Курсовая работа (т): Частная жизнь древних римлян

В подобных садах разнообразие растений: и мирт, и самшит, и лавр, и олеандр, и плющ, и акант, и даже большие деревья - кипарисы и платаны. И конечно, клумбы с цветами - цветы - фиалки и нарциссы, ирисы и лили. Растения расположены в геометрическом порядке, проложены дорожки, разбиты клумбы, порой представляющие собой настоящие лабиринты. Кроме того, иногда растения были подрезаны в форме животных.

В редких случаях, вода в дом попадала не толкьо из имплювиев, иногда ее подводили из акведуков. Такой проточной водой пользовались не только для первых нужд, но и чтобы удивлять гостей игрой воды в садовых фонтанчиках.

Со временем , в домах богачей вокруг перистиля появляются особые залы для бесед - exedra, библиотеки, картинные галереи и ванные. Exedra представляла собой большую прекрасную комнату, иногда открытую (для лета), иногда с потолком или сводом (для зимы). В библиотеках в стенах устраивались ящики, над которыми обыкновенно был пюпитр, прикрепленный к стене или даже вделанный в нее. Каждый такой ящик разделялся на несколько отделений посредством вертикальных и горизонтальных перегородок. Все эти отделения были переномерованы, и в них помещались пергаментные свитки, соответствующие нашим книгам. Все деревянные части делались из самых драгоценных пород дерева; кроме того, украшению залы способствовали статуи и бюсты Муз, Аполлона, Минервы и знаменитых писателей Обычным дополнением библиотеки служила картинная галерея или пинакотека. Это было весьма посещаемое место дома с тех пор, как любовь к искусствам распространилась в римском обществе. Иногда, в глубине перистиля находилось большое, роскошно убранное помещение, которое служило в одно и то же время и гостиной, и местом отдыха, и даже парадной залой во время больших празднеств; называлось оно oecus (от греческого слова oikoV). Здесь часто сидел хозяин дома в тени широких штор, уединяясь от нескромных и докучливых посетителей.

Интересно, что, несмотря на всю любовь к пирам, долгое время не придавали должного значения кухням. Рабам приходилось готовить в маленьких душных помещениях, которые размещались то в глубине маленького коридорчика, то под лестницей. И если в домах бедных людей готовила сама женщина, то в домусах кухня считалась служебным помещением, местом для рабов, поэтому заботиться об убранстве и комфорте не было смысла. Еда разогревалась на "плите", представляющей собой печь из каменной кладки: внутрь клали и разжигали угли, как в барбекю. Когда печь разогревалась, поверх ставили "конфорки", металлические треножники, а на них - кастрюли и котелки. Иногда конструкцию кирпичных печей облегчали за счет изящных арок. Там хранились дрова, используемые для приготовления пищи.

Дома римлян по-своему прекрасны, но гораздо менее комфортабельны, чем наши. Зимой было холодно, повсюду сквозняки, приходилось обогреваться жаровнями, расставленными в комнатах. Кроме того, дома темные: в комнатах царит полумрак. В тех редких случаях, когда окна все-таки имелись, они, как правило, были очень невелики и пропускали намного меньше света, чем наши: обычно их закрывали пластинами талька, слюды, иногда стеклом, а беднота - выделанными кусками кожи или деревянными ставнями.

.2.2 Инсула и жилище бедняков

В Риме, с его постоянным приливом населения, с ростом торговли и промышленности, растет нужда в жилых помещениях, и удовлетворить эту нужду старинный особняк не в силах. Рост дома по вертикали становится насущной потребностью. Кроме большого и все возраставшего народонаселения, многоэтажного строительства требовали и другие специфические условия античной городской жизни вообще и римской в частности. Рабочее и деловое население столицы - ремесленники, торговцы, служащие - не могло жить за городом: не было транспорт, а с наступлением темноты езда по улицам запрещалась. Только знатные и богатые, и лишь те незанятые на государственной службе или в своих торговых и промышленных предприятиях, могли позволить себе роскошь жить на окраинах города; остальное население стремилось селиться в центре или возле него. Однако огромные площади, годные для застройки, как раз в центре города отбирали императорские дворцы, форумы, термы, цирки и театры.

