ЭТНОБОТАНИКА ЮЖНОЙ АМЕРИКИ К ВОСТОКУ ОТ АНД В ТРУДАХ МИССИОНЕРОВ-ИЕЗУИТОВ
Николай Викторович Ракуц, Майя Леонидовна Дубоссарская
Аннотация
В статье рассматриваются особенности восприятия местной флоры в трудах иезуитских миссионеров в Южной Америке и в целом труды иезуитов как источник по этноботанике региона. Подробно анализируются две работы XVIII в.: «Сюда и оттуда» Флориана Пауке и «Открытое сокровище великой реки Амазонки» Жоао Даниэла. В то время как воспоминания Пауке содержат очерки заинтересованного очевидца, трактат Даниэла представляет собой проект освоения природных богатств Амазонии. Общими для этих источников являются списочная структура и классификация, основанная на способах использования растений коренным населением. Авторы показывают значимость трудов Пауке и Даниэла для истории естественных наук и этноботаники.
Ключевые слова: Южная Америка, иезуиты, этноботаника
флора америка иезуит этноботаника
Abstract
Nikolay V. Rakuts and Maya L. Dubossarskaya
ETHNOBOTANY OF THE SOUTH AMERICAN LOWLANDS IN JESUIT MISSIONARY WRITINGS
In the article, we focus on the specificity of perceptions of the South American lowland flora as reflected in the writings of Jesuit missionaries. In addition, we explore these texts as a source on the ethnobotany of the wider region as well. We analyse in greater detail two 18th century texts, titled `There and Here ' by Florian Paucke and ` The Open Treasure of the Great Amazon River' by Joao Daniel. While the memoirs of Paucke represent an interested observer's essays, Daniel's treatise is a project to develop the Amazon natural resources. The two texts have similar structure and classification scheme based on the uses of plants by the local indigenous people. We believe that the works of Paucke and Daniel are still of importance for the history of natural sciences and ethnobotany.
Keywords: South America, Jesuits, ethnobotany
Становление этноботаники как научного направления прочно связано с американским континентом. Не будем забывать, что одной из важных вех становления тогда еще безымянной науки стали исследования американских ученых рубежа Х1Х-ХХ вв. по описанию растений, используемых североамериканскими индейцами (Колосова 2010: 7). Термин «этноботаника» впервые употребил Дж. Харшбергер в 1895 г., определив ее предмет как «растения, используемые первобытными и туземными народами». Такое понимание предмета вскоре стало господствующим ^оМ 1994 [1978]: 33). Этноботаника являлась с самого начала междисциплинарной наукой (Колосова 2010: 7) и расширила сферу своих интересов до изучения «взаимоотношений первобытного человека и растений» (Кигшска 1999: 17).
В российской научной традиции этноботаника является, прежде всего, отраслью этнолингвистики (Колосова 2009: 6). В нашей работе, однако, мы понимаем этноботанику как исследования непосредственно бытования самих растений, как культурных, так и дикорастущих, в традиционной культуре, в нашем случае - среди коренных обитателей Южной Америки, и источников по этому вопросу. Миссионерская наука - один из немногих источников, отражающих христианское преломление традиционной культуры в этом регионе.
Как иезуиты «христианизировали» индейские знания в области ботаники
Именно иезуитским источникам (хотя и не только им, разумеется) мы во многом обязаны имеющейся у нас на сегодняшний день информацией по этноботанике коренных народов Америки, касается ли это растений, употреблявшихся непосредственно для пропитания или в ритуальных целях, для охоты и рыболовства (растительные яды), в строительстве жилищ, создании средств транспорта или оружия и т.п. В данной работе мы обратимся только к материалам, касающимся так называемых низовых земель Южной Америки, т.е. территорий к востоку от Анд, с опорой именно на иезуитские источники (к сожалению, мы не можем рассмотреть данный вопрос в масштабах всего континента и сосредоточили свое внимание на территориях иезуитских миссий: это Парагвай в его тогдашних границах, восток современной Боливии, провинция Майнас, сегодня являющаяся частью Перу, и бассейн Ориноко). Причина такого выбора проста: долгое время считалось, что эти территории - не более чем периферия зоны «высоких» цивилизаций Андского региона (как инков, так и их предшественников). И лишь в конце прошлого века были опубликованы в достаточном количестве материалы, опровергшие эту точку зрения, во многом благодаря археологическим и этнографическим исследованиям последних десятилетий.
В частности, выяснилось и было продемонстрировано в многочисленных уже сегодня работах, что так называемая девственная сельва задолго до прихода европейцев уже не существовала. То, что было так по незнанию названо, являлось, на самом деле, результатом длившегося тысячелетиями процесса «доместикации природы» (как его называют теперь); т.е. индейцы Южной Америки, в отличие от тех же европейцев, занимались не одомашниванием, например, скота (охота и рыболовство тогда давали им достаточно того же протеина для пропитания), а совершенствованием окружающей среды, в первую очередь, распространением полезных для тех или иных целей растений, которые использовались в хозяйстве (Handbook... 2008: 157-183; Clement et al. 2015). Причем даже с периодом конкисты это процесс не остановился.
