На вопрос «почему?» ответ уже был дан: потому что необходимо актуализировать общение между церквами на мировом уровне. Необходимость первенства, которое обеспечивает это общение, очевидна не только богословски, но также и по причине отсутствия реального общения Православных церквей на всемирном уровне. Одним из величайших вызовов для православия является национализм, поскольку в Православных церквах национальная идентичность всегда подавляет церковное единство. Православные часто говорят о необходимости инкультурации веры и о том, что национальная идентичность, которая также является православной идентичностью, - это пример воплощения веры не только в отдельном верующем, но также и в конкретной культурной матрице. Не споря о том, что это воплощение должно распространяться на материальную реальность за пределами индивидуальной жизни христиан, следует отметить, что нынешнее состояние Православных церквей и православных идентичностей часто демонстрирует размывание границ между этнической, национальной и православной идентичностями, что ставит под вопрос общение между церквами. Почему во время Балканских войн православная идентичность воюющих не побудила их к нахождению другого решения существовавших между ними противоречий? Почему греки, даже если у них были исторически обоснованные аргументы, чтобы считать несправедливым узурпацию имени «Македония» другими, совсем забыли, что македонцы, не считающие себя греками, тоже являются православными? И как мы вообще пришли к нынешнему российско-украинскому конфликту?
Размывание границ между этнической, национальной и православной идентичностями с особой силой проявляется в давно известном и пока не поддающемся решению вопросе об отношении т.н. материнских церквей к тем православным, которые живут за пределами этих церквей. Сейчас эти последние находятся в юрисдикции своей церкви-матери, и это означает, что указанные отношения строятся по принципу соответствующей этнической и национальной идентичности. Но богословски это обосновать нельзя. Экклезиологически невозможно оправдать утверждение, что «современная православная автокефальная церковь состоит, как правило, из двух частей: канонической территории и диаспоры. Епископы в диаспоре находятся в административном подчинении собора автокефальной церкви, а не епископского собрания конкретного диаспорального региона. Поэтому в православной экклезиологии вышеуказанный принцип должен быть соотнесен с уровнем автокефальной церкви, а не с региональным уровнем» Zizioulas, “Recent Discussions on Primacy”, p. 212.. Русская православная церковь также стремится узаконить статус-кво как через недавнее провозглашение т.н. «русского мира», так и утверждая, что «в православной традиции каноничной считается та община, которая является частью автокефальной Поместной Церкви и благодаря этому пребывает в евхаристическом единстве с другими каноническими Поместными Церквами» Документ «Позиция Московского патриархата по вопросу о первенстве во Вселен-ской Церкви». [http://www.patriarchia.ru/db/text/348i089.html, доступ от 17.09.2015].. Для статус-кво нет абсолютно никаких богословских оснований, равно как нет оснований и для т.н. «автокефальных церквей» в том виде, в котором они в настоящее время существуют в православном сознании, то есть организованных вокруг этнической идентичности или таких небогословских понятий, как «русский мир». Есть богословские основания для структур общения, которые строятся пространственно от отдельного евхаристического собрания через региональные структуры к вселенской церкви; и очевидно, что нынешнее понимание автокефальных церквей препятствуют общению.
Нынешний статус-кво требует богословской коррекции в форме вселенского епископского первенства, которое символизировало бы транснациональное и трансэтническое единство православных христиан. Вселенский первоиерарх мог бы призывать всех православных христиан к транснациональной идентичности, которая не обязательно означает отрицание конкретной культурной или этнической идентичности. Чтобы выполнять эту функцию, первенствующий должен быть способен символизировать такое единство. Кто будет таким первенствующим, нельзя определить богословски, но только исходя из исторической традиции. Епископ Рима обладал первенством не по какой-то богословской причине, а в силу исторических обстоятельств, связанных с легендой о Петре и с Римской империей. Нынешний статус-кво сразу исключает патриархов или архиепископов национальных церквей, потому что, видя такого епископа, видишь не мировое Православие, а лишь православие в России или в Греции. Например, патриарх Московский никогда не сможет выполнять функцию вселенского епископского первенства, поскольку, когда видишь патриарха Московского, все, что ты видишь, это православие в России.
