известных журналистам и редакторам, но почти незнакомых социологам.
Стилистику часто путают с «олитературиванием», «беллетризацией» и иными искажениями, которые вносятся при редактировании в исходные тексты. Такая трактовка имеет право на существование, если судить о стилистике по практической деятельности редакторов бывших советских и некоторых современных печатных изданий. На самом деле задачей стилистики является не внесение искажений, а их исправление благодаря более точному использованию имеющихся в языке средств выражения.
Ниже в данном параграфе будут рассмотрены три аспекта редактирования: 1) стилистическая обработка фраз и их сочетаний (своего рода «микроуровень» редактирования); 2) логический контроль; 3) формирование текстовой композиции (последнее может быть охарактеризовано как «макроуровень» редактирования).
Стилистическая обработка фраз. Специфика редактирования текстов интервью состоит в том, что исходные высказывания респондентов делаются в устной форме. Эти устные высказывания в результате редактирования должны превратиться в стилистически грамотную письменную речь.
Психологи и лингвисты различают понятия внутренней, устной и письменной речи, отмечая, что каждому из видов речи присущи свои особые закономерности. С точки зрения этой классификации процесс редактирования интервью – это процесс превращения устной речи в письменную. Однако для правильного понимания данного процесса следует отступить на шаг назад и обратиться к процессу интервьюирования, который для респондента означает превращение внутренней речи в устную. Устная речь становится, таким образом, своего рода промежуточным продуктом, сочетающим в себе элементы двух смежных видов речи. Внутренняя речь тождественна процессу молчаливого мышления человека. Она в какой-то мере напоминает бытовой диалог двух очень близких между собой людей. Внутренняя речь полна сокращенных и условных выражений, ясных только для того, кто ею пользуется. В бытовом диалоге то, о чем идет разговор, известно собеседникам с самого начала. Поэтому в ней многие элементы мыслей и предложений могут быть опущены, поскольку они и так ясны из контекста. В еще большей степени такие пропуски характерны для внутренней речи, в которой нет законченных фраз с подлежащим и сказуемым, а мелькают лишь отдельные, наиболее важные опорные слова, вбирающие в себя для мыслящего все необходимое содержание. Существенная особенность внутренней речи заключается также в том, что слова в ней часто приобретают особый, расширительный смысл, связанный с опытом говорящего и его взглядами на жизнь. Как отмечает Л.Выготский, внутренняя речь очень часто протекает таким образом, что говорящий высказывает целые фразы, произнося про себя только одно подлежащее. К примеру, ожидая на трамвайной остановке и видя приближающийся трамвай, человек может отреагировать на это произнесением про себя короткого подлежащего «Б», что в развернутой формулировке означало бы: «трамвай «Б», который я ожидаю, чтобы туда-то поехать, наконец пришел». Здесь необходимым и достаточным оказалось только подлежащее. Сказуемое и другие элементы предложения остались в уме, подобно тому, как школьник оставляет в уме при сложении переходящие за десяток остатки.
Естественно, что передавая это «Б» в письменной речи, надо объяснить всю приведенную здесь ситуацию, воссоздать ее. Это требует от человека определенной работы, умственных усилий. Переход от внутренней речи к «внешней» всегда труден. Легче он происходит при переходе к устной, значительно труднее – при переходе к литературной письменной речи.
Устная речь, как было сказано, во многом напоминает внутреннюю, точнее, несет в себе заметные ее следы. В бытовой речи, особенно если говорят люди, близкие между собой, понимающие друг друга с полуслова, противоречие между словом и предметом снимается наличием окружающей обстановки (предмета разговора), а также близостью внутренней речи людей, имеющих сходный жизненный опыт и принадлежащих к одной субкультуре.
Письменная речь коренным образом отличается от разговорной. Отличия эти следующие: а) отсутствие общей для говорящих житейской обстановки и житейского опыта, облегчающих взаимное понимание; б) отсутствие помощи со стороны жестов, мимики, интонации. В письменной речи это должно быть компенсировано обогащением словаря, преимущественно за счет отвлеченных понятий, и усложнением синтаксиса.