Вклад иезуитских миссионеров в изучение того, что можно называть этноботаникой индейских народов, долгое время не пользовался должным вниманием ученых, поскольку считалось, что коль скоро многое в этой области воспринималось как внушенное дьяволом, то использовать на практике многое из индейской культуры было недопустимо, если ставить себе задачу ее «цивилизовать». Поэтому провозглашалось одно, а на деле это было крайне сложно претворять в жизнь вследствие как малочисленности миссионеров, так и огромной территории, на которой они действовали: все доставлять из -за океана было непосильной задачей, и использование местных ресурсов было так или иначе неизбежным.
Иезуиты очень тщательно подошли к изучению флоры Нового Света и к знаниям индейцев в этой области, что было естественно. Хотя, разумеется, они и осуждали некоторые индейские практики (например, использование галлюциногенных растений) или с подозрением смотр ели на использование лекарственных средств, применение которых сопровождалось особыми ритуалами, но, поскольку разнообразные знания были необходимы не только для обеспечения провизией тех же миссий, но и для множества других целей (строительства, изготовления различной утвари, средств транспорта и прочего), включая необходимость для миссионеров становиться и врачами -практиками, то сведения о растениях, культурных и диких, пусть коротко, но приводятся многими авторами. Особенно это характерно для мемуаров, созданных после депортации иезуитов из Америки. Внимание к этой теме возросло в связи с разгоревшейся полемикой о неполноценности природы и населения Нового Света. К тому же именно в тот период под влиянием накопленных данных и опыта произошел переход лучших иезуитских авторов на позиции наблюдения и анализа природы вместо доминировавшего прежде религиозного ее восприятия.
При этом необходимо учитывать, что многое из растительных богатств континента за колониальный период было утрачено. Например, только в Парагвае, по данным иезуита Руиса де Монтойи (дополненным археологическими исследованиями последних десятилетий), гуарани1 выращивали маис, сладкий маниок, батат, тыквы, фасоль; но их разнообразие сегодня уже недостижимо: маниоки выращивали до конкисты 24 разновидности, сладких и горьких, фасоли - 21 разновидность, батата - 21, маиса - 13, перцев - 6, тыкв - 4 и т.д. Многое из того, что имелось, сегодня не используется даже самими гуарани. Уже из этого перечня понятна важная роль иезуитов, которые сумели хотя бы зафиксировать имевшиеся съедобные растения до их исчезновения из практики использования (Noelli 1994: 17-20).
В Южной Америке все было новым и должно было быть описанным. Уже дневники первых иезуитов, прибывших в Парагвай из Куско в 1586 г. (Ф. Ангуло и А. Барсана, трудившихся в провинции Тукуман, т.е. в Гран Чако), сообщают некоторые сведения о местной флоре (Aguilar 2011: 21). Между 1600 и 1773 гг. иезуиты создали более 4 000 научных произведений. О природе писали даже Л. Муратори и П. Шарлевуа, никогда не бывавшие в Южной Америке (22). Переводы трудов иезуитов позволили пользоваться ими таким выдающимся натуралистам, как Ч. Дарвин, А. д'Орбиньи, М. де Мосси, Г. Бурмайстер. Однако не все труды иезуитов имели целью научное описание. Некоторые хронисты оставляли многие из полученных сведений без внимания.
Другие, по обстоятельствам, овладевали информацией и позже ее использовали в работах. Позднее многие натуралисты подчеркивали именно документальность их трудов. Этим они обязаны взаимодействию с индейцами, процессу культурного взаимообмена, что и создало условия для развития науки, прежде невиданного на континенте (23).
Миссионерская наука и индейское знание
В отличие от других районов континента, где метод работы иезуитов заключался в комбинации «летучих» миссий и пребывания среди аборигенов там, где это было возможно, в Парагвае почти без исключения действовала редукционная модель, подтвердившая свою эффективность еще в перуанском Хули в конце XVI в. (Prieto 2011: 62).
