Евхаристия, соборы и первенство
Аристотель Папаниколау
Abstract
богословие собор евхаристический экклезиология
Aristotle Papanikolaou
Eucharist, Councils and Primacy
Aristotle Papanikolaou - Fordham University (New York, USA).
My task in this essay is simple: to critically examine the relation between councils and episcopal primacy in light of eucharistie ecclesiology. The critical lens will be on both eucharistic ecclesiology (is it theologically correct to say that the church is most church in the celebration of the Eucharist?), and on conclusions about the relation between councils and episcopal primacy (even if the church is realized in the eucharistic celebration, does the logic of eucharistic ecclesiology lead toward the affirmation of a universal episcopal primate who presides over a pan-Orthodox council?). The hope is that this question will not be driven by the psycho-dynamics of self-identification vis-а - vis the proximate other, and that theology could serve a critical tool that challenges the Church to be the Church.
Keywords: church, eucharistic ecclesiology, baptismal ecclesiology, councils, bishops, primacy, theology.
Основная часть
Православные любят хвалиться тем, что пребывают в сакраментальном единстве веры и это позволяет им сохранять независимые юрисдикции отдельных церквей, которые, в свою очередь, собираются на соборы, чтобы рассматривать текущие проблемы и вызовы, с которыми сталкивается всемирная церковь, и являть видимое единство в вере. Однако для всех очевидно - как для православных, так и для инославных, - что между церквами существуют болезненные разделения даже по самым незначительным вопросам. Очевидно и то, что вопрос о первенстве, сущностно связанный с богословием соборов, стал неотъемлемой частью православной самоидентификации. Быть православным - значит идентифицировать себя по контрасту с католиками, и поэтому идея вселенского епископского первенства в любой существенной форме порождает у православных кризис идентичности См.: Orthodox Constructions of the West (2013). Eds. George Demacopoulos and Aristotle Papanikolaou. Bronx, New York: Fordham University Press..
В современном православии наиболее влиятельным голосом в пользу связи между соборами и первенством является митрополит Пергамский Иоанн (Зизиулас). Учитывая непроизвольную реакцию со стороны многих православных (особенно тех, кто обратился в православие) против идеи вселенского епископского первенства, следует признать попытку Зизиуласа разобраться в этом вопросе смелой и вдохновляющей. В его подходе наиболее впечатляет то, что он настаивает на необходимости рассматривать вопрос о природе и сущности соборов и первенства с богословской точки зрения, а не с исторической и даже не с помощью экзегезы соответствующих библейских мест Zizioulas, J. (2010) “Primacy in the Church: An Orthodox Approach,” in The One and the Many: Studies on God, Man, the Church, and the World Today, p. 264. Ed. Fr. Gregory Edwards. Alhambra, California: Sebastian Press. См. также его же: “Recent Discussion on Primacy in Orthodox Theology”, in The One and the Many, pp. 274-287; и “Conciliarity and Primacy”, Theologia 86:2 (2015): 19-34.. Если мы, православные, должны избежать простого отвержения любого понятия вселенского епископского первенства ради приоритета соборов, исходя при этом из самоидентификации через отталкивание от ближайшего другого (а такая самоидентификация является формой идеологии и идолатрии), тогда вопрос о первенстве следует решать с богословской точки зрения, делая особый акцент на экклезиологии.
Хотя по вопросу о соотношении соборов и первенства и даже необходимости первенства нет консенсуса, все же не наблюдается какого-либо сопротивления, когда этот вопрос рассматривается в рамках экклезиологии. То, что мы говорим и как мы говорим, если вообще говорим, о соборах и первенстве, зависит от того, что мы понимаем под Церковью с богословской точки зрения. Зизиулас в своем понимании соборов и первенства опирается на так называемую евхаристическую экклезиологию. В этой статье я намереваюсь сделать простую вещь: критически рассмотреть понимание Зизиуласом соотношения соборов и первенства в свете его экклезиологических воззрений. Я рассмотрю как его евхаристическую экклезиологию (верно ли богословски утверждать, что церковь в наибольшей степени является Церковью во время совершения Евхаристии?), так и его выводы, касающиеся соотношения соборов и епископского первенства (даже если церковь выявляется как церковь через Евхаристию, значит ли это, что сама логика евхаристической экклезиологии приводит к утверждению о необходимости вселенского первоиерарха, который должен занимать место председателя всеправославного собора?). Надеюсь, что рассмотрение этих вопросов не будет определяться психологией самоидентификации «за счет другого» и что богословие сможет стать критическим инструментом, побуждающим церковь быть именно церковью.