Как указывается в учебниках по литературной стилистике, цель редактирования заключается в том, чтобы добиться полного совпадения мысли и ее словесного выражения. Словесное оформление мысли может быть, таким образом, точным или неточным. Неточности, отклонения в выражении мысли, вызванные неправильным ее «оформлением», носят название стилистической ошибки. Работа, направленная на преодоление стилистических ошибок, или ошибок смысла, связана с сопоставлением трех элементов:
самой мысли или изначального ее замысла, выраженного первоначально во внутренней речи автора;
фактического словесного оформления этой мысли;
нормативных требований языка, придающих высказываниям характер однозначности и способствующих тем самым осуществлению коммуникативных функций языка.
Нормативные требования или норма языка – это совокупность установившихся в данном обществе и в данную эпоху правил общественного пользования языком. Норма языка подпадает под дюркгеймовское определение социального факта. В этом смысле она существует объективно и обладает принудительной (обязательной) силой. Обязательность языковой нормы не исключает определенной ее вариабельности, поскольку одна и та же мысль может быть выражена несколькими различными способами. Вместе с тем вариабельность нормы не означает наличия произвола и анархии в языке, которые бы снизили или свели к нулю его коммуникативную функцию. Несмотря на некоторую неопределенность и вариабельность языковой нормы, каждая мысль и каждое выражение могут быть подвергнуты сопоставлению с нормой, в результате чего будут обнаружены правильность либо неправильность их словесного оформления.
В текстах отступления от языковой нормы часто бывают связаны с внутренней речью автора. При перестройке внутренней речи во внешнюю (устную или письменную) всегда остаются следы первой. Эти следы иногда бывают полезными, придающими мысли яркость и выразительность, но чаще вредными, затемняющими изложение. Иногда отступления от нормы делаются сознательно, например, для достижения юмористического эффекта. Если читателю ясна причина отступления от нормы, смысл высказывания будет им понят и понят правильно, если же нет, то, даже догадавшись о его смысле, читатель ощутит неправильность, неграмотность сказанного, потребность в корректировке построения фразы.
Выше было сказано, что устная речь ближе к внутренней, чем письменная. Это означает, что норма языка применительно к устной речи является более «либеральной», т.е. допускает большее число отклонений, причем возникающие нарушения смысловой ясности компенсируются другими выразительными средствами, прежде всего мимикой, жестами, интонацией, наличием общего языкового контекста. С точки зрения критериев письменной речи переложенная на бумагу устная речь содержит в себе множество стилистических нарушений, затрудняющих ее понимание и восприятие.
При чтении легкость понимания текста является кажущейся. То, что хорошо тренированному читателю кажется почти не требующим умственных усилий, на самом деле – результат многообразных умственных операций, протекающих свернуто, а потому им не замечаемых. Текст, если он несложен, понимается как бы сам собой, но в действительности всегда в процессе мышления, сопутствующего чтению. В простых случаях этот процесс совершается автоматически, а в сложных вынуждает читателя рассуждать, проводить разного рода мысленные операции, без которых смысл текста остается механическим набором слов или словосочетаний. Понимание сообщений, содержащих в себе стилистические ошибки, требует иногда очень значительной работы, направленной на сопоставление отдельных фрагментов сообщения, анализ их логико-грамматических связей и проникновение в основную мысль сообщения. Неточность и иные смысловые ошибки сообщения компенсируются в этом случае мысленной работой читателя. При чрезмерно высокой концентрации стилистических недочетов сообщение делается непонятным, либо вследствие его полного смыслового распада, либо вследствие слишком высоких требований к концентрации внимания читающего, ведущих к быстрому утомлению.
В задачу данного раздела не входит подробный анализ и типологизация стилистических ошибок. Попыткам такой типологизации посвящена специальная литература. Ниже будут приведены лишь некоторые примеры стилистических ошибок, встречающихся в устной, а нередко и в письменной речи.
1. Неточное словоупотребление. Пример: «Во время войны многие дети потеряли родителей. Об одном таком МОМЕНТЕ я сейчас расскажу». В этом примере слово «момент» употреблено в чуждом ему значении. Более точно мысль автора отразили бы слова: «эпизод», «случай».
