Размещено на http: //www. allbest. ru/
Ставропольский государственный педагогический институт 357600, Россия, Ставропольский край, г. Ессентуки, ул. Долины Роз, 7
Экономико-правовые формы сотрудничества Советской России и Германии в 1920-е гг.
Щупленков Николай Олегович старший преподаватель,
кафедра истории, права и общественных дисциплин,
veras-nik@yandex.ru
Щупленков Олег Викторович кандидат исторических наук
доцент, кафедра Истории, права и общественных дисциплин,
oleg.shup@gmail.com
Аннотация
В статье рассматривается процесс сближения Советской России и Германии в условиях проведения концессионной политики. Автором выявлены причины сближения двух государств. Сепаратный мирный договор, заключенный между Советской Россией и странами германской коалиции в марте 1918 г. в Брест-Литовске, нанес стране огромный экономический ущерб.
Помимо этого, Брестский мир послужил для стран Антанты оправданием для введения против России режима экономической изоляции. Акцентируется внимание на том, что сотрудничество продолжалось, пока государства были заинтересованы друг в друге. Рассекреченные в последние годы документы российских архивов подтверждают: наличие трений и противоречий между СССР и Германией в этот период, которые значительно снижали эффективность духа Paппалло в обоюдных торгово-экономических, политических и военно-технических связях. На рубеже 1926-1927 гг. произошел перелом в советско-германском сотрудничестве. Вступление Германии в Лигу наций и «гранатный скандал» выявили реальный предел такого сотрудничества, которое к началу 1927 г. подверглось пересмотру и изменениям. С переходом на легальные формы военно-технические контакты между обеими сторонами постепенно шли на убыль. С уходом активных творцов такого сотрудничества (Ленин, Троцкий, Вирт, Сект) у советского руководства постепенно нарастало сомнение в возможности укрепления обороноспособности Советского Союза с помощью финансово-технической поддержки Германии. С включением Германии, а затем и СССР в мировую политику обе стороны получили возможность использовать альтернативных партнеров и начали переосмысление двусторонних отношений не только в военной, но и в политической и торгово-экономической сферах. Сугубо прагматический подход Берлина и Москвы к обоюдному сотрудничеству ставил под вопрос судьбу курса Paпалло, который к концу 1920-х гг. стал терять для обеих сторон свою политическую и практическую значимость.
Ключевые слова: Брест-Литовский мир, Г.В. Чичерин, Германия, добывающая промышленность, иностранный капитал, концессия, Л.Б. Красин, Рапалльский курс, СССР, экономическая изоляция
концессионный изоляция россия германия
Abstract
Shchuplenkov Oleg Viktorovich
PhD in History
Associate Professor, Department of History, Law and Social Disciplines, Stavropol State Pedagogical Institute
357600, Russia, Essentuki, ul. Dolina Roz, 7.
Shchuplenkov Nikolai Olegovich
senior lecturer, Department of History, Law and Social Disciplines of the Stavropol State Pedagogical Institute
357600, Russia, Essentuki, ul. Dolina Roz, 7.
The article concerns the process of rapprochement between the Soviet Russia and Germany within the concession policy framework. The author establishes the causes for the rapproachment of two states. The separate peace treaty, which was concluded between the Soviet Russia and the German coalition states in March of 1918 in Brest-Litovsk caused great economic damage to the state. Additionally, the Brest peace treaty served as an excuse for the Allies to introduce the economic isolation regime against Russia. The attention is paid that cooperation continued, while the states were interested in each other. The documents from the Russian archives, which were lately declassified, prove the presence of contradictions and frictions between the USSR and Germany at that time, which lowered the efficiency of the Rapallo spirit in the mutual trade and economic, political, and military technical connections. At the verge of 1926-1927 there was a rapture in the Soviet-German cooperation. The Germany joined the League of Nations and there was a granite scandal showed the real limit to the cooperation, which was reviewed by 1927 and changed. With the transfer to the legal forms of cooperation, the military and technical contacts between the parties declined. When the active forefathers of such cooperation (Lenin, Trotskiy, Wirth, Seeckt) were gone, the Soviet government began to doubt the viability of strenghenting the defence potential of hte Soviet Union with the financial and technical support of Germany. When Germany and the USSR entered the global politics, both parties had the opportunities to use alternative partners, and they started trethinking the bilateral relations in military, political, trade and economic spheres. The pragmatic approach of Berlin and Moscow to the mutual cooperation challenged the entire Rapallo course, which lost its political and practical significance for both parties by the late 1920s.
