Материал: Имущественные преступления

257

А. Г. Безверхов
Имущественные преступления

принадлежащую Ш., где под видом обыска совершили действия в целях отыскания ценного имущества, обнаружили и тайно изъяли денежные сред­ства и магнитолу. При таких обстоятельствах дела суд обоснованно усмот­рел в содеянном признаки кражи, совершенной группой лиц по предвари­тельному сговору с незаконным проникновением в жилище¹.

По действующему УК обман является обязательным признаком двух имущественных преступлений, предусмотренных ст.ст. 159 (мошенничество) и 165 (причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотреб­ления доверием). По смыслу закона мошеннический обман заключается в заведомом искажении или сокрытии истины, направленном на введение другого лица в заблуждение и склонении последнего к передаче (уступке) имущества либо права на имущество. Как видно, понятие мошенничества в УК РФ ограничено по предмету чужим имуществом и правом на чужое иму­щество. Следовательно, не образуют мошенничества обманы, направленные на извлечение выгод неимущественного характера (например, регистрация брака, трудоустройство, занятие должности, получение информации путем обмана). Равным образом, действующий УК не позволяет расценивать как мошенничество обманы, способствующие извлечению имущественных вы­год, не связанных с приобретением имущества или права на него. На этом основании освобождение от имущественных обязанностей путем обмана не составляет по действующему УК состава мошенничества.

Если мошенничество выражается в умалении наличного имуществен­ного состояния потерпевшего и причинении убытков в виде реального ущерба, то другой вид имущественного преступления, соединенного с об­маном, влечет последствия, которые заключаются не в прямых убытках, а в упущенной выгоде (неполученных доходах). В последнем случае виновный обманным путем препятствует поступлению имущества в фонды собствен­ника или незаконно безвозмездно пользуется чужим имуществом, нередко присваивая полученные доходы.

С развитием рыночных отношений различного рода обманные уловки все чаще используются для совершения посягательств на имущественные отношения, основанные на договоре и связанные с переходом имущества от одних лиц к другим. В судебной практике вопрос об уголовной ответствен­ности за обманные действия в сфере договорных и иных обязательств ре­шается на основании разъяснения Пленума Верховного Суда СССР, данно­го им в п. 12 постановления от 5 сентября 1986 г. «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности». Суть последнего в следующем: получение имущества под условием выполнения какого-либо обязательства может быть квалифицировано как мошенничество лишь в том случае, когда виновный еще в момент завладения этим имуществом имел цель его присвоения и не намеревался выполнять принятое обязатель­ство.

¹ См.: Архив Кировского районного суда г. Самары за 2001 г. Уголовное дело №1-1023/01.

258

Проблемы совершенствования норм об отдельных видах
имущественных преступлений и практики их применения

Логика приведенного судебного разъяснения очевидна и не вызывает возражений. Если обман — способ совершения мошенничества, между об­маном потерпевшего и передачей последним имущества виновному должна существовать причинная связь. В таком случае умысел виновного на полу­чение имущества возникает до заключения договора, а обман должен иметь место до передачи потерпевшим материальных ценностей виновному, пред­шествовать приобретению имущества последним.

В правоприменении установление признаков мошенничества, совер­шенного под видом заключения договора, вызывает трудности. Квалифика­ция содеянного в этих случаях прямо зависит от установления в действиях виновного прямого умысла, волевой элемент которого включает желание обратить чужое имущество в свою пользу и тем самым причинить имуще­ственный ущерб другой стороне мнимого обязательства. Между тем, мо­шенническое завладение чужим имуществом, совершаемое «под прикрыти­ем» сделки, внешне напоминает собой правомерные действия, которые буд­то бы направлены на установление гражданских прав и обязанностей и при этом явно не свидетельствуют о том, что одна из сторон, «вступая» в такую сделку, не намерена выполнять принятые на себя обязательства.

Установление лишь факта причинения ущерба, от возмещения кото­рого причинитель вреда не отказывается, является предметом гражданско-правового спора¹. Нарушение обязательств по причине неумелого и неудач­ного ведения коммерческих дел, неправомерных действий третьих лиц, на­ступления непредвиденных событий, препятствующих исполнению обяза­тельства, не признается мошенничеством. Заключение договора на закон­ных основаниях и отсутствие доказательств, подтверждающих наличие в действиях обвиняемого обмана с целью безвозмездного завладения чужим имуществом или свидетельствующих о его нежелании возвращать получен­ные по обязательству денежные средства, исключают оценку содеянного как мошенничества. Такого подхода последовательно придерживается Вер­ховный Суд РФ. Так, по делу Щукина Судебная коллегия по уголовным де­лам Верховного Суда РФ указала, что владелец частных предприятий обос­нованно оправдан судом ввиду отсутствия у него умысла на хищение полу­ченных кредитов². По делу Головина, Головиной и Асеева Верховным Су­дом РФ было определено: действия лиц, не возвративших полученные в кредит денежные средства при отсутствии умысла на их присвоение, не со­держат состава преступления — мошенничества³.

Как уже было замечено, получение имущества под условием выполне­ния какого-либо обязательства может быть квалифицировано как мошен­ничество только в том случае, если будет установлен прямой умысел у ви­новного на безвозмездное обращение указанного имущества в свою пользу

¹ См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. №9. С. 14. ¹ См.: Судебная практика по уголовным делам: В 2-х ч. Ч..2. С.526-527. ³ Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2001. №8. С.11-12.

259