2. Оговорки очень часто встречаются в устной речи. Часто оговорки связаны с использованием паронимов (слов близких по звучанию, но разных по значению). Другой тип оговорок – контаминации слов, своего рода словесные «гибриды».
3. Тавтологии. Пример: «Молодая, почти юная молодежь».
4. Нагромождение повторяющихся однокоренных слов (в устной речи языковая норма допускает такие повторы, но в письменной они являются стилистической ошибкой ).
5. Слова, засоряющие речь: «вот», «значит» и т.п., которые слишком часто употребляются в тексте как вводные слова.
6. Неоконченные мысли, оборванные фразы, иногда сопровождаемые высказыванием: «Ведь Вы меня понимаете?».
7. Грамматические нарушения при построении фраз (ошибки в подчинении и управлении слов в предложении).
8. Ошибки, связанные с использованием местоимений. Во избежание путаницы местоимение может замещать только последнее в предложении существительное, однако в устной речи это правило постоянно нарушается.
Приведенный выше список может быть легко дополнен до нескольких десятков позиций, поскольку в данном вопросе рассматриваемая проблема смыкается с литературной стилистикой вообще. В связи с этим за более обстоятельным перечнем видов стилистических ошибок мы отсылаем читателя к специальным источникам.
Наряду с исправлением смысловых и стилистических ошибок процесс редактирования стенограмм интервью включает в себя регулирование степени напряженности изложения. По аналогии с математикой можно сказать, что напряженность изложения может выражаться положительной или отрицательной величиной. В первом случае речь идет о словесной избыточности сообщения, о наличии в нем прямых и косвенных повторов, а также лишних, затрудняющих понимание слов. Такое явление иногда встречается в устной речи. Порой оно даже является характерным свойством некоторых респондентов. Свойство словесной избыточности устных сообщений не представляет для нас значительного интереса, во-первых, потому, что оно легко поддается исправлению и, во-вторых, потому, что встречается оно редко по сравнению с постоянно присущей устной речи словесной недостаточностью15.
Текст, страдающий словесной избыточностью, не создает трудностей для понимания, хотя и может вызвать ощущение утомления, скуки и т.п. Сталкиваясь с таким текстом, читатель учится мысленно пропускать повторы и «лишние» слова, оставляя в сознании основной смысл прочитанного. Иная, намного более трудная задача стоит перед читателем текста со словесной недостаточностью, поскольку в этом случае ему необходимо мысленно восстановить пропущенные, но подразумеваемые слова и мысли. Учитывая, что такая работа требует определенного умственного напряжения, словесно недостаточные тексты называются напряженными16.
Источником высокой напряженности текстов интервью является наличие в них следов внутренней и устной речи. Естественно, что внутренней речи свойственна высокая напряженность (словесная недостаточность), поскольку каждое слово несет в себе большую информацию, почти каждое слово является предложением. Высокая напряженность сохраняется и в устной речи. Респондент, всегда имеющий «в уме» многое из того, что неизвестно интервьюеру и последующему читателю, часто не в состоянии поставить себя на их место, учесть особенности их восприятия.
Высокое напряжение в тексте, в частности, создают слова с богатым понятийным содержанием (полисемантичные либо с большим логическим объемом); не выраженные словами синтаксические связи (бессоюзные); подразумеваемые мысли, не оформленные в предложения и оставшиеся, так сказать, между строк, и т.д.
В письменной речи высокая напряженность стенограмм интервью должна быть снижена до нормальной за счет ликвидации пропусков слов, логических звеньев, подразумеваемых мыслей и т.д. Это выдвигает редакционное требование, кажущееся парадоксальным: не сокращать, а дописывать текст, не уменьшать, а увеличивать его объем17. Разумеется, увеличение объема текста, т.е. дописывание, ни в коем случае не означает его «олитературивания», включения в него каких-то мыслей «от себя». Речь идет лишь о переводе (ретрансляции) устной речи в письменную в соответствии с существующей применительно к последней языковой нормой. Ретрансляция устной речи в письменную должна идти с помощью языковых средств респондента, иными словами, на основе его собственного словаря.
Приведем текст инструкции, используемой в лаборатории социологии ИНП РАН для внештатных обработчиков магнитных лент.