Материал: indrik2015syria_1

дарственную службу титулярным советником; в 1883 г., уже будучи статским советником и консулом, назначен в Алеппо, где оставался до 1897 г.8 Об А.П. Беляеве речь шла в главе 1. По словам А.Е. Крымского, Беляевы были «неинтеллигентным семейством»9; жена Беляева происходила из купеческого рода, была внучкой богатого купца Фролова. (Следует заметить, что согласно Уставу о службе 1857 г. чиновник, намеревавшийся вступить в брак, был обязан получить особое разрешение от ведомства, в котором он состоял10.)

Выходцем из купеческого сословия был Алексей Федорович Круглов (1864–1948), чей отец, глава многодетной семьи, происходил из крестьян Угличского уезда, крепостных графа Шереметева, но сумел стать петербургским купцом первой гильдии. Алексей Федорович окончилклассическуюгимназию,физико-математическийфакультет «разряда естественных наук» Санкт-Петербургского университета и Учебное отделение восточных языков11. Он сделал обычную карьеру — разве что консулом в Алеппо (1903–1908) был назначен только к 40 годам, но вскоре стал генеральным консулом в Иерусалиме (1907–1914). Купеческое происхождение, видимо, не третировалось в Министерстве иностранных дел, хотя, возможно, тормозило продвижение по карьерной лестнице. Во всяком случае, Михаил Михайлович Лыткин (1867–1913),незаконнорожденныйсынпетербургскоймещанкиМарии ВасильевныЛыткиной,коллежскийасессор,застрявшийвдолжности секретаря-драгомана консульства в Алеппо (1902–1907), перед окончанием Восточного факультета Санкт-Петербургского университета был зачислен «по определению Казенной палаты Санкт-Петербурга в Гдовское второй гильдии купеческое сословие»12. Возможно, так было надежнее получить место в ведомстве иностранных дел.

10Устав о службе по определению от правительства // СЗРИ. Т.3. СПб., 1857. (Цит. по: Сафронова Е. В. Становление и развитие консульской службы. С. 155). Поскольку молодые люди, как правило, отправлялись на службу за границу до брака, они нередко женились на иностранках. Так, Константин Николаевич Лишин, начавший службу в Константинополе, женился на красавице-гречанке, дочери богатого греческого предпринимателя. Их дочь Ольга, впоследствии вышедшая замуж за графа А.П.Капниста, из-за болезни матери совсем юной начала выполнять обязанности хозяйки салона во время приемов в доме генерального консула — непременное занятие жен дипломатов и консулов.

11РГИА. Ф. 14. Оп. 3. Д. 22 500. Л. 1, 3, 36.

12Там же. Д. 24 768. Л. 1, 2, 15, 16.

Часть I

Два консульских служащих в Сирии, Николай Николаевич Демерик (1855–?) и Евгений Германович Ларош (1874–?), просходили из семей представителей свободных профессий. Н.Н. Демерик, статский советник и генеральный консул в Бейруте (1902–1905), сын французского подданного, доктора медицины, в шесть лет лишился отца. Его воспитывал отчим — артист Русской оперной труппы И. Ратковский13. Отец Е.Г. Лароша, служившего в те же годы (1903–1906) в Бейруте секретарем-драгоманом генерального консульства, — известный музыкальный и литературный критик Герман-Август Ларош, еванге- лическо-лютеранского вероисповедания, получивший по окончании консерватории звание «свободного художника». Восприемником при крещении будущего консульского служащего, мать которого была православной, стал Модест Ильич Чайковский, брат Петра Ильича14.

Относительно «низкого» происхождения — из «обер-офицер- ских детей» — был Николай Григорьевич Иванов (1828–?), консул в Алеппо в 1871–1883 гг. Этой должности он достиг только к 39 годам и, похоже, выше не поднялся, что не помешало ему дослужиться до чина действительного статского советника.

Третья — шестая графы формулярного списка чиновника («есть ли имение» с уточнением «у него самого и у родителей», «у жены, буде женат», родовое или благоприобретенное) характеризуют его материальное положение. Напомним, что в первой графе формулярногоспискаимеласьзаписьо«получаемомсодержании»,т.е.размере жалованья, квартирных денег и других выплат, столь существенном для тех, чьим источником дохода была служба. Поскольку в России, в отличие от большинства европейских государств, не существовало имущественного ценза для занятия консульской и дипломатической должности15, то вопрос об имении, если не был данью традиции, слу-

жил показателем сословно-социального положения чиновника. Судя по всему, большинство консулов не обладало имениями, приносившими доход. Так, отрицательно на этот вопрос отвечали В.А. фон Циммерман, А.А. Гагарин. Известно, что землями и крепостными владел А.Ф. Бегер16; К.Н. Лишину оставил в наследство небольшое

13Там же. Д. 18 060. Л. 26–33.