По историческим причинам первенствующим в Православной церкви на всемирном уровне является архиепископ Константинополя и Вселенский патриарх С позицией А. Папаниколау полемизирует в своей статье А. Шишков. См. теку-щий номер, с. 243-245. -- Примеч. ред.. Эти исторические причины хорошо известны, но здесь важно еще раз подчеркнуть, что не существует богословского обоснования первенства архиепископа Константинополя - есть лишь долгая историческая традиция. Если было бы восстановлено общение с Римом, тогда вселенское первенство перешло бы к епископу Рима. Кроме того, есть еще одна причина в пользу того, что первенство Вселенского патриарха является наилучшим выбором: в настоящее время он единственный первоиерарх автокефальной церкви, который может символизировать мировое православие без привязки к какой-либо национальной идентичности. Отчасти это связано с тем, что Константинопольская церковь в настоящее время находится в неправославной стране, правительство которой с успехом систематически ослабляет православную общину в Турции. Это также связано и с тем, что православные в Константинополе и в Малой Азии, даже если и являются грекоязычными, всегда считали себя не эллинами, а ромеями: они до сих пор осознают себя наследниками римской христианской цивилизации. Фактически, когда люди во всем мире видят Вселенского патриарха, они видят всемирное Православие, а не русское или греческое православие, как было бы, если бы они увидели патриарха Московского или архиепископа Афинского. Таким образом, не по богословским причинам вселенское первенство среди православных церквей принадлежит архиепископу Константинополя, а по причинам исторического характера, которые признают другие православные церкви; но также и потому, что архиепископ Константинополя, не связанный с какими-либо национальными интересами, может обеспечить всемирное единство православных церквей, символически представляя транснациональное Православие. Будучи таким мировым символом Православия, носитель вселенского первенства должен призывать все православные церкви выходить за пределы своих национальных, этнических и культурных идентичностей и делать то, что необходимо для всемирного общения, основой которого является Евхаристия.
Чтобы способствовать появлению первенствующего, который мог бы символизировать единство мировой Православной церкви, такой первенствующий может быть избран православными церквами, так чтобы не допустить тесной связи первенствующего с конкретной национальной или этнической идентичностью. Кроме того, первенствующий должен быть окружен соборными структурами, которые сами по себе выражают Вселенскую церковь. Наконец, если первенствующий по отношению к епископату занимает такое место, которое выражает единство Вселенской церкви, и если собор должен быть действительной структурой общения, тогда абсолютно необходимо, чтобы подобные структуры функционировали с участием мирян. Без мирян собор епископов будет выглядеть, как палата лордов без палаты общин. Если соборный процесс организован так, что обсуждение происходит среди епископов, тогда епископы должны найти механизмы, позволяющие им услышать голос мирян. Что касается всеправо - славного собора, то необходимы подготовка и дискуссия на региональном уровне, которые предшествовали бы следующему уровню подготовки всеправославного собора. В противном случае такие соборы будут отражать не общение, которое происходит в Евхаристии, а строящуюся сверху вниз пирамидальную структуру - а именно то, что является предметом обвинений, выдвигаемых православными в адрес католиков.
С точки зрения принятия решений первенствующий не должен быть диктатором. Сам процесс принятия решений должно определять общение, которое призван поощрять собор, но способ принятия решений в рамках собора не следует связывать с какой-либо одной моделью. Собор лишь должен обеспечить, чтобы полнота Тела Христова, включающего мирян, была вовлечена в подготовку собора и соответствующие обсуждения (включая синод автокефальной церкви). Было бы идеально, если бы собор достигал консенсуса, но требование, чтобы все решения принимались консенсусом, было бы непрактичным; такое требование сделало бы собор, особенно на вселенском уровне, чем-то вроде Совета безопасности ООН, то есть таким же неэффективным. Не существует богословских критериев, определяющих способ принятия решений (такой, как две трети голосов или простое большинство); этот способ должен быть выработан в результате дискуссии. Требование консенсуса не стимулирует общение, а, наоборот, ему препятствует. Наконец, если собор созван, церкви обязаны участвовать в соборных дискуссиях до конца, то есть не должны иметь права покидать собор или стараться приостановить его работу, если ход дискуссии противоречит интересам конкретной церкви.
