Расширяя рынок, информационные технологии, в то же время, способствуют его формализации, поскольку рыночные параметры и, прежде всего, ключевые из них - стоимость, цены, спрос, предложение - во все большей степени превращаются в расчетные показатели и, при сохранении рыночной оболочки, наполняются технико-информационным содержанием. Они теряют свое качество первичных экономических феноменов и превращаются во вторичные формы движения информационных потоков, в их внешнее проявление748. Новая историческая разновидность формализации товарно-денежных отношений возникает на качественно ином уровне производительных сил в сравнении с той разновидностью, которая имела место в условиях антикапиталистически-тоталитарной экономики, когда такая формализация не соответствовала технической базе и оказалась преждевременной. Нынешняя же трансформация рыночных форм очевидно демонстрирует их объективную историческую предельность, действительное внутреннее самоотрицание посредством качественного изменения экономического содержания в результате естественноисторического (эволюционного и скачкообразного) развития производственной системы.
Специфика информационного общества сказывается не только на формах взаимосвязей хозяйствующих субъектов, но и на социально-экономической структуре общества. Исследователи нового типа цивилизации подчеркивают атрибутивность принципа всеобщности доступа к "банкам данных", равенства членов общества в системе присвоения информационных форм богатства. И хотя на практике данный принцип реализуется в настоящее время далеко не в полной мере, но тенденция преодоления противоречия между трудом и собственностью обнаруживает себя все более явно. Тем самым выявляется природа информационного общества как не только посткапиталистического этапа цивилизации, но и как социального феномена, в рамках которого происходит отрицание сущностного качества системы эксплуататорских формаций. Разделение и противопоставление качеств собственности и труда преодолевается; теряет значение и оттесняется на периферию общественных отношений прежняя классовая дифференциация, возрастает степень социальной однородности общества.
Однако процессы эти протекают противоречиво. Наряду с нивелировкой традиционных классовых различий и ослаблением антитезы собственности и труда, современное состояние информационной цивилизации характеризуется возрастанием роли собственности на информацию и ее материальные носители. Соотношение двух последних моментов в аспекте приоритетности их экономической роли пока остается не выясненным, хотя преобладают признаки, указывающие на доминантность самой информации, а не ее носителей749, - во всяком случае, в перспективе, т.к. в настоящее время отбор, подача, акцентировка информации весьма ощутимо зависят от интересов собственников ее носителей. Особенно явно это проявляется в отношении социально значимых сведений, распространяемых средствами массовой информации. Несмотря на дежурное декларирование "объективности", фактический отбор и содержание материалов, распространяемых СМИ, очевидно (а иногда и демонстративно) зависит от воли хозяев телекомпаний, владельцев газет и т.д. Показательна и острота борьбы за влияние на СМИ, достигающая в периоды политических кризисов состояния ожесточенного антагонизма.
Истоки этой борьбы коренятся в экономических интересах. Поскольку информация превращается в основной производственный ресурс и в основную форму богатства, то собственность на информацию по своей экономической роли становится аналогичной собственности на землю в аграрных обществах и обладанию капиталом в буржуазном хозяйстве. Реализация собственности на информацию и ее материальные носители означает возможность присвоения дохода в любой форме. Все разновидности существующих в обществе благ - деньги, любые товары и услуги, традиционные средства производства, время и труд других людей - оказываются объектом присвоения собственника информации, превращающегося в основного субъекта социальной власти, в том числе и экономической750. Возможно возникновение нового господствующего слоя ("датакратии", "когнитариата". «меритократия»)751, персонифицирующего собственность на информацию; по мнению некоторых исследователей, несмотря на высокий технологический и социальный динамизм современной экономики, нельзя отрицать и принципиальной возможности превращения этого слоя в своего рода наследственную "информационную аристократию". Более того –выдвигаются прогнозы о формировании нового биологического вида, который, на основе монопольного владения информацией, осуществит изменение биологического природы «избранных» и поставит в зависимость от них «обычных» людей, основной функцией которых станет поставка органов человеческого тела для «сверхлюдей»752.
