Российский государственный педагогический университет имени А.И. Герцена
Эпистемологические проблемы изучения истории культурологии: научно-исследовательские и учебно-методические аспекты
А.В. Бондарев
г. Санкт-Петербург
Аннотация
культурология эпистемологический преподавание университетский
В предлагаемой статье обосновывается актуальность знания истории культурологии, анализируются узловые эпистемологические проблемы её изучения, а также намечаются возможные пути их преодоления. Предлагаются некоторые методические способы построения и отбора учебного материала для повышения эффективности преподавания истории культурологии в рамках соответствующих университетских курсов. Подчёркивается роль знания истории культурологии в самоопределении, самопознании, самообосновании культурологической науки, а также в формировании профессиональной идентичности и самосознания самих культурологов, их консолидации и осознании своей научной и общественной миссии.
Ключевые слова: гносеологические и эпистемологические основания изучения истории культурологии, культурологическое образование в России, профессиональное самоопределение и самосознание культурологов, интеллектуальная история, история и методология науки.
Abstract
Epistemological problems of studying the history of culturology: research and educational aspects
Alexey V. Bondarev
Herzen State Pedagogical University, St. Petersburg, Russian Federation
The article substantiates the relevance of the culturology history knowledge, analyzes the epistemological problems of its study, and outlines possible ways to solve them. Some methods of constructing and selecting educational material for improving the effectiveness of teaching the history of culturology in the university courses are proposed. The role of the history of culturology knowledge in self-determination, self-knowledge, self-foundation of cultural science is emphasized, as well as in the formation of professional identity and self-consciousness of culturologists themselves, their consolidation and awareness of scientific and social mission.
Keywords: history of culturology, epistemology, history and methodology of science, intellectual history, scientific heritage, culturological education in Russia, professional identity and self-consciousness of culturologists.
Основная часть
Современный уровень развития культурологический знаний ставит перед нами новые вопросы, от ответа на которые зависит само существование культурологии в будущем. Острота социокультурных проблем, требующих своего оперативного и эффективного решения, всё более возрастает. Приходит понимание, что решение этих социокультурных проблем лежит отнюдь не в плоскости компетенции политологии, юриспруденции, экономики или социологии. Имеется несомненный и всё более осознаваемый общественный запрос на культурологию. Стихийно-хаотичное, противоречивое, во многом эклектичное, разновекторное, никак не скоординированное и вместе с тем бурное развитие культурологии в России в 1990-х - начале 2000-х годах перешло в фазу стабилизации и устойчивого научного роста по уже проложенным исследовательским руслам и направлениям - перелом наметился где-то в 2005-2010-х годах. Одним из важнейших условий дальнейшего интенсивного научного роста культурологии является обогащение её теоретико-методологического арсенала, инструментария методов, повышение их познавательной эффективности и расширение понимания прикладных практико-ориентированных возможностей его использования. Однако формирование методологической культуры культуролога-исследовате - ля - задача высокой степени трудоёмкости, требует значительных интеллектуальных усилий и самое главное - времени. А жизнь настолько стремительно меняется, мы настолько перегружены срочной и сверхсрочной работой, что у нас зачастую элементарно не хватает времени всерьёз вчитываться в монументальные и многотомные собрания сочинений мыслителей и учёных прежних веков, глубоко их осваивать, самим без конца на каждом шагу что-то придумывать, изобретать и тем более заново по незнанию переоткрывать уже кем-то в истории науки открытое… В этом смысле совершенно особое значение приобретает история нашей науки - бесценный кладезь и экстракт накопленных нашими предшественниками интеллектуальных богатств: собранные за многие десятилетия кропотливых изысканий и тематически систематизированные материалы, разработанные методы и подходы культурологических исследований, опробованные способы постановки научных проблем, опыт их решения и т.д. Всё это в концентрированном и готовом виде, не надо самому тратить время и силы на поиск информации в море исследовательских публикаций на различных языках. Посмотрел добротную книжку по истории культурологии - сориентировался в опыте предшественников и, может быть, даже лучше понял бы, как выстроить свою собственную исследовательскую работу. Какая была бы значительная экономия времени! Впрочем, некоторые (особенно постмодернистски настроенные) авторы крайне скептически оценивают всё интеллектуальное наследие российской культурологии, отрицают даже саму возможность существования культурологии как науки (К.А. Богданов, С.Н. Зенкин, М. Ларуэль, О.Л. Поляков, С.Д. Серебряный и другие).
Действительно, а есть ли культурология? А если есть, то какова её история? И надо ли знать культурологам собственное прошлое? Казалось бы, ответ очевиден, однако задумаемся над функционально-прагматическим аспектом этого вопроса: кому и для чего нужна история культурологии? Не менее проблематичен и эпистемологический вопрос: кто и как её может и должен изучать? И наконец, образовательный аспект: как транслировать знания об истории культурологии в учебном процессе?
