ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
«ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ»
Факультет гуманитарных наук
Департамент истории и теории литературы
Выпускная квалификационная работа
Детство, отрочество и юность в «мемуарных» стихотворениях и прозе Д.С. Самойлова
Иткин Михаил Борисович
Аннотация
Воспоминания о ранней поре взросления, которая выпала у Давида Самойлова на предвоенный период (1920-е - 1930-е гг.), возвращались к нему в течение всей жизни, отражаясь в лирике и мемуарной прозе. Однако весомая часть мемуарного замысла «утаивалась» поэтом и только после его смерти дошла до широкого читателя. В работе прослеживается динамика разработки трех тем - детства, отрочества и юности - в стихах Самойлова, а также их отражение в мемуарной прозе. На основе сопоставления стихотворений, написанных в разные периоды, и прозаических глав, созданных преимущественно в 1970-е - 1980-е гг., формируется представление о том, как эволюционировала репрезентация каждой из трех «эпох развития» на протяжении самойловского творческого пути. Несмотря на различие подходов к изображению каждого периода, хронологические пробелы между «возвращениями», содержательную разницу между прозой и лирикой, все разрозненные (на первый взгляд) элементы мемуарного «повествования» о довоенной поре складываются в единый сюжет - историю становления поэта.
Содержание
Введение
Глава I. Стихи и проза: мемуарная репрезентация детства
1.1 Обретение темы
1.2 «А может, детство кончилось…»: пространство и время
1.3 Отец и отцовство
Глава II. Дневник и воспоминания: стратегии изображения отрочества
2.1 Дневник как претекст глав об отрочестве
2.2 Стихи об отрочестве: глава «о любви»
Глава III. Поэт и поколение: мифологизация юности
3.1 Поколение после войны: лирический памятник
3.2 Памяти юности: предвоенные годы в прозе
Заключение
Библиография
Введение
Давид Самойлов (Давид Самуилович Кауфман) (1920-1990) - представитель первого послереволюционного поколения, чье раннее взросление выпало на период нэпа, продолжилось в сталинскую эпоху и завершилось войной, разделившей жизнь на «до» и «после». Сравнительно поздний литературный дебют Первая значительная довоенная публикация Давида Кауфмана - стихотворение «Охота на мамонта» (1939) в подборке «Поэзия студентов Москвы» (Октябрь. 1941. № 3). После войны некоторые стихотворения Самойлова были напечатаны в подборке «Стихи о новом городе» (Знамя. 1948. № 8), за которой последовала серия отдельных публикаций в журналах и альманахах в 1955-1958 гг. Первый самойловский сборник стихов вышел только в 1958 г.: Самойлов Д. Ближние страны. Стихи. М., 1958. и ярлык «зрелости», повешенный на Самойлова критиками в 1960-х гг., делают довоенный период его жизни особо привлекательной областью для исследования. Поэт оставил много свидетельств в лирике и прозе, по которым можно судить о его тогдашней жизни. Но пытаясь приблизиться к его точке зрения на собственную биографию, необходимо учитывать, что немалая часть сочинений Самойлова не была им опубликована. Мы имеем дело с особым типом корпуса текстов, который состоит из внешней оболочки (тексты, преимущественно лирические, опубликованные автором при жизни) и внутреннего пласта из стихотворений и прозы, не отданных в печать даже спустя годы после написания. Герметичность мемуарного замысла требует его рассмотрения преимущественно с авторской позиции.
Тема памяти, вспоминания - одна из доминант в творчестве Самойлова. В разные периоды она представала в стихах по-разному: то как неподвластное воле состояние шума («Память», 1964), зачастую вскрывающее «запас / В нас заточенной боли» («Лишь изредка родится в нас…», 1969?) Самойлов Давид. Стихотворения / Сост., подгот. т. В. И. Тумаркина, примеч. А. С. Немзера и В. И. Тумаркина. СПб.: Гуманитарное агентство «Академический проект», 2006. С. 181 (Новая библиотека поэта). Далее при цитировании стихотворений Самойлова ссылки на это издание даются в тексте с указанием номера страницы в скобках (при обращении к разделам «Другие редакции и варианты» и «Примечания» ссылки даются в сносках внизу страницы). Так же даются ссылки на кн.: Самойлов Д. С. Памятные записки / Сост. Г. И. Медведевой, А. С. Немзера. М.: Время, 2014; с указанием в скобках - ПЗ; Самойлов Д. С. Поденные записи: В 2 т. М.: Время, 2002; в скобках римской цифрой обозначается том, арабской - страница.; то как отказ от вспоминания («Двор моего детства», 1966) или от разглашения вспомненного («Не торопи пережитого…», 1974); то, наоборот, как неостановимое движение назад, «к начальному небытию», иногда неторопливое и целительное («Апрельский лес», 1968), но чаще - болезненно чаемое («Обратно крути киноленту…», 1979?; «Сон», 1963-1980). Во все периоды зрелого творчества память - то, что скрепляет мозаику воспоминаний, неизменно сопутствует текущему проживанию реальности и возвращает поэта к ушедшим временам и темам. Как заметил А. С. Немзер, «автополемика и постоянное возвращение к уже проговоренным сюжетам и смысловым комплексам больше, чем примечательная особенность поэзии Самойлова, это ее конструктивный принцип» Немзер А. С. Лирика Давида Самойлова: вступит. ст. // Самойлов Давид. Стихотворения. С. 6..