Попытки монополизации информации и использования её в эгоистических частных целях противоречат принципу всеобщности движения знаний и доступа к ним, достижению социального равенства в экономической реализации собственности на информацию, в присвоении экономических результатов ее функционирования. Необходимостью является общественный контроль за движением информации и, в частности,- за деятельностью собственников СМИ и за социальной ориентацией интерпретаторов материала, распространяемого СМИ. Данные субъекты, например, сыграли крайне негативную роль в развитии ситуации в нашей стране в течение последних двух десятилетий, поскольку значительная их часть занимает демонстративно разрушительные, антигосударственные и антиобщественные позиции. С политико-экономической точки зрения очевидно, что ресурсы и формы богатства, имеющие интегративную общественную значимость, не должны быть собственностью части общества, ибо эта часть будет стремиться к подчинению всего общественного производства своим частным интересам; указанные же ресурсы по своей объективной природе должны функционировать в интересах общества в целом. Помимо новых форм социального неравенства, дифференциации в зависимости от степени доступа к информации, возможностей ограничения свободы, информатизация порождает целый ряд других проблем и противоречий. Это и тенденции возникновения информационных разновидностей "частичного работника", и новые формы преступности, и сложнейшие вопросы психологической перестройки общества и отдельных индивидов. Равно негативны факты как "компьютерного порабощения", подавления, подчинения и перерождения личности, так и "киберофобии", неприятия объективных процессов развития производительных сил. Фундаментальной особенностью противоречий информационного общества является тенденция к их глобализации, поскольку современные информационные технологии ориентированы на глобальные масштабы функционирования753.
Однако все отмеченные выше процессы находятся на начальных этапах своего развития; постиндустриальный технический базис сочетается с производственными системами, порожденными условиями предшествующих формационных уровней. Это придает современной экономике в точках ее "цивилизационного роста" переходный, смешанный характер, чем порождается необходимость изучения особенностей смешанной экономики и формационной определенности смешанного общества.
19.2. Модификация хозяйственной системы
Изменение роли человеческого фактора в хозяйственной системе. Одним из основных технических и эргономических следствий информатизации явилось, как отмечено в предыдущем параграфе, широкое распространение системы компьютеризированых рабочих мест, что, в свою очередь, привело к многоаспектным изменениям в функционировании рабочей силы. Прежде всего, произошло значительное увеличение доли умственного труда и высококвалифицированных работников в структуре совокупных трудовых ресурсов. При сокращении доли, а в перспективе – и абсолютных масштабов рутинных форм умственного труда конторски-регистрационного, операторско-управленческого и обучающего типов, резко возросла роль творческих форм интеллектуального труда в сферах производства новых знаний, распространения информации и новаторско-предпринимательской деятельности. Формирование воспроизводственной системы «экономики знаний» потребовало роста образовательного уровня средней индивидуальной и совокупной рабочей силы. В США доля лиц с высшим образованием среди трудоспособного населения составляла в 1970 г. – около 26%, в 1995 г. – 56%, в настоящее время – свыше 60%,причём в абсолютном выражении число этих лиц увеличилось примерно в пять раза. Следует иметь в виду, что в Австрии, Канаде, Швеции, Японии и целом ряде других стран образовательный уровень населения является ещё более высоким. Рост затрат на образование в последние десятилетия происходит в развитых странах не менее чем с двукратным опережением сравнительно с темпами роста валового продукта.
Компьютеризация рабочих мест привела, с одной стороны, к индивидуализации форм трудовых операций, а, с другой, - к дальнейшему обобществлению процесса труда и производительных сил в целом в связи с возможностями включения в многообразные компьютерные сети вплоть до глобальных. Возник не существовавший и невозможный ранее массовый феномен пространственного разрыва между местом работы в юридическом смысле и рабочим местом – в техническом. Широкое распространение получила система индивидуальных компьютеризированных рабочих мест на дому. Соответствующие работники могут быть при этом как юридически включены в структуру тех или иных фирм, так и являться полностью автономными, вступая в координационные отношения с внешними ассоциациями лишь по своему желанию, либо включаясь в информационные потоки в соответствии со своими потребностями. Причём в первом случае пространственный разрыв между юридическим местом работы и техническим рабочим местом может составлять многие тысячи километров, а информационная база трудовых операций во всех случаях имеет глобальные параметры.
В этих условиях само содержание и организация процесса труда способствуют усилению его творческого характера (хотя существуют и рутинные формы компьютеризированных трудовых операций). Усиливается тенденция «размывания границ» между рабочим и свободным временем в традиционном смысле. Существенные конкурентные преимущества демонстрируют фирмы, ориентирующиеся на мобилизацию творческого потенциала своих работников. Во многом именно этим объясняется широкое распространение систем внутрифирменной подготовки и переобучения персонала, а также усиление внимания ко всем аспектам жизнедеятельности работников.