Keywords:
Brest-Litovsk peace treaty, Chicherin, G.V., Germany, mining industry, foreign capital, concession, Krasin, L.B., the Rapallo course, the USSR, economic isolation
В советской историографии было принято считать, что в советско-германских отношениях был период (1922-1928 гг.) наиболее эффективного сотрудничества в рамках Рапалльского курса 1, с. 102; 7. В своей статье мы предприняли попытку показать те негативные аспекты, которые тормозили развитие дружественных отношений между обеими рапалльскими партнерами после заключения Берлинского договора.
Периодом относительной стабилизации дипломатических, экономических, торговых связей между государствами являются 1920-е годы. Главной задачей Германии был поиск сырья и сельскохозяйственной продукции, а также балансирование между экономически мощными странами-победителями. Советская Россия должна была восстанавливать разрушенное народное хозяйство и стремилась добиться политического признания на международной арене. В результате произошло сближение двух «отверженных» государств в Рапалло в 1922 году 19.
Взаимоотношения Советской России и Германии складывались достаточно непросто. Узнав о ведущихся переговорах с Россией члены общества горнопромышленников «Дойчер кайзер» в декабре 1917 г. предложили государственному министру Пруссии К. Гельфериху для металлургической и сталелитейной промышленности Германии в качестве источника железных и марганцевых руд Россию 32, с. 147. Они считали, что рассчитывать на Индию или Бразилию нельзя, так как те находились под влиянием Англии или Америки.
Правительством РСФСР 3 марта 1918 г. был подписан Брест-Литовский мирный договор с Германией. Одновременно был поднят вопрос о возобновлении торгово-экономических связей между странами и создана смешанная русско-германская комиссия.
Советское руководство рассчитывало пробудить интерес к хозяйственным отношениям с Советской Россией в торгово-промышленных кругах Германии. «Если немцы-купцы возьмут экономические выгоды, поняв, что войной с нас ничего не возьмешь, все сожжем, - то наша политика будет и дальше иметь успех. Сырья немцам дать сможем», - писал В.И. Ленин А.А. Иоффе2 июня 1918 г. 23, с. 88.
Позднее Г.В. Чичерин отмечал, что эта тактика последовательно осуществлялась советскими представителями в Германии 36, с. 279. Посольство устанавливало связи с крупными банкирами, вело переговоры с фирмами и предприятиями о заключении коммерческих сделок, освещало планы экономического сотрудничества в печати. Л.Б. Красин и Я.С. Ганецкий, имевшие немалый опыт работы в промышленных и финансовых монополиях до революции, вели беседы с промышленниками и торговцами Германии. В результате наиболее дальновидные политические и торгово-промышленные круги Германии согласились заключить договор с Россией на ее условиях.
В итоге 27 августа 1918 г. странами был подписан Добавочный договор, финансовое и частно-правовое соглашения, которые дополняли и конкретизировали Брест-Литовский мирный договор. По концессиям предполагалось заключить особое соглашение. Однако Гражданская война и военная интервенция не дали развиться экономическому сотрудничеству с Германией.
Регресс российской экономики, вызванный военным лихолетьем 1914-1918 гг. и революционными потрясениями 1917 г., еще более усилился с заключением 3 марта 1918 г.Брест-Литовского сепаратного мира между советским правительством и блоком стран Четверного союза в составе Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии 32, с. 365-412.
Прежде всего сепаратный мир оказал не посредственное влияние на установление режима неофициальной экономической блокады Советской России странами Антанты. Официальная же блокада осуществлялась лишь в период с 10 октября 1919 г. по 16 января 1920 г., когда Верховный Совет Антанты принял постановление об ее отмене 9, с. 318,539. То есть официальная блокада просуществовала всего чуть более 3 месяцев.
Неофициальная блокада России была введена еще в середине 1918 года. Необходимо учитывать, что с марта 1918 г. и до июня 1919 г.(то есть до заключения Версальского мира) любые меры по экономической изоляции Советской России могли оправдываться странами Антанты нарушением Россией международных обязательств. Имеется в виду подписанное в сентябре 1914 г. соглашение между Великобританией, Францией и Россией о не заключении сепаратного мира. Это соглашение заменял особой союзный военный договор. Против Германии и ее сателлитов вводился режим экономической изоляции. Сепаратные действия любого субъекта соглашения могли нарушить блокаду Германии, что давало повод остальным участникам принимать любые и при этом имеющие международно-правовой характер меры по сохранению режима согласованных антигерманских мероприятий.
