Формирование системы индивида с участием системного разума
Современный этап развития российского общества. Формирование нового уровня разума в качестве автономного элемента системы индивида проявляется в повышении его активности, в росте индивидуализма, который в общественной практике приводит к нарастанию противоречий и нестабильности общества. Однако с каждым новым циклом формирования системы индивида меняется и характер индивидуализма и противоречий, связанных с ним. На цикле формирования системы «разум и телесная организация» или «душа и тело» зависимость разума проявлялась как индивидуализм неконтролируемых страстей, на следующем цикле зависимость рационального разума от системы «душа и тело» проявлялась как утилитарный индивидуализм, одержимый иррациональной страстью к наживе, реализуемой рациональным путем. Начавшийся в российском обществе цикл формирования системы индивида с формированием системного разума на этапе его зависимости от рациональной системы проявляется в индивидуализме мышления. Этот индивидуализм мышления проявляется в том, что в детерминации поведения индивида ведущую роль играют его собственные индивидуальные представления. Влияние внешних материальных и социальных условий, а также устоявшихся мировоззренческих представлений идеализма и материализма, либеральных и советских ценностей сохраняется. Но возросшая активность индивидуального мышления проявляется в том, что любые представления не абсолютизируются, т. е. не воспринимаются в качестве абсолютной истины, а отношение к ним соответственно является не догматическим, а творческим, даже критическим. Это связано с возросшим системным характером мышления, стремящегося к охвату реальной действительности в единстве.
Зависимость системного разума проявляется в доминировании представлений рациональной системы, связанных с линейно -- иерархическим характером мышления, которые хоть и не признаются в качестве абсолютной истины, но составляют основу общественного сознания. Зависимое положение системного разума и системного характера мышления связано с отсутствием опоры в мировоззрении, а сохраняющееся доминирование устоявшихся мировоззренческих представлений, выработанных на предыдущих этапах развития, продолжает поддерживать линейно -- иерархический характер мышления.
Эта неоднородность и даже противоречивость общественного сознания характерна для российского общества периода его реформирования в конце XX в. и в начале XXI в. Неоднородность и противоречивость общественного сознания проявляется в противоречивости общественной практики.
Системный характер мышления связан с преодолением иерархии в системе индивида, с разрушением в общественном сознании иерархии объективной истины над реальностью, что привело к разрушению иерархического политического режима, а линейно -- иерархическое мышление сформировало представление об историческом поражении материализма и победе «либеральной демократии». Системный характер мышления проявляется в неоднозначности оценок идеализма и материализма, капитализма и социализма, а линейно -- иерархическое считает истиной либо идеалы коммунизма, либо противоположные идеалы свободы личности и демократии, строится на отрицании либо социалистического прошлого нашей страны, либо западного общества. Это сочетание различных характеров мышления при доминировании представлений предыдущего этапа развития проявилось в проведенных в нашей стране преобразованиях и проявляется в оценках нашего социалистического прошлого и тесно связанных с такими оценками представлениями о будущем.
Значительное число исследователей остается в рамках тех же противоречий, лишь меняя позицию с материалистической на идеалистическую, а чаще -- на эклектическую. К примеру, Г. В. Гивишвили оценивает социалистическое прошлое с точки зрения ценностей «гуманизма» и «гражданского общества», естественно, приходит к выводу о том, что «потрясение Октября 1917 г. отбросило Россию далеко назад, к традиционным формам государственного и общественного устройства» [1]. Роль марксизма Г.В. Гивишвили оценивает явно отрицательно: «Если Марксу в условиях далеко не зрелого капитализма, возможно, и было простительно фантазировать относительно перспектив этой формы экономики, то большевикам было непростительно насиловать Россию, заставлять ее перескакивать из полуфеодально -- полукапиталистической стадии развития в мифический коммунизм, обернувшийся новой разновидностью традиционной деспотии». [1, с. 209] И. К. Пантин считает построение социализма «зигзагом с громадными издержками и потерями», после которого наше общество вновь возвращается к мировой линии развития [2]. Л. А. Отт считает, что большевики ушли от «естественного пути развития», потому что руководствовались мифическими представлениями о возможности построения социализма в отдельной взятой стране и «тотальным неприятием капитала» [3]. В. Б. Мейснер считает, что преобразования большевиков -- «забегание вперед» при отсутствии необходимых объективных предпосылок в виде развитых производительных сил, что в соответствии с марксизмом является необходимым условием. Результатом стало отчуждение государства от народа и создание нового класса эксплуататоров в виде партийной бюрократии. Мейснер считает, что Советский Союз был не социалистическим, а политарным, классово -- антагонистическим государством. Тем не менее, его влияние он считает прогрессивным, учитывая успехи в индустриализации страны, развитии экономики [4]. индивид системный разум общество
Указанные авторы проявляют в своих суждениях влияние марксизма в утверждении необходимости материальных предпосылок для перестройки общества, но все по-идеалистически не приемлют реального факта 70-летнего существования социалистического государства, не видят в этом никакой закономерности, считая его отклонением от «естественного пути развития». Такое отношение к нашей истории, когда реальная действительность с точки зрения отвлеченных идей или ценностей признается «неестественной», является проявлением полной растерянности, отсутствием адекватной методологии для оценки. Единственным основанием для таких оценок является взгляд на ведущие капиталистические страны, как образец «естественного пути».