Обычно, когда говорят о евхаристической экклезиологии, приводят знаменитое изречение Анри де Любака: «Евхаристия творит Церковь» Lubac, H. de (1956) The Splendour of the Church, p. 12. London: Sheed and War.. Однако эта формула не совсем точно выражает то, что имеется в виду под евхаристической экклезиологией. Когда Зи - зиулас рассматривает Церковь в рамках совершения Евхаристии, он не говорит, что совершение Евхаристии является действующей причиной, порождающей Церковь в качестве своего эффекта. Такой действующей причиной всегда является и может быть только Святой Дух. Зизиулас рассматривает Церковь в рамках совершения Евхаристии потому (с богословской точки зрения), что во время Евхаристии Святой Дух присутствует особым образом - вследствие самого собрания верующих ради жертвоприноситель - ной молитвы Богу; собрания, которое является воспоминанием Тайной вечери Христа со своими учениками, а также его страстей, но которое при этом также указывает на эсхатологическое единство всех верующих в теле Христовом Более подробно о евхаристической экклезиологии Зизиуласа см.: Papanikolaou, A.
(2006) Being with God: Trinity, Apophaticism and Divine-Human Communion. Notre
Dame, IN: University of Notre Dame Press.. Ни один православный богослов не будет с этим спорить.
Если Святой Дух присутствует во время совершения Евхаристии, которое является одновременно и историческим продолжением Тайной вечери, и иконическим выражением вечной Евхаристии, совершаемой на небесном престоле, значит Святой Дух выявляет воскресшее и потому эсхатологическое тело Христово. Однако Святой Дух не просто претворяет материальные элементы хлеба и вина в тело и кровь Христа ради причащения верующих и, таким образом, индивидуального спасения отдельных христиан, участвующих в Евхаристии. Святой Дух делает присутствующим воскресшее тело Христово и тем самым соединяет все собрание с Телом Христовым, то есть конституирует само собрание как Тело Христово. Если оно - Тело Христово, значит оно есть Церковь во всей ее полноте, то есть общение всего материального творения с Богом Отцом в лице Христа и посредством Святого Духа. Такое отождествление - Евхаристия=Церковь=Те - ло Христово - опирается на богословие Духа Святого, которое видит дело Духа в обеспечении присутствия эсхатона, что означает единство всех во Христе.
В этом богословском видении присутствует замечательная логическая последовательность, которая опирается на православное понимание обожения (theosis) как бого-человеческого общения. Понимание обожения является тринитарным по своему существу, однако не в том смысле, что церковь отражает внутритроичное общение лиц или содержит в себе аналог монархии Отца; оно является тринитарным, поскольку выражает бого-человеческое общение в лице Христа и посредством Духа Святого.
Если некоторые богословы, в основном патрологи См., например: Ayres, L. (2004) Nicaea and Its Legacy: An Approach to Fourth-
Century Trinitarian Theology, pp. 392-404. Oxford: Oxford University Press., чувствуют отвращение к «систематическому богословию» как к форме богословствования, которая безнадежно испорчена современной мыслью, все-таки трудно понять, почему богословие, говорящее о Боге, не должно гармонировать с богословием, говорящим о человеческой личности или о Церкви. Возможно, было бы лучше просто отбросить такие выражения, как «систематическое богословие» и «евхаристическая экклезиология». И все же когда мы пытаемся ответить на вопрос «где Церковь?», мы сразу же думаем о Боге и человеческой личности. И об этом следует думать «систематически», хотя, конечно, и строго логически.
