Отсутствие же психологической готовности к употреблению психоактивных веществ, напротив, дает ему своего рода «запас прочности», обеспечивающий возможность противостоять неблагоприятному влиянию среды. Не случайно в одной и той же группе профтехучилища или в рабочей бригаде, где существуют стойкие алкогольные традиции, одни несовершеннолетние начинают злоупотреблять спиртным и потом спиваются, а другие так и остаются равнодушными, хотя и участвуют в совместных застольях, подчиняясь групповым нормам. Даже периодическое употребление наркотиков или иных токсических веществ, через которое прошли многие подростки, входящие в уличные группировки, для некоторых из них так и осталось эпизодом. Употребление психотропных веществ подростками, не имеющими к этому психологической готовности, обычно не закрепляется как привычная форма поведения, и, по мере взросления, приобретения личностной зрелости проходит «само собой», без вмешательства медиков и применения каких-либо иных мер воздействия.
Выявление психологической готовности к употреблению психотропных веществ обусловливает необходимость нового подхода к решению проблемы алкоголизма и наркомании несовершеннолетних. Он заключается в переносе акцента с проблемы алкоголизма к проблемам человека, злоупотребляющего алкоголем, к проблеме личности. Иными словами, преодолевается сосредоточенность на самом факте злоупотребления, становится очевидной наивность подобного представления о целях антиалкогольной работы: «лишь бы не пили, а остальное приложится». На самом деле, решение проблемы алкоголизма и наркомании выходит за рамки только одной сферы злоупотребления [2, с. 15].
Психологическая готовность к употреблению психотропных веществ состоит в неспособности адекватного восприятия ситуаций, связанных с необходимостью преодоления жизненных трудностей, налаживания отношений с окружающими, правильной регуляции своего поведения. Этот феномен представляет собой сочетание определенных личностных особенностей, препятствующих нормальной социальной адаптации подростка. Являясь личностным образованием, психологическая готовность к аддиктивному поведению проявляется не всегда, находясь как бы в скрытом (латентном) состоянии. Она актуализируется в ситуации затрудненности удовлетворения значимых социальных потребностей человека.
Рассмотрим типичную ситуацию развития «трудновоспитуемого» подростка, который в силу разных причин постоянно получает замечания, выговоры от учителей, плохо учится и не встречает понимания и поддержки у родителей, поскольку те не умеют (или не хотят) занять правильную воспитательную позицию и искать адекватные методы педагогического воздействия.
В этом случае оказывается фрустрированным целый ряд социальных потребностей подростка: потребность в положительной оценке значимых для него взрослых (поскольку следствием негативной оценки педагога обычно бывает отрицательная оценка родителей); потребность в самоуважении (так как низкая оценка успеваемости обычно ассоциируется с недостаточным развитием способностей и интеллекта); потребность в общении (мнение учителя в подростковом возрасте в значительной степени определяет мнение коллектива, а низкая оценка успеваемости не способствует улучшению положения ученика в системе межличностных отношений в коллективе класса).
Основной характеристикой фрустрированного поведения подростка является утрата им первоначальной значимой цели. Однако его действия и поведение в целом могут быть вполне целенаправленны, но достижение новой цели лишено смысла относительно исходной цели или мотива его поведения и деятельности. В результате первоначальная цель - утрачивается, и у подростка актуализируется другая - избавиться от отрицательных эмоциональных переживаний, вызванных психотравмирующими воздействиями (негативной оценкой учителя, пренебрежением одноклассников и др.).
Для трудных подростков ситуация затрудненности достижения желаемого очень часто адекватна ситуации невозможности удовлетворения потребностей. Это, как правило, связано либо с их личностными особенностями, либо с усвоенными ранее стереотипами поведения, позволяющими избегать отрицательных эмоциональных переживаний в ситуации неуспеха. Отсутствие развитой привычки к преодолению трудностей, стремление поскорее восстановить состояние эмоционального благополучия побуждает подростка пересмотреть ситуацию, негативно оцененную взрослыми, представить ее себе такой, в которой нет необходимости применять волевые усилия. Естественно, что все механизмы защитного поведения не осознаются подростком, просто он интуитивно ищет удовлетворяющие его решения. Немаловажную роль в этом играет и то, что большинство трудных подростков, несмотря на наличие большого отрицательного жизненного опыта, остаются внутренне инфантильными. Достижение максимально возможного в данных условиях эмоционального благополучия, стремление к жизни «по принципу удовольствия» являются определяющими и смыслообразующими мотивами инфантилизма. Поэтому самосознание подростка направляется лишь «по линии наименьшего сопротивления», что детерминирует включение защитных механизмов его поведения.