Актуальность изучения истории культурологии связана с целым рядом обстоятельств. В рамках того научного пространства, которое мы сейчас называем культурологией, накоплен огромный исследовательский опыт. В развитие культурологии и формирование самого культурологического тезауруса внесли значительный вклад многие выдающиеся учёные из самых различных научных областей. Знание истории культурологии противостоит забвению научных заслуг наших предшественников, девальвации, эрозии самого культурологического знания в целом. Древние утверждали: «Historia est magistra vitae» («История - учительница жизни»), история культурологии тоже должна наконец обрести свои права истинной наставницы для культурологов и навигатора в понимании самой культурологии. И ещё древние приходили к убеждению: «Ducunt volentem fata, nolentem trahunt» («Желающих Судьба ведёт, а нежелающих - тащит»). Но откуда узнать, каково веление Судьбы для культурологии и собственное предназначение для культурологов? Может быть, стоит заглянуть в анналы истории собственной науки? Всё это обуславливает настоятельную потребность в выявлении, изучении, осмыслении и актуализации научных достижений, аккумулированных в культурологии, реконструкции самого пути, пройденного культурологией.
Однако прежде чем приступать к исследованию собственного прошлого, истории культурологии, необходимо определиться, как это прошлое в соответствии со спецификой культурологии изучать. Между тем исходные эпистемологические проблемы изучения истории культурологии не только не решены, они даже зачастую не осознаются некоторыми исследователями. Серьёзное изучение гносеологических проблем культурологии вообще и тем более изучения прошлого своей науки находится где-то на периферии исследовательских интересов современных культурологов. Имеются лишь отдельные и довольно редкие публикации на эту тематику, но они затрагивают только частные аспекты проблемного поля изучения истории культурологии. Необходимо осознать значимость эпистемологической рефлексии для культурологии и культурологов, нужны специальные исследования, нацеленные на эпистемологическую проблематизацию самих основ культурологии и её истории.
Эпистемологические проблемы изучения истории культурологии. Г.А. Касьянов очень верно охарактеризовал сложившуюся в области изучения истории культурологии ситуацию: «Представитель любой классической университетской дисциплины может с лёгкостью изложить историю той науки, на которой его дисциплина базируется. Так обстоит дело со всеми учебными предметами, с которыми культурология образует межпредметные связи: история, социология, культурная антропология, искусствоведение, социальная психология… Но когда историю своей науки начинают излагать культурологи, сразу дают о себе знать противоречия и неуверенность» [11, с. 95]. Отсутствие эффективного методологического инструментария исследовательского поиска приводит к подмене подлинной истории становления культурологии никак не обоснованными ретроспективными конструкциями, произвольным подбором (где критерии?) и изложением различных концепций культуры (а кто сказал, что история культурологии - это только изложение концепций?), всё это наполнено субъективными интерпретациями, какой-то мифологизацией, самыми разнообразными фикциями и т.д.
Ещё в глубокой древности было осознано: «кто владеет прошлым, управляет настоящим и определяет будущее». А кто же пишет нашу историю? Культурологи? Нет, философы! [см., напр.: 9; 10; 15]. Впрочем, это даже к лучшему, поскольку если бы за дело взялись историки, которые ещё меньшее философов понимают и уважают культурологию, то было бы гораздо хуже. «Свято место пусто не бывает»: другие уже за нас написали историю нашей науки [22; 23] - и что теперь делать, без конца оправдываться и уличать таких авторов в непонимании, незнании и ангажированности? Нет, как в народе по таким случаям говорят: «спасение утопающих - дело рук самих утопающих». Поэтому если всё-таки культурологи проявят шопенгауэровскую
«Wille zum Leben», волю к самосохранению, выживанию и развитию, то им придётся рано или поздно начать задумываться над написанием своей собственной истории…
Остро стоит и вопрос о подготовке серии профессионально выполненной учебной литературы, посвящённой истории культурологии, - соответствующие учебные курсы обеспечены явно недостаточно. Имеющиеся учебные и методические издания зачастую грешат отсутствием чёткого понимания специфики культурологии и соответственно аморфностью, какой-то заму - тнённостью и путанностью в представлении её истории [см., напр.: 8; 9; 21; 22; 23]. Таким образом, создается неверная реконструкция прошлого нашей науки. Отсутствие адекватного и научно обоснованного представления собственного прошлого, как следствие, приводит к непониманию настоящего положения культурологии, а также отсутствию понимания возможного спектра перспектив её развития в будущем. Тем большее значение имеют значительно более удачные опыты изучения истории культурологии [см., напр: 1; 13; 14; 16; 17; 19; 20].
Особенно противоречиво в существующих учебных версиях представлен вопрос о начале культурологии. Без всяких оговорок и разъяснений историю культурологии некоторые авторы начинают с Цицерона, Платона и Аристотеля. Неужели если в каком-то случае Цицерон использовал в специфическом значении слово cultura, то это уже повод отсчитывать начало истории науки о культуре? Складывается порой ощущение, что разные авторы изданий по истории культурологии даже как бы соревнуются друг с другом, кто ещё более удревнит истоки культурологии [ср., напр: 8; 9; 10; 20; 21]. За всеми этими попытками ощущается какой-то комплекс то ли неуверенности, то ли неполноценности. Мне очень импонирует в этой связи ремарка Г.А. Касьянова: «Есть что-то трогательно-ранимое в этом стремлении сочинить для культурологии как можно более длинную, солидную историю, насыщенную именами и датами. Не может не вызывать умиления безотчётное желание множества российских авторов едва ли не всё богатство духовного наследия человечества представить в качестве фундамента такой вершины гуманитарного гения, как культурология» [11, с. 100].