Равным образом трудно понять возражения против того, чтобы рассматривать полноту Церкви в рамках события Евхаристии, особенно если такое рассмотрение происходит с точки зрения тринитарного понимания роли Христа и Святого Духа в процессе богочеловеческого общения. Некоторые критики такого подхода предлагают так называемую «крещальную экклезиологию», в которой единство Церкви осуществляется неким аморфным способом - через присутствие Святого Духа в каждом верующем См., например: Berger, C. (2007) “Does the Eucharist Make the Church? An Ecclesiological Comparison of Staniloae and Zizioulas,” St. Vladimir's Theological Quarterly 51(1): 23-70; Erickson, J. (2011) “The Church in modern Orthodox thought: towards a baptismal ecclesiology,” International Journal for the Study of the Christian Church 11(2-3): 137-151.. Ни один православный богослов не будет отрицать присутствия Святого Духа в крещении, и никто не будет отрицать, что без крещения нет Церкви. Однако можно ли действительно рассматривать Церковь в рамках совершения крещения?
Прежде чем ответить на этот вопрос, я хотел бы обратить внимание на несколько важных пунктов, выдвигаемых сторонниками «крещальной экклезиологии». Во-первых, подчеркивание важности крещения в связи с экклезиологией напоминает нам о том, что Святой Дух действует также и за пределами Евхаристии - как в жизни отдельных христиан, стремящихся к общению с Богом, так и тогда, когда группа христиан собирается для совершения не-евхаристической молитвы или осуществления социальной деятельности. Во-вторых, акцент на крещении обращает наше внимание на космическое видение Церкви, присутствующее в патриотических текстах. Церковь есть космическое эсхатологическое единство всего во всем в лице Логоса, и в этом смысле она - везде и нигде. Эти аспекты крещальной экклезиологии являются действительно важными, когда мы говорим о Церкви и о действии Святого Духа. Вместе с тем сторонники такой экклезиологии забывают, что в конечном счете крещение существует для того, чтобы крещеный смог стать участником евхаристического собрания. В древности крещение совершалось в рамках евхаристического собрания, а катехумены, которые готовились к принятию крещения, исключались из евхаристического собрания в тот момент, когда наступало время предложения и освящения евхаристических даров. Крещение есть вход в евхаристический образ жизни; оно всегда указывает на Евхаристию. Евхаристический способ существования - это исполнение обетов, даваемых при крещении.
Проблематичность крещальной экклезиологии также связана и с тем, что она не в состоянии ответить на вопрос «где Церковь?». Сделаем шаг назад и обратим внимание на следующее. Противники евхаристической экклезиологии (в том числе те, кто считает, что она является современным измышлением, отравленным «систематической теологией») часто забывают, эта сама экклезиология возникла как ответ на насущный для конца XIX - начала XX в. вопрос «где Церковь?». Один из ответов был таким: Церковь - это видимые институциональные церковные структуры. Евхаристическая экклезиология возникла среди православных и католиков Зизиулас -- не единственный, кто отстаивает евхаристическое понимание Церкви. Такое понимание предлагали известные православные богословы: Иоанн Мейен- дорф, Александр Шмеман, Георгий Флоровский и Николай Афанасьев. Послед-ний рассматривается некоторыми как отец евхаристической экклезиологии, хотя Флоровский связывал Церковь, Христа и Евхаристию еще в 1929 году в своей ста-тье «Евхаристия и соборность». У Афанасьева первые наброски евхаристической экклезиологии появляются в середине 1930-х в его работах о соборах и канони-ческом праве. В то же время обсуждаются связи этого евхаристического понима-ния Церкви с софиологией о. С. Булгакова, с понятием соборности у А. Хомякова, а также с идеями католического богослова И. Мёллера и вообще с немецким ро-мантизмом. Об этом см.: Nichols, A. (1989) Theology in the Russian Diaspora: Church, Fathers, Eucharist in Nikolai Afanase'v, pp. 62-93. Cambridge: Cambridge University Press. в качестве сопротивления такому пирамидальному, идущему сверху вниз образу Церкви. С точки зрения определения места Церкви она - на мой взгляд, справедливо - сконцентрировала внимание на богослужении, прежде всего на Евхаристии, чтобы подчеркнуть значение народа Божия в Церкви, то есть конститутивного для нее взаимного отношения между различными служениями, мирян и клириков, имея в виду необходимость церкви быть именно Церковью. Эта экклезиология понимает богослужение как прежде всего и по преимуществу христианское собрание, в рамках которого человеческие личности совершают приношение Богу тварного материального вещества (хлеба и вина), сопровождая это приношение хвалой; в ответ на это они получают дар благодати общения с Живым Богом во Христе через Святого Духа.
