2
Журналисты и литературные деятели как участники и посредники межкультурного диалога эмигрантской России и Франции в 1920-х гг.
Веред Ю.Т.
студентка факультета международной
журналистики МГИМО, г. Москва, Россия
В статье рассматривается взаимодействие французской элиты и представителей русской эмиграции, в частности литературных деятелей, в сфере журналистики и публицистики. Научная новизна данного исследования заключается в привлечении не изученного до этого иноязычного материала. Впервые предпринята попытка анализа франкоязычных статей русских публицистов, появившихся во французских и франкоязычных периодических изданиях. Цель исследования - выявить, насколько активно развивалось сотрудничество русских эмигрантов с обществом принимающей страны и привело ли оно к усилению позиций русской диаспоры в глазах французов, а также к укоренению антисоветских настроений во Франции. Французская сторона была заинтересована в культурных контактах с эмигрантами, которые также искали способы взаимодействия с французской публикой. Однако активное русско-французское сотрудничество в рамках общественных организаций и органов печати не смогло предотвратить изменения внутриполитического климата в принимающей стране, результатом которого стало завершение дипломатической изоляции СССР со стороны Франции. Это привело к снижению интереса французского общества к русским эмигрантам, которые так и не смогли полностью интегрироваться в общество страны-реципиента.
Ключевые слова: русская эмиграция, эмигранты первой волны, русская эмигрантская литература, русская эмигрантская печать, французская печать
франкоязычная статья публицист русская эмиграция
Введение
В начале XX в. Октябрьская революция и Гражданская война стали потрясением для России. Они не только разделили страну на два противоборствующих лагеря, но и привели к образованию второй России -- России за рубежом. События первых десятилетий века вызвали мощную волну эмиграции: за рубеж уехало более двух миллионов человек. Некоторые страны становились центрами русской эмиграции, где сохранялась и развивалась русская национальная культура.
Разрозненная в географическом плане, русская эмиграция поддерживала духовное единство благодаря Слову. Русский язык стал связующим элементом для всех, кому пришлось покинуть Россию. Ряд авторов полагает, что пребывавшие за границей, или, по выражению М. А. Раева, «в изгнании», русские эмигранты надеялись вернуться на родину, а стало быть, не стремились ассимилироваться с европейским обществом. Этим объясняется прохладное отношение последнего к нуждам эмигрантов (Лизунова, Лбова, 2013: 88).
В данной работе мы рассмотрим положение русских эмигрантов именно во Франции, не затрагивая других центров русской эмиграции первой волны. Следует отметить, что, несмотря на меняющееся под действием внешних факторов отношение французов к русской интеллигенции, русские эмигранты пытались хотя бы частично преодолеть свою обособленность и сформировать более или менее положительное отношение к себе страны-реципиента.
Цель этого исследования -- изучить шаги, предпринятые представителями русской эмиграции для установления диалога между русскими писателями-эмигрантами и французской элитой, диалога, направленного на взаимное обогащение французской и русской - вынужденной развиваться за пределами родной страны - культуры.
Для достижения поставленной цели в настоящем исследовании были сформулированы следующие аспекты исследования:каким образом формировалась и укреплялась духовная доминанта русского зарубежья:
· национальное самосознание, отвержение большевизма;
· как эмигранты транслировали свои идеи во французскую среду (выпуск собственных периодических изданий, сотрудничество во французской печати);
· каких результатов достигло сотрудничество в рамках русско-французских организаций.
Актуальность проблемы обусловлена недостаточной изученностью интеллектуального и творческого вклада русского зарубежья в русскую и французскую культуру, а также жизни русской диаспоры за границей в период между двумя мировыми войнами. Если духовный вклад французской культуры в русскую не вызывает у исследователей сомнения, то обратное влияние остается сферой непознанного. Новизна представленной работы состоит в обращении к малоизученному вопросу - идейному влиянию русской диаспоры на французское общество; в привлечении нового иноязычного материала; в рассмотрении проблемы межкультурного контакта, являющейся острой и на сегодняшний день.