Понятно, что никакая наука не может возникнуть в одночасье, разумеется, её возникновению предшествует период длительного накопления соответствующего знания, формирования своего понятийно-категориального аппарата, поиска собственных специфических способов познания и т.д. [10, с. 10]. Однако насколько следует растягивать этот подготовительный период формирования культурологии? Кого мы можем относить к числу предтеч и основоположников культурологии? Следует принимать во внимание также и то, что на протяжении длительного времени становление культурологии (точнее я бы сказал - «культурологического дискурса») происходило в рамках многочисленных культуроведческих наук (этнографии, истории культуры, искусствознания, археологии, лингвистики, филологии и других). Что должно выступать в качестве критерия в определении точки перехода от «предшествующего накопления знания» к возникновению собственно культурологии? Что следует считать исходной, отправной точкой в её развитии, «точкой ноль»?
Необходимо с сожалением констатировать, что на настоящий момент отсутствует конвенционально выработанное понимание подлинных истоков и основных направлений в развитии культурологии в их исторической ретроспективе. Существующие учебные пособия и исследовательские разработки по данной тематике за редчайшими исключениями затрагивают по большей части историю становления философских концепций культуры, но не историю собственно культурологической науки [см., напр.: 8; 9; 15; 20; 21]. Необходимо понимать, что далеко не всякое исследование, в котором рассматривается культура в целом или какая-то её часть, обладает культурологической спецификой и может быть отнесено к профилю культурологии [см.: 5] и соответственно - занимать место в истории культурологии. Слишком часто приходится сталкиваться с неким синкретическим суммативным представлением истории культурознания. В сознании авторов, пытающихся представить историю культурологии, происходит явное смешение качественно различных уровней в системе знаний о культуре - культуроведения, культурфилософии и культурологии, а следовательно, и траекторий их исторического развития. Как определить, что относится к культурологии, что - к культурфилософии, а что - к культуроведению, а что вообще к нашей области знания не относится? Какие учёные, созданные ими школы, предложенные ими методы, теории, подходы и направления наиболее важны и, следовательно, должны присутствовать в истории культурологии, а какие нет? Эти и другие эпистемологические проблемы изучения истории культурологии обуславливают весьма размытые и противоречивые представления о прошлом нашей науки.
Ситуация усугубляется ещё и тем, что отсутствие у культурологов ясного понимания того, кто они и откуда взялись, это беспамятство о собственном прошлом, естественным образом приводит к ещё одной проблеме - проблеме восприятия культурологии и культурологов. Вокруг культурологии роится множество предубеждений и мифологем (в числе наиболее въевшегося предубеждения можно назвать абсолютно несостоятельное представление о том, что культурология - это не более чем переименовавшаяся наследница исторического материализма и других советских идеологических дисциплин) [2, с. 10]. Незнание культурологами истории собственной науки делает их беспомощными, бессильными перед подобными дискредитирующими обвинениями, разного рода обидными и нелепыми предубеждениями, а также въевшимися штампами искажённого восприятия. Проблемы восприятия культурологии сказываются и на попытках выстраивания междисциплинарного сотрудничества с представителями других научных областей, и даже на востребованности культурологов на рынке труда. В связи с этим исключительное, просто жизненное значение приобретает необходимость «эпистемологической защиты» культурологии и самого права её на существование.
Следует признать, что в нашем знании о прошлом культурологии действительно множество зияющих лакун. Достаточно применить мемориальный подход (memory studies) к изучению истории культурологии, как это «беспамятство» культурологов будет особенно очевидно: налажено ли кем-то интервьюирование учёных, внесших значимый вклад в культурологию, чтобы в видеозаписи запечатлеть живой голос и образ наших классиков? Потом ведь локти кусать будем… Где документальные фильмы, освещающие и пропагандирующие научные достижения культурологии и культурологов? Кто задумывается о сохранении архивов культурологических институции (в том числе и уже прекративших своё существование) и выдающихся культурологов (в том числе и уже ушедших)? Где искать эти архивные документы? А ведь это источниковая база для будущих исследовании по истории культурологии. Где работы о «коллективной памяти» культурологов, изучает ли кто-нибудь функционирование «образов прошлого» нашего профессионального сообщества? Много ли мы занимаемся фиксацией «мест памяти» или особо значимых «памятных событий»? Даже 100-летие рождения идеи культурологии «забыли» культурологи отметить в 2009 году Напомню, что впервые этот замысел проекта по созданию культурологии был выдвинут Вильгель-мом Фридрихом Оствальдом в его статье «Das System der Wissenschaften» («Система наук») и в развёрну-той форме в книге «Die energetischen Grundlagen der Kulturwissenschaft» («Энергетические основы науки о культуре»), изданных в 1909 году.