В Риме от этих многоэтажных и многоквартирных домов сохранились только жалкие остатки. Однако все же общее впечатление от этих многоэтажных домов древности дает нам возможность понять, как уживались люди разных профессий и достатка в одном доме. Инсулы - это здания коллективного жилища. Именно от этого латинского слова insula, происходит современное итальянское слово isolato, обозначающее целый "изолированный" квартал. Слово инсула имело ряд значений прежде, чем стало означать «жилой дом». Первым значением было «остров» (среди воды), затем инсулой называли «участок земли, ограниченный улицами». Впоследствии, по аналогии со словом «участок земли», слово инсула приобрело более точное значение «земельная собственность с коллективными жилищами». По этому можно судить о ее размерах. Если же судить по числу обитателей, то это целый небольшой городок, расположенный по вертикали. Инсулы - некие небоскребы античности.

Многоэтажные дома Древнего Рима характеризовались однообразностью: в среднем четыре-пять, но иногда и больше этажей, прямоугольные формы с равномерно расположенными окнами до самого верха. Здание кирпичное, но иногда, в инсулах с более дорогими квартирами, оно покрыто защитной штукатуркой светлого цвета, которое при освещение солнцем создавало иллюзию простора. Также вдоль основания здания могла быть очерчена полоса густого "помпейского" красного цвета, до высоты примерно полутора метров, которая служила одновременно эстетическим и практическим целям и нанесена не столько для украшения, сколько для маскировки брызг грязи и пятен. Были и другие декоративные элементы: над каждым окном из-под штукатурки выступала полоска кирпичей, выложенная в форме небольшой арки. В редких случаях вдоль всего второго этажа инсулы надстраивался балкон, соединяя отдельные квартиры. Его название maenianum.

По основным своим чертам инсулы и по плану, и по своей величине были очень разнообразны и предназначались для жильцов отличного общественного положения и состояния. Существовали дома, выстроенные с расчетом на богатых съемщиков. Таковы, например Дом с Триклиниями, большой открытый двор которого (12.10×7.15 м), окруженный портиком, напоминает перистиль; Дом Муз с квартирой в двенадцать комнат в первом этаже, с фресками и мозаиками, которые выполнены первоклассными мастерами; Дом Диоскуров, одна из самых больших и красивых Остийских инсул, единственная из доселе раскопанных, в которой есть своя баня. Такие инсулы строились в тихом и удаленном от делового шума и торговой суетни, иногда вокруг разбивался сад. В них не было лавок или мастерских, а этажей всего три или четыре, в каждом из которых находилось по две квартиры, обращенных в противоположные стороны и распланированных совершенно одинаково: в каждой по две больших комнаты, в противоположных концах квартиры - по три меньших, и длинный, довольно просторный коридор. Площадь всей квартиры около 200 . В менее скромных инсулах квартиры занимали площадь 160 и меньше, и имели только по три-четыре комнаты.

В типичных и самых распространенных инсулах для среднего класса: ремесленников и торговцев, условия были совсем другого типа. Первый этаж был занят лавочками и магазинами, между ними - незаметные входы в сами инсулы с лестничными пролетами, которые вели на верхние этажи. Римляне называют свои квартиры "ценакулы" (cenacula), в планировке они очень схожи с нашими. Современные квартиры в действительности являются продолжением и развитием римских ценакул.

Первое помещение - парадное. Квартира небольшая: гостиная, "таблиний" (tablinum), обеденный зал, "триклиний" (triclinium), несколько спален. Интересно, что в отличии шикарных, но темных домусов, инсулы наполнены светом. Причина простая: все помещения располагаются вдоль фасада здания, в котором прорезаны большие окна. Стекло, дорогостоящий и ценный материал, доступен лишь для зажиточных граждан Рима. Именно они располагаются на первых этажах, "бельэтажах". Обстановка скудная: пара стульев, сундуки, складные табуреты и столы различной формы. Как и в особняках богачей, квартиры нижних этажей покрыты многоцветной росписью, а полы выложены изящной черно-белой или цветной мозаикой. Цвет покрытия зависел от состояния семьи. Цветная мозаика с изображениями животных или человеческих фигур требует высокого уровня мастерства, что было не дешевым удовольствием. А черно-белая мозаика может быть выполнена обычными декораторами, гораздо более доступными по цене.

Обогревались теме же жаровнями с раскаленными угольями, так как ни камина, ни тем более батареи отопления еще не существовало. Иногда, единственное средство для обогрева помещений было оснащено колесиками, что легко позволяло перемещать жаровни в нужное место. Зачастую, исключая некоторые случаи, в квартирах не было кухни. Еда же готовилась на жаровнях, которая устанавливалась в любом месте. Такой метод способствовал лишь распространению дыма и гари.