В Парагвае, как и в Чили, иезуиты использовали медицину, привозя с собой европейские лекарства, чтобы справиться с влиянием шаманов (Prieto 2011: 64). Комбинация сельскохозяйственных и медицинских знаний была бесценна для иезуитов, если они хотели убедить индейцев поселиться в редукциях - постоянных поселениях во главе с миссионерами. Тот же A. Монтойя снабжал гуарани лекарствами, более того - использовал, как и другие, исповедальню для сбора этноботанической информации. Но тексты XVII-XVIII вв., что характерно, молчат об источниках иезуитских медицинских познаний, представляя использование в медицине местной флоры как результат случайности или божественного вдохновения, якобы имевших место без всякой помощи со стороны индейцев, чаще же происхождение этого знания вообще не упоминается. Это молчание дополняется еще одной чертой текстов (65): утверждается, что гуарани вообще не имели ни медицинских знаний, ни лекарств и не изготовляли их, а больных просто бросали. Несмотря на эти утверждения, ясно, что иезуиты получили немало ботанической информации от местных врачевателей. Иезуитские манускрипты, перечисляющие местные растения и лекарства, такие как труды Диего де Бассуари или Доминго де Торреса (66), позволяют предположить, что эта информация без помощи индейцев появиться не могла. Манускрипт Торреса использовался иезуитами еще в первой половине XVIII в. Миссионерам было важно избавить методы лечения от ритуального контекста, в котором ранее использовалось данное растение. Отношение к традиции было сложным и варьировалось, что означало разную степень готовности к принятию такой информации. Индейские лечебные практики легко ассоциировались с демоническими культами и практиками, и, к тому же, у индейских врачевателей отсутствовала теория лечения в европейском понимании. Однако большое число лекарственных растений, описанных иезуитами, заставляет предполагать широкое использование ими местной информации (66). Большинство иезуитских медиков, узнав рецепты местных шаманов -врачевателей, стремились «опробовать» их в разных случаях и на разных больных (Di Liscia, Prina 2002: 305). Это позволяло вписать его в европейские медицинские практики и теории, тем самым превращая подозрительную информацию в легальное знание (Prieto 2011: 67). Информация, которую иезуиты получили от врачевателей, была систематизирована в сводках, которые давали точную информацию о растениях (79), методах приготовления лекарств и дозировках. Часто иллюстрированные, такие сводки циркулировали по всем миссиям Парагвая (80). В то время как для индейца, как и в любом традиционном обществе, растение - это, прежде всего, синкретический организм, объединяющий материальные и нематериальные свойства, иезуиты применяют к нему утилитарный нововременной подход.
Уже в своем трактате «О землях и народе Бразилии» иезуит Ф. Кардин, прибывший в страну в 1583 г., описывал разного рода местные растения, применимые для тех или иных целей (Cardim 1939 [1925]: 50-69). Но подлинным расцветом для иезуитской научной литературы стало, как ни парадоксально, время, когда миссионеры оказались в изгнании в Европе.
В тот же год, когда в Италию прибыли изгнанные из Америки иезуиты, в Берлине вышла книга К. де Пау «Философские изыскания об американцах». Заимствовав определенные идеи из сочинений французского философа и натуралиста Ж.-Л. Леклерка (графа Бюффона), Пау заявил, что Америка и ее люди совершенно уступают Старому Свету во всех отношениях. Основывался он якобы на достоверной информации о природе Нового Света, где даже четвероногие меньше европейских, и т.д. Реакция иезуитов на то, что они сочли клеветой под маской науки, была быстрой и резкой. И оказала глубокое влияние на полемику, особенно это касается сочинений креолов, но не только (Gerbi 2000 [1955]: 222-223). Иезуиты были не только знатоками Америки (многие там и родились), они основывались и на длительной традиции наблюдений, размышлений и описаний (223). Пау же никогда не был в Америке и не мог поручиться за то, что описывал, отметая, однако, все, что его идеям противоречило, считая, что одно племя или город уже дают представление обо всем континенте (224). Хуан Игнасио Молина в ответ на подобную критику даже договорился до того, что открыто признал чилийских шаманов великими знатоками лечебных растений, знающими целебные свойства многих деревьев и более 200 трав. Он основывался на описаниях авторов XVII в. (226). Тот же падре Нуих защищал индейцев в противовес Пау, не имея к ним никакой симпатии (272). Иезуиты своими полемическими писаниями парадоксальным образом воссоздали миф о «добром дикаре» (267). Так, падре Ж. Даниэл, о котором подробнее будет сказано в третьей части статьи, пытаясь превратить индейцев в христиан и критикуя их «противоестественные» обычаи, удивительным образом восхищался некоторыми аспектами их жизни. «Дикие» индейцы, в противовес «замиренным», неспособны, по его мнению, к тяжелому однообразному труду, но проявляют при этом редкостную смекалку в решении задач, требующих творческого подхода и изобретательности. Говоря о деятельности «дикарей», падре восхищается ее скоростью и эффективностью (Almeida 1998: 7-9).
Флориан Пауке (Бауке) и Жоао (Жуан) Даниэл: два взгляда на этноботанику Южной Америки
В качестве примера иезуитских источников по этноботанике Южной Америке возьмем два, отличающиеся, можно сказать, диаметрально разным подходом. Уроженец Силезии Флориан Пауке, работавший в качестве миссионера в 1749-1767 гг., в основном среди индейцев моко- ви2, и осевший после изгнания иезуитов из испанских владений в Германии, оставил всестороннее описание разных сторон природы Гран Чако и жизни его обитателей. Миссионер представлял собой своеобразного натуралиста-любителя, недостаток научных знаний которого компенсировался живым интересом к предмету. Помимо текста воспоминаний, сохранились рисунки карандашом и акварелью, по-видимому, также авторства Пауке, с изображением растительного и животного мира Паракуарии и сцен из жизни индейцев.