Статья: Жизненный путь молодежи нового рабочего класса: реальность и нормативные паттерны

В то же время легитимация необходимости получения образования и отношение к нему варьируют в разных возрастных когортах: значимость высшего образования снижается в старшей группе, оценка среднего профессионального образования остается неизменной, а надежда на удачу и счастливую случайность как катализатор жизненного успеха возрастает (рис. 1). Намерение продолжать профессиональное образование выразили 50% респондентов.

Рис. 1. Распределение ответов на вопрос «Как Вы считаете, какой уровень образования необходимсегодня, чтобы достичь успеха в жизни?» (в % от возрастной группы)

Среди выборочной совокупности интервьюируемых только сервисные работники имели высшее образование или получали его в данный момент, но никто из них не работал по специальности. Большинство выбрали специальность обучения спонтанно, под влиянием обстоятельств или под давлением родительского авторитета:

Алёна, 24, администратор магазина одежды: «В первую очередь это все- таки желание не разочаровать родителей... просто хотелось получить хороший балл, поступить на бюджет и чтобы все от меня отстали» (степень бакалавра, зоотехник).

Алина, 25, администратор салона красоты: «А потому что там (в г. Пыть-Ях, север Тюменской области. - прим. авт.) только оно есть. Больше ничего не было» (степень бакалавра, экономика).

Большинство информантов не рассматривают свой опыт пребывания в учреждениях высшего профессионального образования как полезный, признавая лишь его формальное значение для получения работы и будущего карьерного продвижения:

Сергей, 22, менеджер по работе с клиентами: «У нас в стране ничего не добьешься, если у тебя нет высшего образования, любого - не важно какого... можно и без образования, многие люди добиваются успехов, но если ты без образования, то тебе нужно иметь какие-то связи» (получает высшее образование в сфере физической культуры).

Анастасия, 21, продавец-консультант в магазине одежды: «Главное, чтобы человек был умный, и даже и без образования человек может открыть какую-нибудь свою компанию, фирму, организацию» (получает высшее образование в сфере социокультурной деятельности).

В отличие от работников сервиса, никто из опрошенных нами молодых представителей традиционного рабочего класса, занятых в сфере промышленности, строительства и добычи полезных ископаемых, не имел высшего образования на момент проведения интервью. Начальное и среднее профессиональное образование оценивалось ими как более полезное и значимое в сравнении с высшим образованием. Было выявлено два основных паттерна легитимации данного отношения: опыт значимых других (родители и друзья) и системные ограничения (прежде всего корпоративные требования):

Илья, 29, слесарь КИПиА: «В институт не планирую поступать, и так все устраивает. Да и не вижу смысла. Пацаны закончили институты - работают так же, как я. Сейчас образование вообще нафиг, техникума вполне достаточно» (СПО по специальности, бросил университет).

Евгений, 28, электрик: «В универ было глупо даже мечтать идти... Да и денег не было. У меня родители без высшего образования нормально прожили, и я смогу». Об образовательных намерениях: «Нафига это надо? Я посижу - разберусь быстрее, так только время терять. Куда мне очередная бумажка?.. Я руками работать умею. Это видно, и это ценят» (НПО по специальности).

Следующим исследовательским вопросом выступило соответствие семейных нормативных паттернов и реального демографического поведения молодежи нового рабочего класса. Одной из наиболее интересных тенденций является различие между намерениями в семейной сфере и реальным семейным статусом респондентов.

Рис. 3. Количество детей в семьях молодежи нового рабочего класса (в % от возрастной группы)

Как показывает рис. 3, 80,6% рабочей молодежи убеждены, что лучше обзавестись первым ребенком в возрасте до 30 лет, однако в реальности 63,5% представителей старшей и 79,1% средней возрастной когорты не имеют детей. Различий в репродуктивном поведении между промышленной и сервисной частью рабочей молодежи установлено не было.