Нужда во вселенском первенстве очевидна с практической точки зрения также по причине отсутствия ответственности среди православных церквей, что становится проблемой, когда своим молчанием они потакают дискриминации и даже насилию в отношении меньшинств (таких, как ЛГБТ) в странах «материнских церквей». Безответственность может также приводить к богословски сомнительным утверждениям - например, утверждению, что грешники утратили образ Божий или что не следует крестить детей, выношенных суррогатными матерями, если биологические родители не покаялись См. документ Русской православной церкви «О крещении младенцев, родивших-ся при помощи „суррогатной матери“» (2013) [http://www.patriarchia.ru/db/ text/348i024.html, доступ от 17.09.2015].. Без сомнения, между православными церквами существуют различия в литургической практике, что делает православное богослужение столь богатым; но отказ в крещении не имеет прецедентов в Православной церкви, и такого рода заявления нельзя делать без согласия других православных церквей. Взаимная ответственность не может возникнуть без структур общения на вселенском уровне, которые требуют вселенского первенства.
Первенствующий должен обладать реальной властью, чтобы осуществлять надзор, регулировать, а также инициировать структуры общения, которые сделают церкви ответственными друг перед другом. В одном православные согласны: такая власть не может состоять в универсальной юрисдикции. При этом отрицание вселенской юрисдикции не имеет ничего общего с самоидентификацией через противопоставление Западу - такая юриодикция не оправдана богословски, поскольку препятствует общению между церквами. В то же время власть первенствующего не может быть сведена к первенству чести. Ограничиваться первенством чести «экклезиологически и канонически сомнительно» Zizioulas, J. “Recent Discussions on Primacy”, p. 277.. Во-первых, это противоречит тому факту, что епископы, первенствующие на уровне епархии, митрополии и автокефальной церкви, облечены реальной властью, делающей возможным общение в рамках их юрисдикции. Если это так, тогда нет никаких оснований утверждать, что такой властью не может быть наделен первенствующий на вселенском уровне. Во-вторых, первенство чести мало что может дать, если первенствующий не будет видимым, хотя и не обладающим особой силой, символом мирового Православия. Первенство чести - это статус-кво, но нынешняя система дисфункциональна.
Статус-кво в Православной церкви на мировом уровне богословски не оправдан. Те, кто считает, что все и так хорошо, должны предложить богословские аргументы, а не просто отсылать к историческим или каноническим прецедентам. Действительно, нет абсолютно никакого способа оправдать статус-кво с богословской точки зрения. Нужна богословская критика, которая позволила бы церквам выйти из нынешней ситуации отсутствия общения. Как отметил Каллист Уэр, пока еще никто не предложил убедительного аргумента, опровергающего утверждение, что полнота Церкви актуализируется в Евхаристии. А если так, то структуры соборного общения должны быть созданы и должны функционировать на вселенском уровне с тем, чтобы демонстрировать видимое единство православных церквей. Такие структуры с необходимостью предполагают некоторую форму первенства, наделенного реальной властью, создающей отношение общения между церквами.
Библиография/ References
1. Документ Русской православной церкви «О крещении младенцев, родившихся при помощи «суррогатной матери «» // Официальный сайт Московского патриархата. 2013. [http://www.patriarchia.ru/db/text/348i024.html, доступ от 17.09.2015].
2. Позиция Московского патриархата по вопросу о первенстве во Вселенской Церкви // Официальный сайт Московского патриархата. [http://www.patriarchia.ru/db/ text/348l089.html, доступ от 17.09.2015].
3. Шишков А.В. Первенство в Церкви в богословии митрополита Пергамского Иоанна (Зизиуласа) // Вестник РХГА. 2014. Т. 15. №1. С. 32-41.