Во второй половине 1960-х гг. поэт обращается к прозе и начинает писать «большую повесть поколенья» («Дай выстрадать стихотворенье…», 1967: 168). Прозаические очерки, главы, составившие неопубликованную при жизни книгу «Памятные записки», создавались и дорабатывались Самойловым вплоть до его кончины. Проза писалась не по жизненной хронологии и не строилась как последовательное повествование от рождения до текущих дней. Начав с портретных очерков о Н. А. Заболоцком, Вс. В. Иванове, П. Д. Когане, эссе об «оттепельном» состоянии литературы, двух вариантов предисловия, Самойлов приступил к рассказу о военном периоде О составе // Самойлов Д. С. Памятные записки. С. 689-700.. Только в конце 1970-х гг. замысел глав о детстве, отрочестве и юности (глава «Ифлийская поэзия») получает последовательное воплощение Импульсом к работе над главами о детстве и отрочестве могли послужить мемуары Л. З. Копелева, факт ознакомления с которыми Самойлов отметил в дневниках. Так, в записи от 16 июня 1976 г. фиксируется чтение воспоминаний Копелева о детстве: «Он пишет историю идей (своих), получается плоско. Надо писать натуру, среду, историю характера. Это литература» (II, 100). Через три дня Самойлов присутствовал при чтении Копелевым воспоминаний об отрочестве: «Очень интересно. Хорошо. Хуже, когда он начинает каяться или рассуждать» (II, 101), а в августе того же года - о 1930-х гг. (II, 103) Изучение источников «Памятных записок» (среди которых сам автор выделял «Былое и думы» А. И. Герцена: II, 57) - тема отдельного исследования.. Таким образом, в отличие от толстовской модели («Детство» (1852), «Отрочество» (1854), «Юность» (1857)), у Самойлова хронология мемуарного построения не совсем совпадает с жизненной.
Это различие наблюдается и в лирике, которую можно назвать мемуарной. Судя по хронологии творчества (начиная с послевоенных лет и с учетом неопубликованных при жизни текстов), темы войны и юности вошли в самойловские стихи раньше «детства» и «отрочества». Кроме того, если в прозаических мемуарах ранняя пора представлена цельно (за исключением, может быть, «юности»; хотя «обзорная» глава «Ифлийская поэзия» написана в стиле «отроческих» и «детских» глав), то ее отражение в мемуарных стихах зависело от времени их создания, и, как следствие, должно рассматриваться в контексте творческой эволюции поэта.
Учитывая вышесказанное, нам кажется необходимым фокусироваться не только на мемуарных стихах о довоенном периоде (т. е. тех, где явно выражен мемуарный модус), но и на текстах, в которых отражено самойловское «понимание» (поэтическое конструирование) детства, отрочества и юности «как таковых» (тексты, где «детское», «юношеское» и т. п. введено в качестве единичного эпитета/сравнения, нами не рассматриваются). Это позволит проследить эволюцию проявления этих периодов в лирике и исключить вероятность строгого отбора, при котором скрыто мемуарный текст был бы истолкован как «общий» и не учтен при анализе. Не ограничивая материал исследования четкими хронологическими рамками, одним из результатов мы полагаем создание хронологии развития каждой из трех тем - от (не)мемуарной лирики к прозе (или наоборот). Этим объясняется и структура работы: «эпохи развития» рассматриваются последовательно (так же, как писались прозаические главы о довоенной поре), но внутри каждого периода прослеживается динамика его репрезентации в стихах и прозе.
Соответственно, цель нашего исследования - проследить стратегии и динамику мемуарной репрезентации ранней поры взросления в самойловской лирике и прозе.
Для выполнения этой цели необходимо наметить следующие задачи:
- сравнить динамику репрезентации детства в лирике и отражение этого периода в прозе;
- исследовать мемуарное конструирование отрочества на основе отроческих дневников Самойлова-Кауфмана;
- изучить самойловское представление о юности и своем поколении, анализировать его отражение в мемуарных текстах.