Исходя из интервью, семья остается основополагающей ценностью для опрошенных молодых людей. Большинство информантов, не состоящих в браке, высказывают намерение создать семью в ближайшие несколько лет. Для юношей как промышленного, так и сервисного сектора ключевым остается традиционный паттерн мужчины-добытчика, обычно они в большей степени связывают создание семьи и рождение детей с влиянием внешних факторов, таких как социальная нормативность, стабильная работа и достаточный доход, нежели с внутренней готовностью или эмоциональными состояниями:

Николай, 29, автомеханик: «Уже мне пора - через два дня тридцать лет исполнится. Можно и раньше - у кого как получается, здесь сроки устанавливать какие-то не нужно, стандарты... Я планирую оформить отношения и ребенка родить в ближайший год».

Виталий, 22, охранник: «О семье я еще не задумывался и не буду задумываться до тех пор, пока сам не встану на ноги крепко... Тут надо подумать, сможешь ли ты обеспечить ребенка, чтобы не было такого, что батя спился, мать пропала, а ребенок в детдоме. Надо знать, что ты сможешь это вывезти финансово, физически. Я не могу, например, это сделать. В моей ситуации если я уделю время семье - я потерял деньги. Как-то так».

Следовательно, высказывание одного из первых исследователей маскулинности рабочего класса А. Толсона, относящееся к концу 1970-х гг., не потеряло актуальности и по-прежнему отражается в коллективных установках рабочей молодежи: «В нашем обществе основной критерий мужественности - это зарплата» [14. С. 58].

Почти все информанты-девушки демонстрируют намерение выйти замуж и родить ребенка, их высказывания на эту тему обладают характером само собой разумеющегося знания, не подвергающегося сомнению и не нуждающегося в легитимации в рамках их жизненного мира. Лишь в одном интервью присутствует отсылка к текущему финансовому и социальному статусу, а также выражены профессиональные и карьерные намерения, остальные интервьюированные девушки уже были замужем или выражали общие стремления стандартными фразами: «как все, я однажды выйду замуж и заведу детей». В сравнении с информантами мужского пола матримониальные планы женщин выражены менее четко, в общих формулировках, что может интерпретироваться как убеждение в отсутствии возможности влиять на данный процесс или контролировать его в условиях патриархального социального порядка, где брачное предложение традиционно исходит от мужчины. Вышеописанные тенденции могут также найти объяснение не только в восприятии информантами необходимых для создания семьи условий, но и структурными факторами, связанными с качеством их жизни. Как демонстрирует рис. 4, уровень дохода опрошенной молодежи нового рабочего класса низкий, кроме того, женщины гораздо чаще заняты на низкооплачиваемых рабочих должностях, чем мужчины. Более половины респондентов имеют доход на уровне, достаточном лишь для выживания и не позволяющим делать даже незначительные накопления.

Рис. 4. Уровень доходов молодежи нового рабочего класса (в % от гендерной группы)

Представления о материальном благополучии и тренды экономического поведения, характерные для молодежи среднего класса крупных городов, не находят поддержки у провинциальной молодежи рабочего класса: 75,3% опрошенных разделяют убеждение о том, что взрослая жизнь начинается с владения недвижимостью, еще 11,3% полагают, что собственная квартира нужна только при наличии семьи. Только 7,7% респондентов готовы жить в арендованной квартире, 5,6% рассматривают возможность проживания с родителями в будущем. При этом 36,1% опрошенной молодежи имеют кредиты, и примерно треть из них не справляется с кредитной нагрузкой. В интервью молодые люди также выражают готовность к воплощению своих планов о собственной квартире, но лишь немногие могут позволить себе ипотеку (среди нашего массива это были работники автомобильной и нефтегазовой отрасли) со средней российской ставкой по ипотеке в 9,8% [15].