4. Ayres, L. (2004) Nicaea and Its Legacy: An Approach to Fourth-Century Trinitarian Theology. Oxford: Oxford University Press.
5. Berger, C. (2007) «Does the Eucharist Make the Church? An Ecclesiological Comparison of Staniloae and Zizioulas», St. Vladimir's Theological Quarterly 51 (1): 23-70.
6. Dokument Russkoi pravoslavnoi tserkvi «O kreshchenii mladentsev, rodivshikhsia pri pomoshchi `surrogatnoi materi'» [The document of the Russian Orthodox Church «On the baptism of babies born with the help of `surrogate mother'»] (2013),
7. OfitsiaVnyi sait moskovskogo Patriarkhata [http://www.patriarchia.ru/db/ texV3481024.html, dostup ot 17.09.2015].
8. Erickson, J. (2011) «The Church in modern Orthodox thought: towards a baptismal ecclesiology», International Journal for the Study of the Christian Church 11 (2-3): 137-151.
9. Lubac, H. de (1956) The Splendour of the Church. London: Sheed and Ward.
10. Nichols, A. (1989) Theology in the Russian Diaspora: Church, fathers, Eucharist in Nikolai AfanaseV. Cambridge: Cambridge University Press.
11. Orthodox Constructions of the West (2013). Eds. George Demacopoulos and Aristotle Papanikolaou. Bronx, New York: Fordham University Press.
12. Papanikolaou, A. (2006) Being with God: Trinity, Apophaticism and Divine-Human Communion. Notre Dame, IN: University of Notre Dame Press.
13. Papanikolaou, A. (2016) «Primacy in the Thought of John [Zizioulas], Metropolitan of Pergamon», Primacy in the Church: Reflections on the Office of Primate and the Authority of Councils, ed. John Chryssavgis. Volume 1: Historical and Theological Perspectives. Crestwood, NY: St. Vladimir's Seminary Press.
14. Pozitsiia Moskovskogo Patriarkhata po voprosu o pervenstve vo Vselenskoi Tserkvi» [«The position of the Moscow Patriarchate on the primacy in the Universal Church»], OfitsiaVnyi sait moskovskogo Patriarkhata [http://www.patriarchia.ru/db/ texV3481089.html, dostup ot 17.09.2015].
15. Shishkov, A. (2014) «Metropolitan John Zizioulas on Primacy in the Church», Internationale Kirchliche Zeitschrift 104: 212
16. Shishkov, A. (2014) «Pervenstvo v Cerkvi v bogoslovii mitropolita Pergamskogo Ioanna (Ziziulasa)» [Metropolitan John Zizioulas on Primacy in the Church], Vestnik RHGA 15 (1): 32-41.
17. Ware, K. (2011) «Sobornost and eucharistic ecclesiology: Aleksei Khomiakov and his successors», International Journal for the Study of the Christian Church, 11: 203-231.
18. Zizioulas, J. (1968) «The Development of Conciliar Structures to the Time of the First Ecumenical Council», in Councils and the Ecumenical Movement. World Council of Churches, p. 34-41.
19. Zizioulas, J. (1972) «Ordination - A Sacrament? An Orthodox Reply», Concilium 4: 33-39.
20. Zizioulas, J. (1984) «The Ecclesiology of the Orthodox Tradition», Search 7: 42-53.
21. Zizioulas, J. (1985) Being as Communion. NY: SVSPress.
22. Zizioulas, J. (1988) «The Nature of the Unity We Seek - The Response of the Orthodox Observer», One in Christ 24: 342-348.
23. Zizioulas, J. (1994) «Communion and Otherness», Sobornost 16: 3-16.
24. Zizioulas, J. (1994) «The Church as Communion», St. Vladimir's Theological Quarterly 38: 7-19.
25. Zizioulas, J. (2010) «Primacy in the Church: An Orthodox Approach», in The One and the Many: Studies on God, Man, the Church, and the World Today, ed. Fr. Gregory Edwards. Alhambra, California: Sebastian Press.