Просто удивительно, насколько исходная конструкция мышления может воспрепятствовать адекватному восприятию действительности. Приведенные данные красноречиво свидетельствуют о том, что представления массового сознания россиян уже преодолели противопоставление, отрицание, непримиримость, характерные для предыдущего этапа развития. Выявляемые социологическими исследованиями представления россиян не противопоставляют коллективизм -- демократии, частную собственность -- государственной, труд -- успеху, «советские» ценности -- либеральным. Но эти представления оцениваются многими социологами с позиций именно этого противопоставления. Дуалистическое противопоставление не позволяет сделать вывод, который также напрашивается: либеральные ценности не замещают в сознании людей традиционных, а лишь дополняют их. Мы в нашей системе представлений реабилитировали частный интерес, но подчинять ему общественный мы не хотим, мы уважаем материальный успех, но не за чужой счет. Мы все хотим жить достойно и материально обеспеченно, но не любой ценой, не путем унижения других людей и их эксплуатации. Поэтому большинство населения и не является сторонниками чисто либеральных ценностей или чисто советских, а сочетают их в различном соотношении. Эти ценности: либеральные и советские, которые западные философы и социологи представляют как непримиримые противоречия, являются элементами единой системы представлений россиян.
В самом подходе к оценке состояния общества многие исследователи исходят из дуалистической иерархии представлений об абсолютной истине, стоящей над реальностью. Смена идеологии с материалистической на противоположную не изменила линейно -- иерархический характер мышления, проявляемый при попытках социологов дать оценку состояния нашего общества относительно «ценностей» западного общества: священной частной собственности, индивидуализма, личного успеха, абсолютизации личных прав и свобод. С этой точки зрения коллективизм, уважение к людям, учет общественных интересов -- это проявления «тоталитарной» культуры, с которой необходимо бороться, так как они препятствуют либеральным реформам. При таком подходе существующие культурные и ценностные предпочтения россиян заведомо предполагаются как более отсталые по сравнению с либеральными ценностями западного общества. К примеру, А. С. Панарин отмечает, что «реформаторы пытаются не столько опереться на реальность, сколько противостоять ей» [16]. «Надо изжить тоталитарную культуру, которая имеет и прочные традиции, и сохраняет серьезную социальную, экономическую, идеологическую базу для своего воспроизводства», -- пишут М. Х. Фарукшин и А. Н. Юртаев [17].
Логика линейно-иерархического мышления, ориентированного на представление об истине, закономерно проявляется в противопоставлении одной части реальности другой, как истинного и ложного. Эта логика оставляет в плену противоречий между идеализмом и материализмом, капитализмом и социализмом, западной демократией и «советским тоталитаризмом». Эта логика проявилась после распада СССР в формировании представлений об историческом поражении материализма и социализма и необходимости следовать противоположности -- примеру западного общества. В результате, отказавшись от одной противоположности, мы выбрали другую. От абсолютизации государственной плановой экономики, мы перешли к противоположной абсолютизации либеральных принципов свободного рынка.
Отвергнув социализм, подавлявший свободное предпринимательство, мы разрушили все преграды перед разнузданным крайним утилитарным индивидуализмом. Нарастающий индивидуализм мышления разрушил иерархию господствующей идеологии в общественном сознании, что закономерно привело к ослаблению государственной власти.
Рассматривая по либеральной традиции государство как силу, противостоящую свободе личности, мы сами максимально ограничили его роль в жизни общества. Закономерно во всех сферах жизни усилились маргинальные элементы, одержимые пережитками в виде иррационального стремления к наживе, которые, благодаря хищнической, криминальной приватизации государственной собственности, вышли на ведущие позиции в обществе. Усиление утилитарного индивидуализма, зацикленного на своих личных, меркантильных интересах, закономерно связано с нарастанием разрыва между бедностью и богатством, усилением противоречий в обществе, с ростом преступности, в том числе, коррупции, разъедающей наше общество.