Эти явления свидетельствуют о резком усилении значимости социальных аспектов в воспроизводстве рабочей силы, а, во многом, - и об изменении соотносительной доминантности социальных и «чисто» экономических факторов её функционирования. Воспроизводство рабочей силы всё больше становится вторичным, производным фактором относительно воспроизводства личности; человек как работник действует тем эффективнее, чем больше внимания уделяет общество развитию его индивидуальности, творческого потенциала личности. Возникли понятия «человеческий капитал» и «инвестиции в человеческий капитал» (затраты на содержание и развитие систем здравоохранения, образования, науки, культуры, форм социальной поддержки, сфер досуга и т.д.); выяснилось, что «инвестиции в человеческий капитал» характеризуются наиболее высокой степенью рентабельности сравнительно с любыми иными формами капиталовложений. Если мировой ВВП во второй половине 90-х гг. составлял, ориентировочно, 25-30 трлн. долл. в год, то «инвестиции в человеческий капитал» – порядка 20 трлн. долл. в год (при этом доля развитых стран во втором показателе выше, чем в первом).
С 1990 г. в системе ООН анализируются показатели «индексов человеческого развития», включающие данные по продолжительности жизни, уровню образования и доходам населения; позже были разработаны более детализированные оценки «индексов развития человеческого потенциала», включающие 12 главных показателей. Современная эволюция экономической цивилизации характеризуется прямой и явной зависимостью между качеством рабочей силы и степенью развития человеческого потенциала в тех или иных странах и регионах мира.
Изменение отраслевой структуры экономики. Революция в развитии производительных сил оказала и продолжает оказывать существенное влияние на модификацию хозяйственной системы общества. Одним из наиболее заметных направлений этой модификации в течение последних десятилетий стало изменение отраслевой структуры экономики. В современных исследованиях структурная динамика народного хозяйства анализируется в разрезе соотношения трёх основных секторов – первичного (сельское хозяйство и отрасли добывающей промышленности), вторичного (обрабатывающая промышленность) и третичного (сфера услуг).
Постиндустриальный переход ознаменовался резким увеличением доли и значения сферы услуг в воспроизводственном механизме, в связи с чем постиндустриальное хозяйство стало определяться как «сервисная экономика» (согласно некоторым трактовкам, преобладание сферы услуг следует рассматривать как основной атрибут нового способа производства). В широком смысле слова к сфере услуг относят отрасли, ориентированные на напосредственно-деятельностные потребности человека; результаты функционирования этих отраслей не принимают форму овеществлённых объектов, либо подобные объекты играют второстепенную роль и выступают как средство удовлетворения деятельностных потребностей. В связи с этим, в третичный сектор экономики включаются отрасли транспорта, связи, торговли, кредитно-финансового и страхового бизнеса, деловых, бытовых и социально-культурных услуг. Хотя в отдельные периоды предшествующей истории некоторые виды услуг оказывали ощутимое влияние на структуру занятости (наибольшая доля занятого населения в Англии вплоть до I мировой войны приходилась на домашнюю прислугу), но особенностью постиндустриальной экономики является перемещение в третичный сектор сущностных функций производительного труда. Реалии современного мира с процветанием социумов, хозяйственную основу которых составляет сервисная экономика, практически продемонстрировали объективную историческую предельность смитианской традиции понимания производительного труда как труда, создающего овеществляемые формы благ. Модификация содержания производительного труда оказала соответствующее воздействие на стоимостные отношения.
В современной эволюции отраслевой структуры хозяйства можно выделить два основных этапа. В рамках первого из них (60-е – 70-е гг.) увеличение доли третичного сектора происходило, в основном, за счёт первичного; доля вторичного оставалась относительно устойчивой, но в его рамках значительно возросла роль так называемых «новейших отраслей» (аэрокосмической, биохимической, промышленной и бытовой электроники). На втором этапе (80-е - 90-е гг.) произошла дифференциация динамики в рамках самого третичного сектора: преобладающее значение получило развитие информационных услуг; в 2000-е гг. объектом детализированного анализа становится уже «четвертичный» сектор экономики, охватывающий информационный сектор сферы услуг. Доля четвертичного сектора росла, в основном, за счёт вторичного, хотя в его рамках и продолжалось интенсивное развитие новейших отраслей, особенно компьютерной техники и телекоммуникационного оборудования, при значительном снижении доли традиционных отраслей обрабатывающей промышленности.
В результате этих процессов к рубежу ХХ-ХХI веков в ведущих развитых странах доля сферы услуг стала составлять от двух третей до трёх четвёртых в общей численности занятых и в производстве ВВП, а в регионах наиболее концентрированного сосредоточения информационных технологий этот показатель достиг 90%. В то же время, например, в сельском хозяйстве США создаётся ныне не более 1,4% валового продукта этой страны (в 1870 г. данный показатель составлял примерно 40%, в 1920 г. - 14%); на долю всех остальных отраслей первичного сектора приходится 1,6% производства валового продукта. Аналогична и структура занятости ( в аграрном секторе США в 1945 г. было занято 20% населения; в настоящее время – менее 2%).