Материал: indrik2015syria_1

В архивах российских консульств за долгие годы отложился огромный массив бумаг, содержащих разнообразные сведения. В сочетании с качественной востоковедной подготовкой этот массив позволял персоналу консульств хорошо ориентироваться в обстановке и

Канцелярия генерального консульства в Бейруте. С фотографии А.А. Гагарина. 1890-е годы

обеспечивать посольство и министерство всесторонней информацией. Но хотя донесения нередко попадали на стол императора, в МИД они обрабатывались недостаточно серьезно, ложась на полки министерского архива мертвым грузом и не способствуя созданию стратегически обоснованной программы действий. Неслучайно бейрутский генеральный консул Константин Николаевич Лишин, сменивший на этом посту К.Д. Петковича, весьма критически высказывался о работе сдонесениями в посольстве вКонстантинополе. «Разве в нашей стране действительно нужно “думать” и “cовещаться”, обращаясь в свое посольство? — передавал слова Лишина А.Е. Крымский. — По-моему, консул может делать что-нибудь если не великое, то полезное, только действуя самостоятельно, превышая власть; а на свои письменные отношения к посольству не стоит консулу тратить и порох»67. Впрочем,

Часть I

донесения К.Н. Лишина (назначен 27 ноября 1897 г., переведен в Ад- дис-Абебу 23 марта 1902 г.) не уступают по содержательности посланиям его коллег. Характерно, что донесения секретарей-драгоманов, часто замещающих глав консульств, оказывались не менее аналитичными и информативными, чем бумаги консулов.

Некоторое представление о содержании этих документов можно составить по обзору донесений, представленному во второй части настоящей работы. Построенный на основе тематически систематизированных выдержек из консульских донесений, обзор доносит голос консулов и дает представление о профессионализме, понимании обстановки и интересах их составителей и вместе с тем позволяет почувствовать политическую атмосферу Сирии накануне Младотурецкой революции.

Революция была в целом доброжелательно воспринята дипломатическими кругами России и Европы. Правда, 3 августа 1908 г. на экстренном секретном совещании ответственных представителей военных ведомств, Генштаба, Министерства финансов и Совета министров, созванном А.П. Извольским, обсуждался вопрос о возможности вмешательства в турецкие события совместно с державами. Но четыре дня спустя, 7 августа, А.П. Извольский направил российским дипломатам в Османской империи циркулярную депешу, извещавшую, что российское правительство будет с «живым сочувствием и интересом следить за стараниями Турции обеспечить осуществление предпринятых ею реформ и будет избегать всякого вмешательства, которое могло бы затруднить достижение этой цели»68. В свою очередь, поверенный в делах в Константинополе Д.А. Нелидов советовал Министерству иностранных дел воздействовать на русскую печать в духе доброжелательного отношения к конституционной Турции69.Этими указаниями должны былируководствоватьсяи российские консулы в Сирии.

Итак, за полстолетия, прошедшие после Крымской войны, в Сирии сложилась полноценная российская консульская служба, обладавшая сетью вице-консульств и агентств, которая была способна выполнять внешнеполитические правительственные поручения и обслуживать интересы российских подданных, пре - бывающих на территории страны. Она располагала отечествен -

68Цит. по: Шпилькова В.И. Младотурецкая революция 1908–1909 гг.

М., 1977. С. 153.

69Там же. С. 154.

глава 1

ными професиональными кадрами, своими трудами внесшими вклад также и в научное изучение Востока, и в культурные связи России и Сирии.

На задачи, характер и даже организацию этой службы налагали отпечаток особенности самого региона Большой Сирии: здесь находится «колыбель христианской веры»70 и ее духовные святыни, чрезвычайно значительные для верующих, поэтому многие, подобно А.С. Норову, ощущали Палестину своей родиной «не по плоти, а по духу»71. В.А. Жуковский как бы уточнил это определение: в письме Н.В. Гоголю он назвал Иерусалим и Трою, эти олицетворения христианских и античных истоков европейской культуры, «духовной отчизной». В паломничестве в Святую землю верующие искали разрешения своих духовных и жизненных устремлений.

Для Российской империи присутствие и религиозно-диплома- тическая деятельность в этом регионе служили укреплению государственной идеологии с ее устоями православия и самодержавия и с признанием императора России покровителем Восточных православных церквей. Неслучайно поэтому внимание императорской семьи к палестинской политике.