Защитные механизмы поведения личности - это непроизвольные, неосознаваемые процессы, призванные избавить ее от восприятия нежелательной психотравмирующей информации, устранить тревогу и напряженность. Их действие обычно непродолжительно и длится до тех пор, пока нужна «передышка» для новой активности. Однако если состояние эмоционального благополучия фиксируется на длительный период и по сути заменяет активность, то психологический комфорт достигается ценой искажения восприятия реальности, или самообманом.
Психологическая защита, искажая реальность с целью сиюминутного обеспечения эмоционального благополучия, действует без учета долговременной перспективы. Ее цель достигается через дезинтеграцию поведения, нередко связанную с возникновением отклонений в развитии личности.
По мере нарастания отрицательной информации, критических замечаний, неудач, неизбежных при нарушении процесса социализации, психологическая защита, временно позволявшая подростку иллюзорно-положительно воспринимать объективное неблагополучие, становится все менее эффективной. В случае неэффективности ее действия, либо недостаточной сформированности, при возникновении угрозы невротического срыва подросток инстинктивно ищет выход и нередко находит его во внешней среде. К внешним способам защиты от психотравмирующей ситуации относится и употребление психотропных веществ.
Единство психологических механизмов, лежащих в основе алкоголизма, наркомании, невротических проявлений, психотических реакций, самоубийств, отмечают как отечественные, так и зарубежные авторы [11, с. 145]. Изучение соотношения алкоголизма и неврозов в различных этнических группах подтверждает наличие патопластики между ними. Так в странах, где употребление алкоголя и наркотиков ограничено культурными нормами, моральными, религиозными принципами или другими обстоятельствами, значительная часть населения страдает невротическими расстройствами. В ряде стран Африки и Северной Америки, где употребление спиртного не распространено и алкоголизм встречается редко (менее 5% населения), обнаружен высокий уровень психоневротических заболеваний (50% населения) [9, с. 39].
Такая же картина наблюдается и относительно употребления наркотиков: среди хмонгов, живущих в Азии и занимающихся выращиванием мака, распространено употребление опиума и, следовательно, высок процент заболевания наркоманией (20% населения). Однако невротических нарушений почти нет. У той же народности, проживающей в США (где хмонги уже не имеют такого широкого доступа к опию и его производным), уровень заболевания наркоманией значительно ниже (1% населения), зато невротические расстройства зарегистрированы почти у 90% населения [9, с. 43].
Таким образом, люди, столкнувшиеся с невозможностью изменить свое отрицательное эмоциональное состояние продуктивным путем и не имеющие эффективных способов психологической защиты, оказываются перед выбором: невроз или употребление психотропных веществ. Если социальный контроль достаточно высок и запрещает употребление алкоголя (наркотиков), велика возможность заболевания неврозом. В случае отсутствия социального контроля при доступности алкоголя (наркотиков) актуализированная психологическая готовность к употреблению психотропных веществ, как правило, реализуется и человек становится алкоголиком (наркоманом).
Иными словами, те люди, которым свойственна такая психологическая готовность, в ситуации затрудненности удовлетворения жизненно важных социальных потребностей предрасположены к алкоголизму или неврозу. В этом случае они разделяются на две группы: более импульсивные, авторитарные и экстравертированные личности становятся на путь алкоголизма; более компульсивные, конформные, интровертированные заболевают неврозом.
Актуализацию психологической готовности к употреблению психотропных веществ обусловливают следующие внутренние и внешние причины:
· неспособность подростка к продуктивному выходу из ситуации затрудненности удовлетворения актуальных жизненно важных потребностей;
· несформированность или неэффективность способов психологической защиты подростка, позволяющей ему хотя бы временно снять эмоциональное напряжение;
· наличие психотравмирующей ситуации, из которой подросток не находит конструктивного выхода.
При таких условиях подросток оказывается беспомощным перед захлестывающими его отрицательными эмоциональными состояниями. Инстинктивно спасаясь от дезинтеграции психических функций и возникновения невротических проявлений, он прибегает к изменению своего состояния искусственным (химическим) путем.
В подростковом возрасте состояния эмоциональной напряженности, психического дискомфорта, причины которых не осознаются, возникают очень часто. Этот критический этап в развитии личности иногда протекает настолько болезненно, что подросток невольно стремится пережить его в полном смысле слова «под наркозом».
Экспериментальные исследования, проведенные нами в группе подростков, эпизодически употребляющих наркотики, подтверждают наличие у них психической напряженности и тенденций к иррациональным формам защитного поведения на фоне несформированности (неэффективности) механизмов психологической защиты.
Психологическая готовность к употреблению психотропных веществ, являясь системообразующим фактором возникновения алкоголизма и наркомании, одновременно выступает и прогностическим критерием этих явлений. Иными словами, определив у подростка наличие такой готовности, можно с уверенностью сказать, что психотравмирующая ситуация приведет его либо к злоупотреблению алкоголем (наркотиками), либо к неврозу, либо к самоубийству. Любой из этих исходов будет трагедией для подростка и его семьи, потерей для общества.