Кто-то может сказать, что на вопрос «где Церковь?» нет ответа, потому что Церковь - это невидимая, космическая, эсхатологическая реальность. Пусть так, но этого вопроса избежать нельзя - так же как и вопроса «где Бог?». На этот второй вопрос ответ был дан: в личности Иисуса Христа со всей его физической материальностью. Так же и Церковь должна быть некоторым образом иконически видимой. Евхаристическая экклезиология просто указывает на то, что Церковь - не в видимых институциональных структурах, таких как соборы, курии или папы. Если все дело в выражении «евхаристическая экклезиология», которое якобы имеет слишком модерное звучание, то подойдем с другой стороны. Когда нас спрашивают «где Бог?», мы говорим: в личности Иисуса Христа. А когда нас просят сказать, где Церковь, трудно указать на что-либо другое, кроме Евхаристии.
До этого момента я говорил об основаниях такого понимания, согласно которому местом раскрытия Церкви во всей ее полноте является Евхаристическое богослужение. Как выразительно и лаконично сказал Каллист Уэр, хотя евхаристическая экклезиология «подвергается критике… ее оппоненты, как правило, предлагают лишь изменить некоторые детали, не выдвигая принципиально иной альтернативы» Ware, K. (2011) “Sobornost and eucharistic ecclesiology: Aleksei Khomiakov and his
successors,” International Journal for the Study of the Christian Church 11: 203-231.. Я бы добавил, что эти критики не отвечают на вопрос «где Церковь?», и пока они не дадут убедительного ответа, нам приходится, отвечая на этот вопрос, указывать на Евхаристию.
Именно на этом основании Зизиулас строит свое понимание соотношения соборов и первенства. Он говорит, что если во всей своей полноте Церковь раскрывается в Евхаристии, тогда возникает и богословская основа для соборов и первенства, включая первенство вселенское.
Логика в данном случае довольно проста: она основана на взаимной и конститутивной связи между предстоятелем и народом в Евхаристии и на самом событии общения, которым Евхаристия является. В Евхаристии народ Божий, живущий в определенном месте - например, в селе, - собирается вместе, чтобы молитвенно совершить приношение основных материальных элементов (хлеба и вина) ради общения с Богом в Теле Христовом. Это приношение совершает предстоятель собрания от лица всего народа Божия, собранного на конкретном местном евхаристическом богослужении. Однако предстоятель конституируется в этом своем качестве именно собранным вместе народом Божиим; и наоборот, собрание конституируется в качестве народа Божия именно через совершаемое предстоятелем приношение. Существует взаимная конституирующая связь между предстоятелем и народом Божиим, которая и актуализируется в событии Евхаристии как событии общения. В этом смысле евхаристическая экклезиоло - гия отвечает на вопрос о природе и месте Церкви таким образом, который включает мирян и не допускает редукции Церкви к епископу или даже собору епископов. Согласно Зизиуласу, церковное служение («священнослужение») - соотносительно, реляционно, и поэтому он обращает внимание на то, что миряне тоже «рукоположены» - в крещении и что в рамках евхаристического собрания им предназначена особая активная роль Zizioulas, J. (1985) Being as Communion, p. 216. St. Vladimir's Seminary Press. Зи-зиулас говорил об этом еще в 1972 году в своей статье: Zizioulas, J. (1972)