Чем выше, и чем ненадежней конструкция, тем менее состоятельные люди там жили. Опасность проживания на последних этажах была и в пожарах, которые становились настоящей трагедией для Рима. Ювенал пишет : "Горит уже четвертый этаж, а ты все еще в неведении. Везде на нижних этажах царит переполох, последним сгорит заживо тот несчастный, что защищен от дождя лишь черепицей, куда влюбленные голубки прилетают откладывать яйца".

Дорогое и ненадежное жилье создавало невозможные условия для бедных людей: в маленьких квартирках приходилось ютиться одновременно нескольким семьям, разделяя пространство перегородками. Жилье в Риме стоит в четыре раза дороже, чем в остальной Италии. А бессовестные спекулянты и администраторы, которым владельцы предоставляли в аренду верхние этажи, нарушая все допустимые нормы, достраивают верхние этажи.

Дороговизна жилья объясняется большим спросом, но значительную роль играет все же спекуляция. Домохозяин, наняв главного арендатора, которому доверено следить за жильцами инсул, берет доход лишь с нижних квартир, а плату за другие предоставляет своему помощнику. В свою очередь администратор поддерживает вид дома и следит за его содержанием, ищет жильцов, разнимает споры и выслушивает жалобы, и наконец - взымает арендную плату. Зачастую завышенная цена порождает субаренды, т.е жильцы начинают сдавать в аренду свободные участки своей квартиры. В такой схеме, элементом, который действительно страдал от всей этой деловой и часто совершенно бессовестной возни, были жильцы. Хозяин, надумавший продать или использовать инсулу в своих целях, мог выселить проживающих людей, обеспечив их новыми расходами и хлопотами. Вещи жильца, въехавшего в квартиру, «ввезенное и внесенное», считались отданными хозяину в залог, которые в случае неуплаты он имел право изымать. Иногда арендаторы «блокировали» должника: если в его квартиру вела отдельная лестница, деревянные ступеньки ее вынимались, и жилец оказывался отрезанным от внешнего мира - это называлось percludere inquilinum. «Блокада» снималась, когда заключенный раздобывал деньги в уплату своего квартирного долга.

Несомненно, самые ужасные условия были на последних этажах инсулы: грязь и затхлость, полумрак и сквозняки. Окна не застеклены: вместо этого используется полупрозрачная кожа, полотно или деревянные ставни, в итоге - помещение быстро пропитывается разными запахами.

В основном в таких условиях обитают "мускулы" Рима, те, кто каждый день заботится о функционировании города: слуги, работники, каменщики, носильщики и поставщики товаров в лавки и на рынки. Они живут в режиме строгой экономии вместе со своими семьями. Среди жильцов также учителя и мелкие ремесленники. Чуть ниже живут более состоятельные римляне - чиновники городской администрации или служащие частных корпораций. На первом жилом этаже обитают только состоятельные римляне: богачи, предприниматели, разбогатевшие торговцы, застройщики, члены муниципального правительства или те, кто работает в тесном контакте с императорской или сенаторской властью. Иногда на первых этажах живут и лавочники: в тесных антресолях над магазинчиками и мастерскими.

Вода на верхние этажи не доходит,максимум водопровод подведен к первому или второму этажу, а после использования (в саду, ваннах, для приготовления пищи и так далее) вода поступает в сливные системы латрин. Как следствие - шокирующая современных людей близость кухни и уборной, которые часто расположены в одном помещении. Отсутствие воды объясняет еще одну характерную черту верхних этажей римских инсул: грязь. Носить воду из уличного или даже дворового фонтана вверх по лестнице было физически тяжело. Это привело к тому, что полы и стены верхних этажей за годы, порой за десятилетия, буквально зарастали грязью. И все же вода во многих случаях доставляется и на верхние этажи, силами рабов. Мы читаем об этом в одной комедии Плавта: «Хозяин проверяет, выполнили ли рабы свою ежедневную обязанность - наполнить водой восемь больших терракотовых сосудов. Воду держат в доме по предписанию закона: после пожара в Риме при Нероне всех обязали иметь запасы воды, чтобы можно было быстро затушить занявшееся пламя». В инсулах есть и водоносы (aquarii). Теоретически они могли бы доставить воду любому жильцу, но на деле их услугами пользуются только богатые или обеспеченные средним достатком семейства. Социальный статус водоносов чрезвычайно низок, они считаются "последними среди рабов". Действительно, их труд очень тяжел. Вместе с привратниками (ostiarii) и дворниками (scoparii) их считают настолько неотъемлемой частью инфраструктуры многоэтажных жилых домов в Риме, что продают вместе со зданием в случай смены владельца.