Своевременное выявление у подростка психологической
готовности к употреблению психотропных веществ позволяет осуществлять раннюю
профилактику отклонений в его поведении, способствует разработке методов
диагностики склонности подростков к аддиктивному поведению, выработке
психокоррекционных программ для групп риска.
Традиционно табакокурение рассматривалось как вредная привычка. Привычки как психологический феномен до сих пор не получили достаточного освещения в психологической литературе. Неясно даже, к какому разделу психологии их относить: к мотивации или поведению. С ролью привычки как мотивационного фактора согласен С.Л. Рубинштейн, который пишет, что образовавшаяся привычка означает возникновение не столько нового умения, сколько нового мотива [22, с. 68]. Формированию вредных привычек, т.е. привычек, удержанием которых являются не сами действия, а вызываемые ими состояния, сопутствует положительный эмоциональный r-он. К.К. Платонов утверждает, что решающее значение в формировании привычек приобретает вызываемое самим функционированием «действие, выполнение которого стало потребностью, это навык, формировавшийся на фоне положительной эмоции». В отличие от многих вредных привычек, акт табакокурения происходит неосознанно: а часто просто машинально: рука сама тянется к пачке, пальцы сами вытаскивают сигарету и подносят ее ко рту и так далее до последней затяжки.
Все приобретенные привычки человека - социальны. А.Н. Маюров и Я.А. Маюров считают, что формулой приобретения социальной привычки является следующая цепочка: запрограммированность - употребление - привычка - установка. Социальные привычки прежде чем развиться и проявиться, вводятся в сознание человека в процессе жизни путем искаженной информации о явлениях, свойственных определенному обществу в результате установившихся обычаев, традиций, религиозных установок и т.д. Эта искаженная информация, наслаиваясь, программируется в сознании человека, постоянно являясь побуждающим фактором к проявлению вредной привычки.
Табакокурение программируется в сознании людей с детства. Благодаря наблюдению за курящими взрослыми в сознание ребенка это явление жизни входит как обычное, естественное. Подрастая, он начинает моделировать поведение взрослых. Под воздействием рекламы у него складывается впечатление, что курят все, следовательно, в этом нет ничего плохого. После сформированнойзапрограммированности начинается употребление. И хотя табакокурение вызывает массу негативных явлений: физиологических, социальных, экономических, благодаря воздействию запрограммированности, включающей в себя искаженные факторы морально-этического и социального плана, через которые осуществляется выражение личности (взрослость, мужество, подражание героям) - все преодолевается, и происходит привыкание. Употребление вырабатывает привычку, а привычка побуждает к употреблению.
В дальнейшем человек от табакокурения начинает получать удовольствие, в его сознании складывается представление, что без него жизнь неполноценна и даже невозможна - вырабатывается установка. Привычка приводит к установке, когда человек уже не мыслит своей жизни без курения. Но в то же время установка активизирует привычку за счет выработанной в сознании человека убежденности в невозможности дальнейшей жизни без табака. Все звенья формулы обладают четкой устойчивой связью. Именно поэтому курильщикам трудно отказаться от привычки.
Из представленной формулы следует, что любая социальная привычка, развившаяся у человека, может быть устойчиво исключена только снятием запрограммированности, несмотря на происшедшие у него функциональные и даже органические изменения.
Хотя в последние годы доля курящих в большинстве стран мира уменьшается, абсолютное их число растет, главным образом, за счет женщин и молодежи. В Польше установлено, что регулярно или случайно курят 46% юношей и 28% девушек 16-19 лет [18, с. 45]. Ситуация, связанная с курением, в Беларуси носит эпидемиологический характер - курят 64% мужчин и 20% женщин. Все больше молодых людей, особенно девушек и женщин, приобретают эту пагубную привычку. Судя по результатам социологического исследования [20, с. 15], каждый четвертый белорус в возрасте 15 лет и старше курит (41,6%). Показателем высокой распространенности табакокурения среди населения является и отсутствие четко очерченных групп приобщившихся к табаку. Причем сегодня курят в одинаковой мере люди с высоким и низким уровнем образования и доходов, рабочие, учащиеся и студенты, безработные.
Общественное отношение к курению в подавляющем большинстве случаев характеризуется как безразличное, нейтральное. Другими словами, общество смирилось с существующей ситуацией, и табакокурение воспринимается им как данность. Социальный аспект проблемы заключается в том, чтобы понять всю сложность взаимоотношений между курящим человеком и разными уровнями его социального окружения. В результате исследования проблемы табакокурения выявлена следующая закономерность: чем раньше человек пробует первую сигарету, тем выше вероятность того, что впоследствии он будет курить ежедневно. Так, 73% заядлых курильщиков попробовали курить до 17 лет, т.е. в период обучения в школе.