Этнотерриториальные группы удмуртов: состояние источников, проблемы и итоги изучения
Н.И. Шутова
Аннотация
Тема статьи - внутренняя структура удмуртского этноса XIX - нач. XX вв. Представлен обзор основных территориальных и локальных подразделений удмуртов по ряду показателей: данные языка, распределение поздних удмуртских могильников XVI - пер. пол. XIX вв., костюмные комплексы, расселение основных родовых групп. Вводятся определения терминов, используемых в современной этнологической литературе для обозначения структурных элементов этноса: этнографическая, этническая, территориальная и локальная группы.
Для раскрытия темы автор обращается к анализу трёх направлений: верования и обряды удмуртов XIX - нач. XX вв.; проблема заселения и формирования этнографических групп; основные факторы, повлиявшие на формирование удмуртского народа.
В первом направлении на основе фольклорно-этнографических материалов прослежены общеудмуртские черты религиозной культуры народа, а также наиболее важные характерные элементы верований и культовой практики северноудмуртских и южноудмуртских групп.
В рамках второго направления анализируются важные аспекты освоения территории проживания четырёх территориальных группировок: среднее течение р. Вятки, Чепецкий бассейн, южная часть современной Удмуртии, нижнее течение правобережья р. Вятки и низовья Камы - по данным средневековой археологии.
При этом кратко характеризуется сводка особенностей археологических памятников и итоги их изучения, основные исследователи; прослежен также процесс формирования населения в этих ареалах. Указаны наиболее слабо изученные аспекты рассматриваемой проблемы.
В рамках третьего направления определены основные причины оформления единого удмуртского народа: общая пермская подоснова этнотерриториальных удмуртских групп, длительное развитие в рамках единого социокультурного объединения - Волго-Камский регион, консолидирующие функции крупных окружных и территориальных святилищ, влияние булгарской и русской культур.
Ключевые слова: удмурты, территориальные и локальные группы, формирование этноса, верования и обряды, проблемы заселения.
В условиях глобализации и унификации всех сторон жизни современного общества изучение этнических проблем и вопросов этногенеза народов оказалось на периферии научных разработок. Вместе с тем интерес к локальной истории и культуре народа, к структуре составляющих его компонентов, проблемы значимости многообразных способов и форм существования феномена этничности остаётся базовым направлением исторической науки.
Актуальность этих исследований имеет не только научное, но и практическое значение в многонациональной и многоконфессиональной России.
Этим обусловлено обращение к теме этнотерриториальных групп удмуртского этноса, тем более, что в последние десятилетия не проводились исследования по проблемам этногенеза и этнической структуры удмуртского этноса. булгарский русский этнографический удмуртский
Удмурты - народ относительно целостный, компактно расселённый с преимущественно единым этническим самосознанием и общим языком.
В его структуре вычленяются две большие этнографические группы: северная (уйпал удмуртъёс) и южная (лымшор пал удмуртъёс), сформировавшиеся под воздействием природных, генетических, социально-экономических, политических и социокультурных факторов. Северные удмурты населяют преимущественно бассейн Чепцы (северные р- ны Удмуртии, Слободской и Унинский р-ны Кировской обл.).
Южные удмурты проживают на юге Удмуртии, в северных р-нах Татарстана, в южных р-нах Пермского края и в северных р-нах Башкортостана. Каждое из этих двух подразделений в свою очередь включало в себя ещё ряд более мелких территориальных и локальных групп.
Подразделение на две этнографические группы фиксируется по ряду показателей.
Карта фиксации поздних могильников XVI - пер. пол. XIX вв. (рис. 1) показывает основную территорию расселения удмуртов, сложившуюся в целом к концу XVII-XVIII вв. Естественной границей между ними служила слабо заселённая полоса территории по водоразделам рек Чепцы, Киль- мези и верховьев Ижа [Шутова 1992, 99-102, 186-187].
Рис. 1. Карта удмуртских могильников XVI-XIX вв. (сост. Н. И. Шутова)
По данным переписей XVII-XVIII вв., В. С. Чураков подготовил карты расселения 5 северноудмуртских (Бигра, Дурга, Сюра, Чабъя, Чола) и 7 южноудмуртских (Докъя, Жикъя, Какся, Можга, Пель- га, Шудья, Юмъя) родов, чётко демонстрирующих ареалы проживания северных и южных удмуртов [Чураков 2007а: 99-93, 98-100].