14Там же. Д. 30 132. Л. 1–4.

15Сафронова Е.В. Становление и развитие консульской службы. С. 166, 169.

16В январе 1862 г. А.Ф. Бегер обратился с прошением об отпуске для улаживания дел после смерти отца и «устройства быта крестьян, ему принадлежащих». (АВПРИ. Ф. 180. Посольство в Константинополе. Оп. 517/ 2. 1862 год. Д. 1310. Л. 38).

глава 2

имение в Черниговской губернии его отец, герой Отечественной вой­ ны 1812 г. генерал-лейтенант Н.Ф. Лишин17. По-видимому, в родительском имении (деревня Варваровка Бобровского уезда) появился на свет «дворянин Воронежской губернии» Владимир Семенович

Рождественская елка в консульстве в Дамаске. А.П. Беляев в окружении семьи и персонала консульства.

С фотографии А.А. Гагарина. 1890-е годы

Ионин18. Этим исчерпываются имеющиеся в нашем распоряжении сведения о неслужебных доходах сирийских консулов.

Жалованье российского консула было невелико. К.М.Базили жаловался А.Н. Муравьеву, что вынужден был за короткое время пребывания консулом в Бейруте потратить капитал, который он накопил благодаря своим научным и литературным трудам19. Материаль-

17Лишин Константин Николаевич // Мглинский край. — URL: http//mglinkrai.narod.ru/imena/lischinkonstantin.htm

18АВПРИ. Ф. 159. ДЛС и ХД. Оп. 464. Д. 1558. Л. 1–4.

19Переписка Константина Михайловича Базили и Андрея Николаевича Муравьева (1839–1852) / Подгот. текста И.Ю. Смирновой // ППС. Вып. 103.

Часть I

ные соображения побуждали его добиваться должности генерального консула20. За последующие полвека положение не изменилось. А.П. Беляев сетовал на трудности содержания семьи в отеле дачного ливанского селения21. В свою очередь, В.В. Циммерман ради увеличения дохода стремился совместить службу консула с должностями агента РОПиТ и Добровольческого флота. Условия жизни консулов и их семей в Сирии не отличались роскошью.

Российская практика совершенно расходилась с европейской, где возможность поступления на дипломатическую службу определялась имущественным цензом. Среди претендентов на службу

вМинистерстве иностранных дел встречались «недостаточные», получившие университетское или гимназическое образование за казенный счет. Так, Н.Н. Демерик22, исключенный из университета за неуплату за обучение, был восстановлен по ходатайству декана Восточного факультета В.В. Григорьева, получив стипендию МИД и освобождение «от платы за слушание лекций по бедности»23, а Измаил Григорович, по-видимому, по той же причине числился стипендиатом МИД, а затем Главного педагогического института. Мать В.В. фон Циммермана, вдова, жившая на пенсию, ходатайствовала об определении сына «в седьмой класс Императорского училища правоведения на казенное содержание»24.

Седьмая графа формулярного списка посвящена образованию и карьере: «Где получил воспитание и окончил ли в заведении курс наук, когда в службу вступил и с какими чинами в каких должностях и где проходил оную». Затем следовали пункты о наградах и наказаниях (был ли под судом и следствием и т. п.).

Испытания, которым подвергался претендент на поступление

вМИД, предполагали знания в объеме университетского курса. Но к высокой дипломатической карьере готовили закрытые привиле-

М., 2005. С. 67–68. К.М. Базили сообщал, что все его содержание — и это принеобходимостиприниматьгостей,раздаватьбакшишиит.п.—состав- ляло всего 3100 руб. серебром в год.

20Согласно «Ведомости о распределении чиновников по статусу миссии» на июль 1842 г. жалованье генерального консула колебалось от 4500 до 6500 рублей в год, у консула составляло 2500 рублей и на наем дома 600. Драгоманконсульстваполучал1000;вице-консул—1200иеще300рублей квартирных. (Кудрявцева Е.П. Русские на Босфоре. С. 327–331).

21Крымский А.Е. Письма из Ливана. С. 204.

22РГИА. Ф. 14. Оп. 3. Д. 1150. Л. 1–6.

23Там же. Д. 18060. Л. 1–3, 30–33.

24Там же. Ф. 355. Оп. 1. Д. 3375. Л. 1, 3.

глава 2

Часть I