Глава 2. Семейный уклад

.1 Семья и ее значение для римляна

Дочери, выходя замуж, освобождались от власти отца и поступали под власть тестя. Брак обычно совершался по предварительной договоренности отцов семейств. Будущего мужа выбирал для дочери отец. Часто обручение совершалось еще в детском возрасте. Юноша мог вступить в брак по достижении четырнадцати лет, для девушки брачный возраст был установлен в двенадцать лет. На практике девушка выходила замуж между 13 и 18 годами. Юноша женился еще позже, так как проходил обучение и военную службу. Торжественные обряды совершались, если девушка выходила замуж впервые. В случае второго брака просто заключался брачный договор.

Римляне женились, выходили замуж и вступали в повторные браки по прихоти своих отцов до дней правления Марка Аврелия к концу II века н. э., когда были введены ограничения на право отца расторгать брак своих детей. Отцы не лишались этого права полностью, поскольку они могли все еще расторгнуть брак, если смогут доказать, что имеют на то «вескую причину», а найти такой предлог всегда было легко. Сын, однако, мог сам расторгнуть свой брак, хотя его жена не могла этого сделать. Отец мужа при жизни имел неограниченную власть также и над всеми своими внуками, поэтому у родителей не было никаких юридических прав на своих собственных детей до самой смерти деда. Однако со временем диспатия отца уменьшается, а роль других членов семьи возрастает. Выбором жениха или невесты стали руководить чувства. И часто молодые люди жили вместе, но не женились (в зависимости от социального и финансового положения практиковались различные формы союза, от формальных до простого сожительства).

К сожалению, не сохранилось ни одной картины или описания того времени римского семейства у себя дома, ни одного романа, письма или пьесы, передающих живое ощущение личных отношений в обычном семейном кругу. Существуют немногочисленные описания пышных обедов и случайные вставки семейных сцен в письмах Цицерона, у которого было двое детей, и Плиния Младшего, который был бездетным знатным вельможей. Отсюда и из других неполных источников исследователи составляют картину римской жизни, зачастую противоречивую. Складывается впечатление, что римляне были серьезным народом, обладающим чувством собственного достоинства, заслуживающим скорее уважения, чем привязанности, что подтверждается некоторыми греками, чей живой, сочувственный, любвеобильный характер и чья любовь к красоте и преклонение перед культурным превосходством составляли заметный контраст суровым, прозаичным римлянам. Полибий в середине II века до н. э. говорил, что в Риме никто никогда никому ничего не дает. Почти через триста лет другой грек, наставник будущего императора Марка Аврелия, сказал, что нет такого латинского слова, которое могло бы выразить заботливую, нежную любовь родителей к детям, которая передается греческим словом «philostrogos». Он говорил, что в Риме вы никогда не встретите человека, которого можно назвать таким словом, и что он не верит, что такого рода привязанность существует в Риме. Мне кажется, что в греческие философы преувеличивали. Верность мужа жене, их привязанность к детям, рабам и домашним животным описываются на многих страницах римской литературы и запечатлены на многих могильных камнях и памятниках, сохранившихся до наших дней. Лукреций писал:

После того как жена, сочетавшись с мужем, единым

Стала хозяйством с ним жить, и законы супружества стали

Ведомы им, и они свое увидали потомство,

Начал тогда человеческий род впервые смягчаться.

Сам Цицерон, чья забота и любовь к своим двум детям должна поразить любого, прочитавшего его письма, заявлял в своем трактате «Об обязанностях», что фундаментом общества являются семейные узы сначала между мужем и женой, а затем между родителями и детьми. Он полагал, что «природа силой разума сближает человека с человеком... и прежде всего внушает ему, так сказать, особенную любовь к потомству...» . Конечно, Цицерон не был жестоким и корыстным отцом для своих сына и дочери. Наоборот, он понял, правда, когда уже было слишком поздно, что был чересчур занят собственной карьерой и общественными делами, чтобы уделять им все то внимание, в котором они нуждались, и, по-видимому, испортил их чрезмерной снисходительностью. В обычных семьях, вероятно, все обстояло по-другому. Случайные изображения римских детей обычно представляют их в школе или помогающими своим родителям в ежедневных заботах по дому, в поле и со скотом. Такова и живая картинка, запечатленная Вергилием, изображающая мальчика, очень рано влюбившегося в маленькую соседскую девочку, которую он видел рано по утрам собирающей яблоки в саду со своей матерью. Несмотря на то, что подобные свидетельства обрывочны, они указывают на то, что в римской семейной жизни было много того, что могло бы показаться нам абсолютно нормальным сегодня.