Эти сведения перекликаются с картами по локализации основных удмуртских родов, составленными М. Г. Атамановым на основе фольклорно-диалектологических и этнографических данных.
В северноудмуртском ареале (в среднем течении Вятки и на р. Чепце) располагались следующие родовые группировки: Апъя, Боня, Кушъя, Ташъя, Чуйя, Удъя, Эбга, Лекма, Чола, Чудна, Бигра, Дурга, Дурга-Побъя, Побъя, Сянья, Чабъя, Уля, Узя; на территории калмезов проживали роды Бия, Болма, Вамъя, Докъя, Жикъя, Какся, Можга, Тукля; в собственно южноудмуртских районах - Бодья, Венья, Затча, Кибъя, Норъя, Пельга, Уча, Чудза; в среде завятских удмуртов - Зумъя, Уча и др. [Атаманов 2001, 138-139].
Карта распределения костюмных комплексов (рис. 2) показывает, что в составе северноудмуртского ареала выделены нижне- и верхнечепецкий; в составе южноудмуртского - собственно южноудмуртский, калмезский, завятский (арский), закамский, бавлинский. Отмечен переходный шаркан- ско-якшур-бодьинский тип [Лебедева, Атаманов 1987].
Рис. 2. Карта распространения костюмных комплексов удмуртов (сост. М. Г. Атаманов и С. Х. Лебедева)
Удмуртский язык состоит из северного и южного наречий (рис. 3). В составе северного выделены нижнечепецкий, среднечепецкий и верхнечепецкий диалекты (в пределах последнего из них наиболее своеобразен тыловайский говор).
Тщательное исследование северного наречия удмуртского языка показало относительное единство трёх указанных диалектов по фонетическому составу, морфологическому строю и основному словарному фонду [Максимов 2009, 39; Карпова 2018, 11-12, 3940].
В южной части мы видим пёструю картину южноудмуртских, срединных и периферийно-южных говоров. Так, в составе южного наречия выделены два диалекта: центрально-южный, или южный, включающий 5 говоров, и периферийно-южный, включающий 9 говоров. К срединным отнесено 5 локальных говоров [Максимов 2009, 39]. К сожалению, детальные работы по изучению южных наречий и переходных групп пока не проводились.
Основные понятия
В современной этнологической литературе для обозначения структурных элементов этноса используют термины «этнографическая группа», «территориальная группа», «локальная группа», «этническая группа». По Ю. В. Бромлею, под этнографическими группами принято понимать «те локальные (внутренние) подразделения этноса-народа, у которых имеются отдельные специфические элементы культуры» [Бромлей 1983, 84]. По В. И. Козлову, этнографическая группа - локальное подразделение этноса, отличающееся своим диалектом (говором), теми или иными компонентами материальной и духовной культуры. Такие группы обычно возникают при сильном расширении этнической территории, в результате чего части этноса оказываются в разных природных условиях, контактируют с различными иноэтническими группами и слабо общаются между собой, что ведёт к изменению их прежде одинакового типа традиционного хозяйства, к трансформации их материальной и отчасти духовной культуры [Козлов 1995]. Р. Г. Кузеев выделил два основных типа образований: этнографические и этнические. Каждый из них, по мнению исследователя, обладает в пределах общих свойств этноса определенным культурным и языковым своеобразием, территорией формирования и функционирования. Этнографические группы складывались на основной этнической территории; будучи органической частью этноса, они участвовали в процессе его консолидации в более сплоченную общность. Этнические группы расселялись и функционировали в отрыве от материнского этноса, вне основной этнической территории, а поэтому не участвовали или слабо участвовали в консолидационных процессах этносоциального организма [Кузеев 1992, 228].
Для определения относительной хронологии формирования этнографических групп Р. Г. Кузеев вычленил две основные разновидности этнографических образований: старые генетические и новые приобретённые. В генетических или традиционных группах значительную роль играют архаичные признаки /компоненты культуры; в их сложении принимали участие родоплеменные образования. Территориальные или приобретенные группы имеют смешанные этнокультурные признаки, образовавшиеся в процессе внутриэтнических и межэтнических взаимодействий и характерные для периферийных зон [Кузеев 1992, 228-229, 275-281].
По З. П. Соколовой, выделены две категории структурных элементов этноса. Этнографические соответствуют большим диалектным группам; сложение их относится к далёкому историческому прошлому, ареал их обитания совпадает с территорией уезда. Они отличаются самоназванием, существенными различиями в культуре, заключением браков внутри своей группы.