Современные исследователи, например Грета Слобин, Леонид Ливак (2007) и Андрей Устинов (2014), продолжают заниматься проблемой русской литературы и публицистики начала XX в. в ключе русско-французских межкультурных отношений. Также тема культурных контактов русской эмиграции и французской общественности в 1920-х гг. освещается в работах Т. В. Марченко (2008), рассматривавшей, помимо прочего, взгляд европейской критики на русскую эмигрантскую прозу, А. В. Бакунцева (2011), внесшего значительный вклад в изучение культурной жизни эмиграции, в частности через призму деятельности И. А. Бунина, и в работах Д. Д. Николаева (2015), изучавшего и творчество отдельных представителей русской эмиграции, и общие духовные ценности русской диаспоры.
В основе эмпирической базы исследования лежат публикации во французской прессе в рассматриваемый исторический период, доступные в электронном виде на портале Национальной библиотеки Франции1, документы Комитета помощи русским писателям и ученым во Франции, доступные на электронном портале архивов Библиотеки международной современной документации (Париж)2, а также архивы Государственной публичной библиотеки России (русскоязычные периодические издания 1910--1920 гг.) и письма современников.
Укрепление антибольшевистских идей внутри русской диаспоры и их трансляция через эмигрантскую печать в зарубежную среду
После событий 1917 г. русские эмигранты покинули родину и оказались в разных странах Европы, Азии, Северной и Южной Америки, Магриба и даже в Австралии. Поток эмигрантов не прекращался в течение как минимум пяти лет, причем пик его пришелся на рубеж двух десятилетий, то есть на 1919--1920 гг. К наиболее крупным русским диаспорам можно отнести диаспоры Германии, Франции, Прибалтики. Также значительным центром русского рассеяния были Балканы. Начиная примерно с 1924 г Париж стал считаться столицей русского зарубежья, приняв немалую часть интеллектуальной (в частности, литературной) элиты русского общества.
Журналист Морис Де Валеф так выразил отношение к русской интеллигенции во Франции: «Практически все российские умы останутся на некоторое время во Франции. Давайте же признаем этот факт и оценим его по достоинству!»3.
Безусловно, русские эмигранты жили во Франции, в частности в Париже, и до 1917 г., но именно второе десятилетие XX в. стало временем, когда первая волна русских эмигрантов превратила количество в качество -- сформировалась особая культурная среда русского зарубежья, с ее интеллектуальной и литературной жизнью.
В первой половине 1920-х гг. русской диаспоре были свойственны настроения объединения против общего врага -- большевизма. В это время появились общеэмигрантская газета «Современные записки», стремившееся стать общеэмигрантским «Общее дело», «Последние новости», которые с 1921 г. были органом левого крыла Партии народной свободы и, соответственно, Республиканско-демократического объединения, монархистская газета «Возрождение» и т. д.
Единство русской эмиграции в культурных кругах проявлялось в откликах на памятные литературные даты. Первой из таких дат явилось десятилетие со дня смерти Л. Н. Толстого. Основным приемом в статьях и выступлениях было противопоставление «России за рубежом и России большевиков, России дореволюционной и пореволюционной, России монархической и России демократической, России и Европы и т. д.» (Николаев, 2015: 19).
Элита русской диаспоры осознавала, что для упрочения своих идей необходимо заручиться поддержкой иностранных (то есть французских) коллег. Так, обеспечением российской патриотической пропаганды занимались зарубежные отделения Российского бюро печати, наиболее крупным из которых являлось парижское - телеграфное агентство В. Л. Бурцева «Унион» (Union). Агентство получало сообщения из Сибири, США, Германии, Чехословакии и направляло туда собственные телеграммы. Собранная информация передавалась в крупное французское агентство «Гавас» (Havas), которое распространяло ее в своих бюллетенях. Через «Гавас» информация доходила до влиятельных французских общественных, политических и культурных кругов. В ежедневной газете «Матэн» (Le Matin) за 28 января 1919 г. находим информационное сообщение, полученное из агентства «Гавас», которое, в свою очередь, ссылается на «Унион», -- Les socialistes d'Omsk soutiennent Koltchak^ («Омские социалисты поддерживают Колчака»). В другом номере газеты за 1919 г. помещена телеграмма «Униона» Le dernier communique de Judenitch5 («Последнее коммюнике Юденича»).