Поскольку мемуарное осмысление детства, отрочества и юности шло у Самойлова подспудно и практически не отражалось на его «внешней» поэтической активности, в критике довоенная пора его жизни комплексно не рассматривалась. Критики различных идеологических воззрений по-разному трактовали творчество поэта: некоторые, как Л. А. Аннинский Аннинский Л. А. Тридцатые - семидесятые. М.: Современник, 1977. С. 170-171, 177. и Л. Лазарев Лазарев Л. Это наша судьба: заметки о литературе, посвящённой Великой Отечественной войне. М.: Советский писатель, 1978. С. 65, 110., продолжали ставить имя Самойлова в один ряд с «военными» поэтами, фронтовым поколением; другие, как С. И. Чупринин, писали о нем с более объективных позиций, но попытки обобщения могли приводить к сближению Самойлова с «тихими» лириками Чупринин Сергей. Крупным планом. Поэзия наших дней: проблемы и характеристики. М.: Советский писатель, 1983. С. 46-48, 80-91.. Случались и нападки со стороны «националистического» лагеря - например, Т. М. Глушкова посвятила множество страниц (безуспешному) развенчанию репутации Самойлова и затрагивала, в частности, его стихотворения о детстве, раздраженно подчеркивая их мрачность и пессимистичность Глушкова Т. М. Традиция - совесть поэзии. М.: Современник, 1986. С. 274.. Но, в общем, по мере выхода поэтических сборников читатели и критики могли чувствовать динамику разработки тех или иных сюжетов и воспринимать Самойлова, по его автохарактеристике, как «поэта эволюционного типа» Самойлов Д. «Поэт контактен и потому принадлежит не только самому себе…» // Вопросы литературы. 1978. № 10. С. 230..
Научная литература по Самойлову пока не так обширна, как критика Полный список критических статей о публикациях Самойлова см.: Русские советские писатели. Поэты. СПб., 1999. Т. 22. С. 222-252. Разумеется, за последние двадцать лет литература о Самойлове ощутимо приросла; некоторое представление о ней дает обзор в новейшей диссертации; см.: Тупова Е. В. Личность, творчество и учение Л. Н. Толстого в поэзии и эссеистике Давида Самойлова. Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук НИУ ВШЭ. М., 2019. На правах рукописи. URL: https://www.hse.ru/sci/diss/298331929 (дата обращения 27.05.20)., но более «качественно» рассматривает наследие поэта. В книге В. С. Баевского «Давид Самойлов: Поэт и его поколение» - первой монографии по Самойлову - затрагивается широкий круг вопросов и намечаются основные траектории изучения его творчества Баевский Вадим. Давид Самойлов: поэт и его поколение. М.: Советский писатель, 1986.. Структура книги, в целом, соответствует хронологии жизни и творчества поэта. Но, поскольку исследование писалось при жизни Самойлова, когда часть мемуарных текстов еще не была опубликована, проблема автобиографического конструирования в нем почти не затрагивается. Баевский анализирует лишь некоторые мемуарные стихи о детстве, отрочестве и юности, а в соответствующих главах дает пересказ не напечатанных поэтом глав «Памятных записок».
Посмертное опубликование многих архивных материалов - прозаических мемуаров Первое издание «Памятных записок» было подготовлено в 1995 г.: Самойлов Давид. Памятные записки / Предисл., сост., подгот. т. Г. И. Медведевой. М.: Международные отношения, 1995., дневников, стихотворений и поэм Самойлов Д. Поэмы / Сост. Г. И. Медведевой, А. С. Немзера. М.: Время, 2005. Далее - Поэмы, с указанием номера цитируемой страницы. - способствовало формированию более полного, точного представления о сочинениях Самойлова. Впервые изучение мемуарного комплекса «детство-отрочество-юность» было намечено А. С. Немзером во вступительной статье к академическому собранию стихотворений поэта Немзер А. С. Лирика Давида Самойлова: вступит. ст. // Самойлов Давид. Стихотворения. С. 5-53.. Далее, на основе анализа программного стихотворения «Из детства» (1956) и некоторых «родственных» ему текстов исследователь вывел основные признаки мемуарного конструирования детства у Самойлова: изображение состояния, событий прошлого как длящихся в настоящем и фиксирование поэтической инициации героя (или его поэтического взгляда на мир) Немзер А. С. Как начинают жить стихом: версия Давида Самойлова // Собрание сочинений. К шестидесятилетию Льва Иосифовича Соболева. М., 2006. С. 379-391. Эта статья стала основой для первой главы монографии, на которую мы будем ссылаться далее: Немзер А. С. «Мне выпало счастье быть русским поэтом»: пять стихотворений Давида Самойлова (в печати). С. 37-66.. Среди многих работ Немзера о Самойлове стоит выделить статьи о мемуарных