Но, прежде чем брать за образец путь развития западного общества, как «мировую линию развития», следует обратить внимание на то, что нынешний облик западного общества сформировался не совсем «естественно», а при значительном влиянии социализма. Тот же В.Б. Мейснер пишет по этому поводу: «Появление СССР, лагеря «социализма» и высокий авторитет господствовавшей в них квазирелигиозной, марксоидной идеологии (провозгласившей, например, реализованное в советском обществе на практике право трудящихся на труд, бесплатное образование, медицинское обслуживание и другие виды социальной защиты) вынудили правящие круги ведущих стран Запада осуществить коренную перестройку капиталистического общества в целях улучшения положения трудящихся. Например, в ответ на введение советской властью в конце 1917 года восьмичасового рабочего дня представители этих стран уже в 1919 году заключили в Вашингтоне международное соглашение о введении короткого рабочего дня и у себя». [4, с. 25]
Представление о том, что такое дорогостоящее мероприятие ведущие страны Запада провели лишь «в ответ», явно неадекватно реальности. Конечно, главное, что их побудило пойти на такой шаг -- это сознание остроты внутренних противоречий, которые лучше разрешить «сверху», не дожидаясь, пока их начнут разрешать «снизу», пример СССР, конечно, сыграл здесь катализирующую роль. Более высокий уровень развития рационального разума в системе индивида западного общества в начале XX века и проявился в способности реформирования общественных отношений по пути снижения остроты классовых противоречий.
Социальная направленность в развитии капиталистических государств, особенно, в XX веке привела к тому, что современный их облик никак нельзя признать чисто капиталистическим. Одновременно развитие социализма шло к постепенному признанию роли личной заинтересованности и внедрению рыночных механизмов, при этом пример западных стран в такой же мере был катализатором этого развития. На основании этого процесса П. Сорокин еще в середине века писал: «За последние три десятилетия оба строя в западном и восточном блоках наций все более и более теряли свои специфические черты и «заимствовали» и объединяли в себе характеристики друг друга» [5, c. 116]. Взаимозависимость капитализма и социализма проявляется и во взаимообусловленности господствующих идеологий. Как уже было показано выше, господство идеалистической идеологии порождает господство в практической деятельности вульгарного материализма и утилитаризма, а господство материалистической идеологии оборачивается идеализмом в практике его применения.
Но эта взаимозависимость и взаимообусловленность идеализма и материализма, основанных на них форм общественной практики западной демократии и социализма остается непостижимой для господствующих в западном обществе дуалистических представлений и связанного с ними линейно -- иерархического мышления. Этот характер мышления в российском обществе закономерно проявляется в том, что дискредитация марксизма привела к доминированию представлений, заимствованных в западном обществе. Однако, эти представления вступают в противоречия с возросшим уровнем системности мышления, как проявления системного разума в системе индивида российского общества.
