Материал: Имущественные преступления

³ Infamia (лат.) — бесчестие, позор, низость, дурная репутация.

⁴ См.: Памятники римского права. С.562.

337

А. Г. Безверхов
Имущественные преступления

По утверждению И.Я.Фойницкого, этой системы придерживалось в конце XIX — начале XX вв. французское и бельгийское законодательство. Другая система придавала значение исключительно ограничению государственного вторжения в семейную жизнь пределами крайней необходимости. Под вли­янием такого подхода семейные хищения признавались уголовно наказуе­мыми на общих основаниях, но привлечение к уголовной ответственности за них допускалось не иначе, как по жалобе потерпевшего. Указанной сис­темы, по данным исследования И.Я.Фойницкого, придерживалось в конце XIX — начале XX вв. австрийское, болгарское, венгерское и норвежское за­конодательство. Наконец, третья система имела, по выражению И.Я.Фой­ницкого, смешанный характер. В данной нормативной модели принима­лись во внимание принцип невмешательства, начало общности имущества между близкими родственниками и раздельный режим имущества между родственниками дальними. Отсюда — третья законодательная система не допускала уголовной ответственности за имущественные правонарушения между супругами и близкими родственниками. Вместе с тем названные по­сягательства, совершаемые между родственниками более отдаленными, эта система признавала уголовно наказуемыми, но предусматривала порядок частного обвинения. Указанная система нашла отражение в законодатель­стве Германии и Италии¹.

В царской России особенности ответственности за имущественные правонарушения в семье были в определенной мере сходны с положения­ми второй системы. По законодательству России XIX — начала XX вв. ре­жимом имущества супругов, родителей и детей являлся режим раздельной собственности². Поэтому хищения между членами семьи признавались уго­ловно наказуемыми на общих основаниях. Между тем принимались во вни­мание три юридических условия: 1) супружество (наличие брачных отноше­ний), 2) степень родства, указывающая на близость кровных связей между родственниками, а также 3) степень общественной опасности содеянного, выраженная в форме хищения. Уголовное преследование за хищение иму­щества близкого родственника или супруга, совершенное путем кражи или мошенничества, осуществлялось по жалобе потерпевшего. При совершении других форм хищения (например, грабежа или разбоя) родственным и су­пружеским отношениям не придавалось никакого юридического значения. В доктрине и на практике ответственность соучастников таких посяга­тельств находилась в непосредственной зависимости от ответственности ис­полнителя. По этому вопросу действовало следующее правило: если лицо (исполнитель) не подлежит уголовной ответственности за незаконное при­своение имущества своего супруга или своих близких родственников, то не могут быть привлечены к уголовной ответственности соучастники этого де-

¹ См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного права: Часть Особенная. Посягательства личные и иму­щественные. С. 169. ¹ См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С.434, 446-447.

338

Взаимодействие уголовного и частного права

в сфере имущественных отношений

яния. По конкретному делу Сенатом было разъяснено: если потерпевшие, не желая обнаружить семейных тайн, не сочтут возможным заявить о кра­же, то и посторонние потерпевшему соучастники кражи не могут быть при­влечены к ответственности¹.

В советском уголовное праве исследуемый вопрос нашел свое дальней­шее развитие. Как известно, уголовное законодательство советской России дифференцировало ответственность за имущественные преступления в за­висимости от формы собственности, на которую они посягают. Имущест­венные преступления между членами семьи признавались разновидностью преступлений «против личной собственности граждан», т.к. природа этих посягательств заключается в нарушении отношений частной («личной») собственности. Поэтому в советской правовой доктрине вопросы ответст­венности за имущественные преступления между членами семьи рассматри­вались в рамках более общей проблематики — ответственности за преступ­ления «против личной собственности граждан».

В советском законодательстве был установлен режим совместной соб­ственности на имущество, нажитое супругами в браке (ст.20 КоБС РСФСР). Данное обстоятельство исключало возможность привлечения к уголовной ответственности за имущественные нарушения, совершаемые одним из су­пругов. По этому поводу в советской уголовно-правовой доктрине утверж­далось, что «изъятие супругом вещей другого супруга не является кражей, поскольку совместно нажитое имущество является их общей собственнос­тью»². Имущество, составляющее совместную собственность, в случае если один из сособственников распоряжается им в ущерб интересам других со-собственников, действительно не может рассматриваться как предмет иму­щественного преступления, так как это имущество не является чужим для самовольно действующего лица³. Вместе с тем, такое имущественное нару­шение не исключало по советскому праву возможности привлечения винов­ного к гражданско-правовой ответственности. Согласно п. 12 постановления №3 Пленума Верховного Суда СССР от 2 марта 1989 г. «О практике при­менения судами законодательства по делам, связанным с пожарами», в тех случаях, когда уничтоженное или поврежденное имущество является общей совместной собственностью виновного в пожаре и других лиц (например, совместно нажитое имущество супругов или колхозного двора), суд, опре­деляя размер сумм, подлежащих взысканию, должен установить долю, при­надлежащую в совместном имуществе виновному лицу в соответствии со ст.ст.20 и 21 КоБС РСФСР, ст. 129 ГК РСФСР, и исключить ее из взыски­ваемой суммы⁴.

¹ См.: Познышев СВ. Особенная часть русского уголовного права. С.217. ¹ Курс советского уголовного права: В 5-ти т. Т.З. С.757.

³ См.: Владимиров В.А. Указ. соч. С.28.

⁴ Следует иметь в виду, что указанное постановление признается действующим на территории
Российской Федерации.

339