Путь к успешной взрослой жизни: оценка индивидуальныхи структурных факторов

Для понимания различий нормативных ориентаций и паттернов достижения жизненного успеха между российской молодежью рабочего и среднего классов мы сравнили текущую выборочную совокупность и результаты нашего предыдущего исследования студентов высших учебных заведений, проведенного в 2016 г. [16] (рис. 5). Объяснимо, что студенты в большей степени склонны выбирать постоянное самообразование и настойчивость в достижении целей как ключевые факторы успеха по сравнению с рабочей молодежью. Однако доверие к институциональному образованию скорее низкое в обеих группах, так же как и надежда на получение диплома престижного вуза, который недоступен для большинства провинциальной молодежи. В целом можно выделить тенденцию у студентов возлагать больше надежд на саморазвитие (57,4%), совершенствование талантов (16,8%) и использование особых личностных качеств (22,1%), в то время как молодежь рабочего класса подчеркивает необходимость знакомств с «правильными» людьми или наличие родственников, способных ускорить карьерное продвижение (23%). Интересно, что лишь часть опрошенных студентов (13,9%) рассматривают удачный брак как определяющий фактор жизненного успеха, в то время как среди их сверстников из рабочей среды такой сценарий рассматривают лишь 6,2%.

Рис. 5. Распределение ответов на вопрос «Каким Вы видите для себя наиболее оптимальный путьдостижения жизненного успеха в будущем (укажите не более трех вариантов)?» (в % от количества опрошенных в каждой группе)

В то же время мы можем прийти к заключению, что горизонт ожиданий у рабочей молодежи менее определен, они более склонны к вере в случайность, удачное стечение обстоятельств (19,5%)

Данные интервью подтверждают вышеописанные тренды, 8 из 17 опрошенных сервисных работников и 8 из 15 информантов, занятых в сфере промышленности, нашли работу или ожидают карьерного продвижения в будущем с помощью родственников, друзей или «правильных» знакомых:

Антон, 26, рабочий сцены: «Ну естественно, живем в России-матушке, поэтому сарафанное радио, знакомые знакомых, знакомые родителей, знакомые друзей - никто не отменял...»

Дамир, 23, продавец в магазине бытовой техники, описывает свой первый опыт работы электриком: «Меня взял к себе мой друг, с которым я учился в школе, в свою очередь, моего друга взял на работу к себе дядя, который имеет свой бизнес».

Вторым по популярности способом поиска работы среди информантов является, безусловно, использование специализированных ресурсов Интернета.

Рассуждая о будущем, информанты обычно демонстрируют очень короткий горизонт ожиданий, связанный с индивидуальными целями, но при этом не обладают стратегией их достижения. Большинство из них отсылает к нестабильности и непрогнозируемости будущего, что, по их мнению, делает любые попытки рационального планирования бессмысленными:

Егор, 29, менеджер по лизингу: «В современном мире планировать дальше, чем на пару дней или недель, - дело неблагодарное, ты должен быть таким супер-мозгом, чтобы просчитать все возможные варианты развития событий. Для меня главные задачи - это выплатить ипотеку, отблагодарить всех друзей за помощь и обзавестись потомством».

Большая часть молодежи нового рабочего класса не пытается просчитать возможности и ограничения их социального окружения, полагаясь на спонтанные жизненные перемены. Распространенные мотивы, легитимирующие возможность «плыть по течению», - страх разочарования или отсутствие амбиций:

Алёна, 24, администратор в магазине одежды: «...когда ты течешь по течению... ты потом легче воспринимаешь какие-то, не знаю, удары судьбы, ну, проще ко всему относишься, нежели когда ты планируешь, потом ты разочаровываешься, тебе плохо от этого».

Евгений, 28, электрик: «Вообще не люблю планы. Сначала думал, может, в институт какой пойду. А потом - да не. Я не особо грамотный. Да и только план построишь - бац, и какая-то х*** творится. Бесит. Хотел только машину купить. Был такой план».

Антон, 26, рабочий сцены, рассказывает о своих планах на момент окончания средней школы: «Я планировал свое будущее примерно на уровне того, чтобы не спиться и не бомжевать под мостом...».

Кроме того, большинство информантов демонстрируют низкий уровень гражданского участия, разделяя распространенное убеждение о том, что их голос не будет услышан в нашем обществе, где все важные вопросы решаются «сверху», без принятия в расчет позиций разных групп гражданского общества.