Но помимо духовных устремлений и идеологических интересов российского общества и государства существовали особые интересы Министерства иностранных дел, рассматривавшего православное сирийское духовенство как опору и инструмент своей политики в стране, из-за чего внимание МИД было приковано к религиозно-ди- пломатической деятельности консульского корпуса в регионе.

В целом внешняя политика России на Ближнем Востоке, носила имперский характер, в отличие от преимущественно колониальной политики других великих держав. Ее задачи в Египте и вообще на Востоке император Николай I при назначении на пост генерального консула в Александрию полковника А. О. Дюгамеля определил следующим образом: «Я желаю, чтобы Россия имела влияние в Египте: по своему географическому положению и могуществу она

70Вяземский П.А. Путешествие на Восток (1849–1850) // Святые места вблизи и издалека. Путевые заметки русских писателей. 1-я половина

XIX века. М., 1995. С. 18.

71Норов А.С. Путешествие по Святой земле // Там же. С. 330. Подробнее об отношении к Святой земле русских писателей-романтиков см.: Смилян­ ская И.М. Арабский мир в представлениях русских паломников XII — первойполовиныXIXв.//Всматриваясьдругвдруга…Россияиарабский мир: взаимное восприятие. М., 2013.

Часть I

должна иметь силу во всем Востоке»72. Применительно к Сирии это означало вмешательство во внутрисирийские события, так или иначе отражавшиеся на влиянии России, начиная с защиты инте - ресов православной церкви, духовенства, населения и оканчивая назначением угодных и отставкой неугодных османских чиновников всех рангов. Это не исключало того, что в различных политических комбинациях «большой политики» Сирия могла играть роль разменной монеты.

Консульская служба опиралась в своей политике на авторитет российской миссии (позже посольства) в Константинополе, завоеванный Россией преимущественно в ходе победоносных русско-турец- ких войн XVIII — первой трети XIX в., тогда как основные соперники России — Франция и Великобритания — утверждали свое господствующее положение в Сирии, занимая все более серьезные экономические, транспортно-стратегические и культурные позиции в этой стране, что позволяло этим державам извлекать реальные экономические и политические дивиденды.

При этом остается открытым вопрос, насколько эффективны были финансовые «вливания» России в рассматриваемый регион, в какой степени они служили решению ее имперской задачи — утверж- дениюсвоеговлияния—инасколькоцелесообразнымибылиразмеры этих вливаний, тем более сучетом насущных проблем и потребностей еесобственноговнутреннегоразвития.РоссийскоеМинистерствоиностранных дел, не имея четкой стратегической задачи, апеллировало в своей политике к «историческим традициям», не замечая важных перемен,совершавшихсявосманскомобществе,появлениявобществен- но-политической жизни второй половины XIX — начала XX в. новых социальных сил. Мимо внимания руководителей внешней политики прошло арабское Возрождение и его деятели, а затем и идеологи и участники рождающегося национального движения.

Между тем в процессе реформирования османского государственного аппарата роль духовенства в общественной жизни значительно снизилась. Образование и подготовку офицерский состав и чиновники Османской империи теперь отчасти получали в учебных заведениях Франции и Британии, и выпускники этих заведений становились проводниками политического и культурного влияния западноевропейских держав.

72[Дюгамель А.О.] Автобиография А.О. Дюгамеля // Русский архив. 1885.

Кн. 1. Ч. 4. C. 509.

глава 1

Соотношение политических сил, сложившееся в регионе, продемонстрировало соглашение Сайкса — Пико о разделе Азиатской Турции (1916 г.), исключавшее российские интересы в Сирии. Впрочем, взамен учитывались претензии России на Константинополь и проливы.

Итогом же деятельности российских консулов, тщательно выполнявшихуказаниеинформироватьпосольствоиАзиатскийдепартамент­ обо всех событиях, происходивших в общественно-политической­ и

церковной жизни Сирии и Палестины, стал массив документов, отложившихся в архиве МИД73.

Кто же были российские консульские служащие и какими критериями могло руководствоваться Министерство инстранных дел при их назначении в Сирию? Об этом речь пойдет в следующей главе.

Часть I