В 90-х годах прошедшего века мы окунулись в эпоху «дикого капитализма». Ориентируясь на западное общество, мы установили либеральный режим, ориентированный на систему индивида буржуазного типа, почти изжитую в советское время. Мы вновь провели революцию по принципу: «кто был ничем, тот станем всем» и закономерно получили все те противоречия, которые порождены господством утилитарного индивидуализма в период «дикого капитализма». От идеализма советской эпохи мы погрузились в вульгарный материализм, вместо широты сознания, стремящегося к сочетанию личного и общественного, национального и общечеловеческого, мы стали культивировать узость сознания эгоистического меркантилизма. Парадокс этого периода в том, что отказавшись от материалистической идеологии, мы стали руководствоваться еще более неадекватными представлениями идеалистической идеологии, от неполноты материалистической картины единства мира перешли к дуалистически разорванной идеалистической конструкции представлений. Вновь усилился разрыв субъективного и объективного, между общественным сознанием и общественной практикой. Усиление религиозных представлений, которые закономерно носят трансцендентальный, потусторонний характер, связано с усилением утилитарного индивидуализма на практике. Неадекватность идеалистических представлений, абсолютизирующих права и свободы личности, либеральные ценности «свободного рынка», культивирующих утилитарный индивидуализм, закономерно привели к обострению противоречий в обществе, к его резкому расслоению, к росту социальной напряженности. При этом развитие стало пониматься сугубо материалистически: через рост валового продукта и стандартов потребления. В общественной практике нарастание утилитарного индивидуализма связано с усилением объективизма государства, которое приобретает характер олигархический, обслуживающий интересы экономически господствующего слоя населения.
О начале следующего этапа в начале 2000-х годов свидетельствует начавшийся обратный процесс: снижена роль и влияние крупного бизнеса в управлении страной, политика стала более социально ориентированной, снижена острота социальных противоречий, усилена борьба с преступностью, коррупцией, государство стало активнее вмешиваться в экономику, как «регулятор рынка», в экономике страны возросла доля госкорпораций, развиваются демократические институты и структуры гражданского общества. Все это свидетельствует о преодолении этапа «дикого капитализма», о начавшемся процессе сближения объективного и субъективного: утилитарный индивидуализм более эффективно ограничивается государством, а объективизм государства снижается с одновременным усилением контроля за его деятельностью со стороны общества. В господствующей системе представлений усилились представления патриотизма и единства общества.
После 70 лет строительства социализма российское общество примерно за 20 лет прошло путь, пройденный западным обществом за 200-300 лет: от этапа «дикого капитализма» до социально ориентированного государства на принципах рыночной экономики. Но на данном этапе опыт западного общества себя исчерпал и все более приобретает негативный оттенок, предоставляя не столько опыт развития, сколько примеры неадекватности и нарастающего упадка. Сравнительно быстрое преодоление этих этапов развития объясняется более высоким уровнем развития системы индивида, доминирующей в российском обществе.
Системный разум в доминирующей системе индивида проявился в том, что даже на первоначальном этапе реформирования либеральные ценности западного общества не воспринимались как истина, не доминировали в господствующей системе представлений, а практика полукриминального реформирования экономики привела к почти полному разочарованию в них. С учетом того, что либеральные реформы в значительной степени проводились вопреки представлениям большинства общества, вполне закономерно усилились «антирыночные» представления, что также отмечается социологами.
К примеру, М.А. Шабанова пишет: «Согласно рыночным представлениям о справедливости предпринимательский доход в значительной степени зависит от экономического чутья, оборотливости, точности расчетов, готовности к разумному риску и др. (…) И сегодня подавляющее большинство россиян (90-93 %) считают неравенство в распределении общественных благ справедливым в том случае, если оно отражает различия в количестве и качестве затраченного труда («От каждого по способностям, каждому -- по труду»), а не степень успешности деятельности в условиях рынка. Иными словами в массовых представлениях о социальной справедливости рыночные ориентации за годы реформ не только не усилились, а еще более ослабились» [18].