Подключившись к обсуждению «мировых» проблем, российская философия демонстрирует более высокий уровень системности мышления, отказываясь от противопоставления рациональности и иррациональности, субъективности и объективности, науки и культуры. Между тем, это противопоставление основано на кантовской традиции, которая в западной философии считается незыблемой и не подлежащей пересмотру. К примеру, В.Н. Порус указывает на отсутствие системного подхода как основу такого противопоставления, [6] диалектическим подходом отличается позиция Н.С. Мудрагей [7] и Н.С. Автономовой, [8] В.С. Швырев прямо указал на необходимость «пересмотра налично данных исходных предпосылок познавательного отношения к миру» [9]. В. С. Степин идет еще дальше и выявляет влияние социокультурных факторов на «основания науки», указывая при этом: «Основания являются именно тем слоем в системной динамике знания, который, с одной стороны, непосредственно связан с конкретными теориями и фактами каждой дисциплины, а с другой -- определен мировоззренческими установками и другими социокультурными факторами, опосредуя их влияние на специальные процедуры эмпирического и теоретического исследования» [10]. А. С. Кравец рассматривает науку как элемент «системы культуры», вводя понятие «социокультурной ниши» [11]. Г. Б. Жданов исходит из того, что основания научного знания «не могут быть поняты вне культурно -- исторического контекста» [12]. С. Н. Жаров и Н. А. Мещерякова рассматривают науку как «осуществление когнитивных возможностей культуры», вводя понятие «социокогнитивный контур», исходят из «социокультурной детерминации познания» [13]. В. А. Лекторский пишет: «В действительности объективистская позиция, т. е. отношение к миру познаваемых предметов и процессов как к чему-то внешне противопоставленному субъекту, отъединенному от него, является ни чем иным, как оборотной стороной антропоцентризма, точки зрения субъективности. Это просто две проекции одной и той же проективно-конструктивной установки» [14]. Это можно считать обоснованием необходимости рассмотрения этих противоположностей в диалектическом единстве. При доминировании представлений, заимствованных в западной философии, системный разум российских философов проявляется в отсутствии догматического отношения к ним, как абсолютной истине, в творческом и даже критическом отношении с использованием диалектики и системного подхода.
Заимствованные у западных мыслителей представления и связанный с ними линейно-иерархический характер мышления постоянно проявляют свою неадекватность при попытках осмысления социальных отношений в российском обществе.
К примеру, в работе Сафронова В. В. и др. приведены данные исследований о распространении демократических убеждений среди групп населения, сторонников различных ценностей. Среди сторонников советских ценностей таких -- 20 %, преимущественно советских -- 35 %, смешанных -- 51 %. Среди сторонников либеральных ценностей демократические убеждения разделяют -- 73 %, преимущественно либеральных -- 66 % [15]. В самом подходе исследователей заложено противопоставление «советских» ценностей, как основы тоталитаризма и либеральных, как основы демократии. Но полученные при этом данные опровергают саму методологию проводимых исследований.
Из приведенных данных следует вывод, который авторы исследования не сделали, хотя он напрашивается: между демократическими убеждениями и либеральными ценностями нет той абсолютной связи, которая принимается как нечто само собой разумеющееся. Эта связь наблюдается, но как весьма относительная. Советские ценности, которые в данном случае, интерпретируются как приверженность «большевистской диктатуре», также не исключают демократических убеждений. Этот идеологический штамп, который характерен для дуалистического мышления западного общества, представляющего мир как противостояние тоталитаризма (коммунизма) и западной демократии, наша социология восприняла совершенно некритично.
В указанной работе В.В. Сафронова и др. опрошенным было предложено выбрать между равенством и свободой и из результатов выводится «культурная доминанта» части населения -- на равенство, другой части -- на свободу. Ориентация на эту «культурную доминанту», которая опирается на представление о противоположности равенства и свободы, о противопоставлении личности и общества, неизбежно приводит к искажению общей картины.
Аналогичным образом проанализированы и другие ценностные ориентации. Совершенно запутанной получается интерпретация отношения к частной и государственной собственности. Большинство опрошенных лиц высказалось: за государственную собственность в крупной тяжелой промышленности, за сочетание государственной и частной собственности в легкой промышленности и за преобладание частной собственности в сельском хозяйстве. Какую «доминанту» здесь можно вывести, если одни и те же люди высказываются и за частную собственность в одном секторе экономики, и за государственную -- в другом? Тем не менее, делается вывод, который совершенно не отражает реальной картины: «сегодняшнее положение дел можно охарактеризовать как ситуацию отчетливо выраженного культурного расслоения» [15].