стихах, где рассматривается пересечение «московской» темы с описанием детства (стихотворение «Я учился языку у нянек…», 1976) Немзер А. С. Два «московских» стихотворения Давида Самойлова // Studia Russica Helsingiensia et Tartuensia XII: мифология культурного пространства. К 80-летию Сергея Геннадиевича Исакова. Тарту: Tartu Ьlikooli Kirjastus, 2011. С. 163-183., характеризуется юношеское отношение Самойлова-Кауфмана к Б. Л. Пастернаку Немзер А. С. Послание «Пастернаку» Давида (еще не) Самойлова // «Объятье в тысячу охватов». Сборник материалов, посвященный памяти Евгения Борисовича Пастернака и его 90-летию. СПб., 2013. С. 112-137., а также формулируется поэтическое понимание войны как рубежа, за которым теряются прежние ориентиры Немзер А. С. Давид Самойлов в роли А. К. Толстого // Русско-французский разговорник, или/ou Les Causeries du 7 Septembre. Сборник в честь В. А. Мильчиной. М.: Новое литературное обозрение, 2015. С. 199-217. См. также: Немзер А. С. «Про женщину и про солдата»: об одном сквозном сюжете поэзии Давида Самойлова // Лотмановский сборник. № 4. М.: ОГИ., 2014. С. 533-549.. Признавая фундаментальность, доказательность каждой работы, широту привлекаемого материала, стоит оговорить, что основной фокус исследований направлен на стихотворные тексты, и мемуарная проза зачастую привлекается как комментарий к анализу мемуарных стихов. В послесловии к последнему изданию «Памятных записок» исследователь рассматривает мемуары в контексте русской литературной традиции и творчества Самойлова, выделяет основные смысловые линии книги, но главы о детстве, отрочестве и юности отдельно не комментируются Немзер А. С. Апология поэзии // Самойлов Д. С. Памятные записки. С. 663-688..
Из последних работ отметим также диссертацию Е. В. Туповой, в которой довоенный период жизни Самойлова исследуется скорее не как «объект» для мемуарного воссоздания, а как этап эволюции восприятия творчества и фигуры Л. Н. Толстого Тупова Е. В. Личность, творчество и учение Л. Н. Толстого в поэзии и эссеистике Давида Самойлова..
При рассмотрении каждой из трех «эпох развития» Самойлова мы будем стараться совмещать хронологический (эволюционный) подход Баевского с представленным в работах Немзера глубоким анализом текста и контекстуальных полей. Подход еще одной современной исследовательницы См.: Кононова Н. В. «Памятные записки» Давида Самойлова как синтез беллетристических, исторических и автобиографических начал // Вестник Псковского государственного университета. 2012. № 1. С. 54-61. видится как псевдо-, если не антинаучный, и потому не принимается нами во внимание. В целом, в рамках нашей работы основной акцент будет сделан на постижении авторского замысла и его эволюции в контексте творчества поэта, что, впрочем, совсем не исключает смежных соотнесений и кратких отступлений от основной линии исследования.
Глава I. Стихи и проза: мемуарная репрезентация детства
1.1 Обретение темы
Мемуарное видение детства входило в самойловскую лирику постепенно. Если первоначально в стихах о детстве автобиографический план лишь угадывался, позже мемуарные стихи сформировались в отдельную - и самую «узнаваемую» - подкатегорию темы. Собственное детство предстает у Самойлова как нечто завершенное («прерванное») в реальном времени, но прочно связанное с настоящим: «Ведь все, что завязывается в детстве, неминуемо имеет свое продолжение. И чего бы я ни коснулся, все длится во мне или возвращается ко мне» (ПЗ, 21).
Давиду Кауфману довоенной поры, нащупывающему свою поэтическую манеру с ориентацией на модернистский опыт, не было свойственно брать сюжеты из начального этапа жизни. Некоторые детские впечатления (напр., от соприкосновения с природой в деревне) могли инкорпорироваться в юношеские тексты, но «мемуарной» аранжировки тогда не получали. Такими стихотворениями можно считать миниатюры «К вечеру» (1939) и «Конь» (1940 или 1941): образ лошади здесь не романтизирован, как в пейзажных стихотворениях позднего Самойлова («В ночном», 1985) и позднем же запечатлении детского общения с лошадьми в очерке «Шульгино».
Военный опыт и послевоенная рефлексия тоже не требовали обращений к детству. Упоминание коней в стихотворении «Семен Андреич» (1945-1946), при схожести соположения звериного с человечьим («кони, тонкие, словно руки»: 64), как в юношеском «Коне», связано не с персональным самойловским опытом, а с фольклорным мировосприятием героя-крестьянина, однополчанина поэта (см.: ПЗ, 270). В первые послевоенные годы детский опыт перекрывался юношеским, собственно предвоенным (см. п. 3. 1).