Еще одним результатом первых 10-ти лет реформирования российского общества стало изменение отношения к западному обществу, которое перестало восприниматься как пример для подражания, как образец для реформирования. По результатам опроса, проведенного Фондом «Российское общественное мнение и исследование рынка» (РОМИР) в ноябре 2001 года большинство россиян высказались за укрепление взаимовыгодных связей с Западом -- 74 %, против -- 14 %. Несмотря на это, отвечая на вопрос: по какому историческому пути должна идти Россия, лишь 15 % высказались за «общий для современного мира путь европейской цивилизации», 18 % высказались за возврат к советской модели и 60 % высказались за то, что Россия должна идти «по собственному, особому пути» [19]. Нежелание большинства населения равняться на западное общество не связано с изоляционизмом, мы хотим общаться и сотрудничать с западным обществом, но принимать его за образец мы не хотим, потому что видим в нем не только положительное, но и отрицательное, как и в собственном советском прошлом. Можно сказать, что системное мышление проявилось в том, что большинство выразило недоверие обеим противоположностям: как либеральной «европейской» модели, так и советскому прошлому.
Господство утилитарного индивидуализма было свойственно лишь наименее развитой части российского общества, вследствие чего общественная практика «дикого капитализма» была сравнительно быстро преодолена. Пройденный период «дикого капитализма» и последующий период стабилизации общественной практики российского общества был одновременно периодом осмысления опыта западного общества, и опыта нашего социалистического прошлого в единстве. И социология, постепенно освобождаясь от штампов линейно-иерархического мышления, заимствованных в западном обществе, фиксирует стремление российского общества к синтезу. Как отмечает Б. Славин, «социологи, анализирующие результаты опросов населения, считают, что у современных россиян есть некий идеальный образ справедливо организованного общества, которое должно вбирать в себя все лучшее из социализма и капитализма, но при этом быть лишенным их основных пороков» [20].
Развитие России с начала XX века является иллюстрацией диалектической логики Г.В.Ф. Гегеля: тезис -- антитезис -- синтез: капитализм -- социализм -- социальное государство с рыночной экономикой.
Мы отказались от материалистической идеологии и практики социализма, затем, взяв за основу идеалистическую идеологию западного общества, за период около 20 лет прошли путь развития западного общества, ощущая на себе его нынешнее кризисное состояние. И вполне закономерно, что все острее встает вопрос о направлении дальнейшего развития и связанный с ним вопрос понимания человеком себя, окружающей действительности и его места в ней, т. е. вопрос развития современного мировоззрения.
Перспективы развития. Системный характер мышления, как фундаментальный уровень философской методологии, связанный с мировоззренческим представлением о системном единстве мира, и основанный на нем системный подход позволили сформировать картину системного единства мира, рационально осмыслить процесс исторического развития, как формирующейся системы «человек и природа», как продолжение природного процесса эволюции, выявить движущие силы, направление и механизм развития общества, его этапы и их содержание.
Главное содержание процесса исторического развития, как процесса формирования системы «человек и природа», взаимодействие которых опосредуется системой «общественное сознание -- общественная практика», -- преодоление противоречий в каждой из этих систем и между ними, цель -- достижение состояния единства общества, человека и природы, диалектического взаимодействия элементов этих систем, как активного и консервативного. Преодоление противоречий в общественном сознании связано с утверждением и доминированием системного мировоззрения и связанного с ним системного характера мышления, как основы преодоления противоречий между личностью и обществом, единства общества и единства человека и природы. С таким состоянием общественного сознания связано усиление в системе индивида системного разума, который через этап господства над рациональной системой переходит к единству с ней. Общественное сознание сближается с общественной практикой, которая становится более разумной, а государственная власть сближается с обществом, оставаясь объективной силой по отношению к проявлениям индивидуализма. Таковы общие черты следующего этапа развития.
Активным элементом системы индивида является его разум, который на каждом новом качественном уровне развития вступает во взаимодействие с ранее сформированной системой: сначала с телесной организацией, на следующем уровне -- с системой «душа и тело», затем -- с рациональной системой. С каждым новым циклом: с преодолением порочности страстей, порожденных телесной организацией, затем мистицизма и иррационализма системы «душа и тело», разум получает все больший простор для развития, так как в противостоящей системе также увеличивается доля разума. Взаимодействие в каждой новой формирующейся системе индивида становится менее противоречивым, приобретая характер взаимодействия различных уровней развития разума. Противоречия системного разума с рациональной системой уже не столь сильны как на предыдущих циклах формирования системы индивида, как, например, антагонизм телесных и антителесных представлений. Противоположности становятся ближе, взаимодействие активнее, развитие ускоряется.