Более того, вплоть до Версальского мира1919 г. страны Антанты могли заявлять, что действия их отдельных представителей или союзных войск на российской территории не имели своей целью борьбу с правительством большевиков. Правительства Великобритании, Соединенных Штатов или Франции могли убеждать, что «блокада никогда не объявлялась или осуществляется против какой-либо части России» 42, p. 70.
Под «частями России» имелись в виду территории, которые находились под контролем советского правительства, антисоветских сил или национальных правительств тех государств, которые были созданы на окраинах бывшей Российской Империи. Дезинтеграционные процессы, как и процесс «революционного разложения промышленности»(по выражению русского экономиста В.И. Гриневецкого), начались после Февральской революции, а после Октябрьской революции они только усилились.
В ноябре 1917 г. была провозглашена Украинская народная республика в составе России, образован Закавказский Комиссариат, отделились Латвия и Литва. В декабре 1917 г. созданы Донской гражданский совет и Временное Терско-Дагестанское правительство, отделилась Бессарабия. В январе 1918 г. Центральная рада объявила полную независимость Украины и т. д. О своей независимости стали заявлять отдельные регионы, губернии и даже уезды. Позднее с различными «независимыми» правительствами боролись и Красная, и Белая армии 20, с. 155.
В конце февраля 1918 г. В.И. Ленин мотивировал необходимость заключения мира с немцами разложением и демобилизацией армии, развалом промышленности и транспорта. Он говорил о том, как приходили «мучительно-позорные сообщения об отказе полков сохранять позиции, об отказе защищать даже нарвскую линию, о неисполнении приказа уничтожать все и вся при отступлении». Но движущей силой подписания «самого тяжелого, угнетательского, зверского, позорного» мира была и подготовка к революционной войне.
«К ней надо готовиться длительно, серьезно, -считал Ленин, - начиная с экономического подъема страны, с налажения железных дорог (ибо без них современная война есть пустейшая фраза)» 26, с. 71.
В свою очередь Германия, стремившаяся к доминированию в Европе, через выгодный для себя мир стремилась извлечь максимум результатов. В контексте восстановления товарообмена немецкая сторона преследовала свои военно-экономические цели. Во-первых, она стремилась добиться стабилизации на Восточном фронте и развязать себе руки на Западном. Во-вторых, через возобновление отношений с Россией Германия намеревалась получить необходимое стратегическое сырье, запасы которого у нее были сильно истощены к завершающему этапу войны 38, с. 42.
Заинтересованность в заключении скорейшего мира с Россией четко демонстрировали германские промышленные круги. Так, Союз предпринимателей металлургической и сталелитейной промышленности Германии выражал озабоченность в вопросе снабжения сырьем германских заводов. Прежде всего речь шла о возобновлении поставок из России марганцевой руды, в которой германская металлургия испытывала острый дефицит.
Предприниматели указывали на важный фактор, который давал преимущество России перед другими марганцедобывающими странами. Имелась в виду географическая близость Германии к российским месторождениям по сравнению с аналогичными месторождениями в Британской Индии или в Бразилии 32, с. 68-69.
В тот период доступа к ресурсам этих стран Германия не имела. Доля самой Германии в мировой добыче марганца за десятилетие до войны составляла всего 3,8 %. На Россию за тот же период времени приходилось38,61 % всей мировой добычи. При этом28,72 % добычи падало на Чиатурский районв Грузии, а 9,89 % приходилось на Никопольский район на Украине и Урал. Быстрый ростметаллургической промышленности в Европе и Соединенных Штатах в конце XIX - начале XX в. вызвал огромную потребность в марганце. Роль Чиатурского района все более возрастала. Основными потребителями чиатурского марганца перед войной были Германия, Великобритания, Бельгия, Соединенные Штаты и Франция. Добываемая в самой Германии марганцевая руда удовлетворяла лишь10 % ее потребности, а остальные 90 % импортировались. Главным образом из России.
Удельный вес Германии в вывозе чиатурского марганца за период 1905-1914 гг. составлял 42,7 %, и она занимала по этому показателю первое место. Для сравнения: доля Великобритании за тот же период составила 22,9,Бельгии - 14,0, САСШ - 5,6, Франции - 4,8 % 12, л. 8 об. - 8, 10 об. - 11.