Рис. 3. Карта диалектного членения удмуртского языка (сост. С. А. Максимов)
Территориальные, изолированные в речных долинах, отличаются языковыми особенностями на уровне говоров или наречий, самоназванием географического характера и некоторым этнографическим своеобразием; ареал их обитания соответствует волости или группе волостей. Исследователь также использует термин «локальная группа» в узком смысле, как небольшую группу жителей одного поселка [Соколова 1975, 209-210].
В нашем случае северные и собственно южные удмурты, калмезы и завятские удмурты складывались на основной этнической территории. Закамские удмурты сформировались позднее и в отрыве от материнского этноса, вне основной этнической территории, а потому в статье эта группа не рассматривается.
Тема формирования и специфики этнокультурной дифференциации - сложная, многоаспектная, требующая привлечения разнородных источников. В рамках настоящей статьи остановимся на трёх основных направлениях.
Первое из них - территориальные и локальные верования и обряды удмуртов XIX - нач. XX в. по фольклорно-этнографическим данным. Для реконструкции традиционной этносоциальной структуры удмуртов XIX - нач. XX вв. чрезвычайно важны верования и обряды как наиболее консервативная и труднее поддающейся новациям часть этнической культуры. Заметим, что на фоне общей однородной картины религиозной культуры удмуртов тоже наблюдаются определённые территориальные и локальные различия. В первую очередь это подразделение на северную и южную традиции, каждая из которых соответственно состоит из множества локальных стадиальных и культурных напластований. Граница между ними проходит по водоразделу между верховьями левых притоков Чепцы и верховьями правых притоков Камы (Шарканский, Унинский и Игринский, Красногорский р-ны Удмуртии).
Общеудмуртские черты включают восходящие к средневековому времени культы семейнородовых покровителей, хозяев Дикой Природы и умерших предков. В соответствии с этим существовали три основные категории культовых мест: семейные, родовые / патронимические святилища куа- ла, племенные /территориальные святилища; капища для поклонения хозяевам Дикой Природы; места, связанные с выполнением погребально-поминальных обрядов. Помимо этого, имелись крупные святилища отдельных окружных, племенных удмуртских групп. Главными божествами пантеона их всех являлись Инмар (бог неба, главный бог, в поздней традиции христианский Бог) и Кылдысин (бог-творец, бог плодородия, в поздней традиции - ангел-хранитель). Среди семейно-родовых покровителей почитали божеств: Воршуд (хранитель счастья семьи, рода, т. е. определённого родственного коллектива), Мудор (сакральный центр родовой территории) и Инву (божество небесной росы; возможно, небесный сакральный центр).
Для всех групп характерно почитание природных объектов: водных источников (реки, родника, озёра, болота), деревьев и леса, возвышений.
Крупными календарными праздниками являлись праздник начала пахоты Геры поттон / Гы- рыны потон у северных, Акашка - у собственно южных и завятских (весной) и праздник завершения пахоты Гербер/Гырон быдтон (летом).
Характерные черты северноудмуртских верований (нижне-, средне- и верхнечепецких) [подробнее: Шутова 2018]. На севере сохранились воззрения о женской ипостаси божества плодородия Кылдысина /Кылчина (среди унинских удмуртов ватка представления о Кылдысин-мумы и Кыл- дысин-баба), сведения о Золотой Бабе.
Существовали специальные женские капища Кылдысин ка- ронни (жертвование Кылдысину); выявлены отголоски проводимых в старину женских праздников. Характерно отнесение Куазя (божества погоды и атмосферных явлений) к богам высшего круга.
Зафиксированы архаичные семейные капища куала в виде обмазанного глиной сруба, в форме ямы /углубления, огороженной площадки. Подобные типы священных мест были распространены у средневековых удмуртов, а также у других финно-угорских этносов Приуралья и Среднего Поволжья. Среди верхнечепецких удмуртов выявлено отдельное капище Воршуд.
В куале главным божеством являлся Воршуд (хранитель счастья семьи, рода). Консолидирующую роль выполняли святилища Инмала у слободских и унинских удмуртов-ватка, Губервось у северных чепецких удмуртов. Как правило, крупные капища больших группировок формировались здесь на основе Великой куалы: капище Инма, Губервось, Большая Пурга. Это указывает на первичность культа семейно-родовых покровителей, первичность родственных родовых коллективов.