Газета В. Л. Бурцева «Общее дело», с ее французской версией «Коз Коммюн» (Lа Cause Commune), стала уникальным явлением благодаря наличию у нее прямого доступа к французской публике. «Общее дело» было главным периодическим изданием эмиграции до появления «Последних новостей» (точнее, до назначения П. Н. Милюкова редактором в феврале 1921 г.). Но, в отличие от милюковской газеты, издание В. Л. Бурцева не только способствовало объединению русского зарубежья, но и -- благодаря своей французской версии - формировало у французского читателя положительное отношение к русским эмигрантам. В газете публиковались И. А. Бунин, А. И. Куприн, З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковский, Г. А. Алексинский. Наиболее важные с точки зрения редакции сообщения агентства «Унион» помещались в каждом номере еженедельника. Во франкоязычной «Коз Коммюн» 27 сентября 1919 г. размещена статья Г. А. Алексинского L'Apologie de Korniloff («Апология Корнилова»), а также информационные сообщения (одно - из телеграфного агентства «Руссагент», остальные - из «Униона»).
Будучи внепартийным печатным органом, газета тем не менее занимала резко антибольшевистские позиции, что было в немалой степени обусловлено личностью самого В. Л. Бурцева, который беспрестанно -- не только на страницах издаваемой им газеты6, но и в личных письмах -- яростно критиковал «Совдепию»7 (как он предпочитал отзываться о Советской России) и призывал объединиться в борьбе против большевиков8.
Одной из знаковых публикаций, получивших широкую огласку, стало обращение Л. Н. Андреева «Спасите!». Нам доступны две русскоязычные версии этого текста: одна из них является переводом и сопровождается комментарием В. Л. Бурцева: «Русский текст статьи Л. H. Андреева был давно нам послан, но мы его почему-то не получили <.> Я не считал себя вправе дольше ждать оригинала русского текста и дал в «Общем Деле» перевод статьи Л. H. Андреева с английского на французский язык <.> Такие исторические документы, как «S. О. S.» Андреева, требуют того, чтоб их опубликовывали вовремя, немедленно, как только они попадают в руки тех, у кого есть печатный станок»9. Другая же версия, позже также опубликованная в «Общем деле», является подлинным текстом10. Редакцией «Общего дела» было издано несколько десятков тысяч брошюр обращения Л. Н. Андреева как на французском, так и на русском языках.
Таким образом, «Унион» и «Общее дело» вели антибольшевистскую пропаганду не только в политических элитах, но среди широких слоев населения, являясь каналами трансляции эмигрантской мысли в зарубежную среду.
Русские авторы во французских издательствах и французской прессе
Несмотря на несколько изолированное положение русской диаспоры, многие представители русской интеллигенции, прибыв во Францию, обнаружили весьма доброжелательное отношение к себе французов. Дело в том, что Первая мировая война нанесла удар по Франции, а в особенности по ее духовой жизни, и теперь французская культура искала пути взаимодействия с иными, новыми культурами. Эти поиски отмечены распространением переводных произведений, в том числе русских авторов-эмигрантов. Жан Генно писал в «Гранд Ревю» (La Grande Revue): «Думается, что война также усилила интенсивность духовного обмена <.> Русских, действительно, переводят больше всего»11. О популярности произведений русских авторов-эмигрантов свидетельствует и тот факт, что издательский дом Боссара выпустил под руководством переводчика Хенри Монгаулта «Собрание произведений русской литературы» (Collection des textes integraux de la litterature russe), в которое вошли произведения И. А. Бунина, К. Д. Бальмонта, З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковского, А. И. Куприна и других авторов. В 1921 г. издательство Боссара опубликовало сборник рассказов И. А. Бунина «Господин из Сан-Франциско» и разместило в различных газетах (например, в «Меркюр де Франс»12 и «Фигаро»13) объявления о публикации серии Les chefs d'oeuvre inedits du roman modern russe, в которую входило вышеназванное собрание произведений И. А. Бунина. Такая рекламная акция отчасти способствовала тому, что сборник пресса приняла с энтузиазмом.