Материал: indrik2015syria_1

узнал, что им же теперь послано много револьверов в окрестные Дамаску селения, что тоже предвещает мало хорошего. Из всех разноречивых слухов и конфиденциальных сведений я прихожу к заключению, что шейхи и улема не остановятся перед тем, что - бы вызвать кровавую смуту, если комитет начнет притеснять и преследовать членов Братства. Сведения о такого рода разговорах шейхов стали неоднократно поступать ко мне за последнее время, равно как и сведения о том, что шейхи деятельно готовятся ко всяким случайностям.

Министерство внутренних дел предписало Назиму-паше следить за «Братством» и предавать суду подозрительных лиц, но до сих пор Назим-паша ничего не предпринял против многих скомпрометированных членов «Братства», так что комитет и большинство христиан начинают подозревать, не состоит ли он сам членом «Братства». Трудно утверждать это, но нельзя не признать, что он не выказывает прежней своей энергии, хотя, по-видимому, сам признает серьезность положения, так как сказал моему драгоману, что дамасские мусульмане, к сожалению, забыли урок 1860 года. Если, с одной стороны, здесь нужны решительные меры для предотвращения смуты, то, с другой стороны, Назим-паша, по-моему, не может их принять теперь, так как в Дамаске совершенно нет теперь войск, а находящиеся здесь 2 батальона редифов, помимо недостаточности их, нельзя принимать в расчет, так как они набраны из местных жителей, зараженных духом «Братства», и этим обстоятельством я хотел бы объяснить нерешительность Назимапаши, который действительно несколько раз требовал и продолжает требовать от Константинополя присылки свежих войск, но безуспешно. С наличными войсками власти, в случае возникнове - ния мало-мальски серьезного движения, не смогут справиться с дамасским населением.

Обеспокоенный этими тревожными слухами и зная враждебное настроение шейхов, я обратился вчера к вали Назиму-паше и муширу Осману Февзи-паше, чтобы обратить их внимание на положение дел и на возможность возникновения смуты, всех последствий которой нельзя предвидеть. И тот и другой заявили категорически, что в городе совершенно спокойно и что нет никаких опасений, что они гарантируют, что здесь ничего не произойдет.

Эти уверения меня, однако, нисколько не успокоили, и я настойчиво предложил Назиму-паше обратить свое серьезное внимание на поведение шейхов.

III

Было бы очень желательно, если бы Порта исполнила требование Назима-паши и распорядилась о присылке сюда 10–15 батальонов,

сприбытием коих спокойствие здесь было бы гарантировано.

Сглубочайшим и пр[очее]

Сподлинным верно. И. о. секретаря консульства:

[собственноручная подпись]Е. Максимов.

АВПРИ. Ф. 151. Политархив. Год 1909. Оп. 482. Д. 765. Л. 31–33.

Машинописная копия.

Часть III

– 20 –

Донесение консула в Дамаске князя Б.Н. Шаховского российскому чрезвычайному и полномочному послу в Константинополе И.А. Зиновьеву

№ 232

[29 июля (11 августа) 1909 г.]

Копия с донесения консула в Дамаске колл[ежского] сов[етника] князя Шаховского на имя господина императорского посла в Константинополе от 29 июля (11 августа) 1909 года, № 232.

15 мая сего года были арестованы здесь и отправлены на суд

вКонстантинополь эмир Абдулла-паша, сын знаменитого АбдельКадера, оказавшего в 1860 году покровительство дамасским христианам, шейх Аджлани и еще двое. По упорно циркулирующим здесь слухам, французский и итальянский послы энергично заступились за эмира Абдуллу-пашу во внимание к заслугам его отца, но тем не менее Абдулла-паша был приговорен военным судом к пожизненному тюремному заключению, а Аджлани — к пожизненной ссылке на Родос.Приговордляпервогобылзатемсмягченизамененпожизненной ссылкой на Родос. Оба эти лица принимали деятельное участие

ворганизации «Магометанского братства» и, если бы не падение султана Абдул-Гамида, легко могли вызвать в Дамаске кровавые события наподобие аданских, так как это «Братство» усиленно вооружало низшее население Дамаска, равно как и его окрестностей. Приговор этот встречен здешним христианским населением с чувством удовлетворения, мусульмане же сконфужены, так как, хотя они и стараются говорить, что ничего не затевали, они понимают, что для такого сурового приговора должно же было быть какое-нибудь основание. Этот приговор, несомненно, благотворно повлиял на положение дел

вДамаске, так как показал всем сторонникам старого режима и шейхам, что при малейшей попытке с их стороны нарушить порядок с ними поступят беспощадно — никто не забывает константинопольских виселиц. Поэтому в Дамаске теперь совершенно спокойно и не заметно никакого реакционного движения. Все боятся комитета «Единение и прогресс», который занимает здесь господствующее положение: как раньше боялись Илдыза и его шпионов, так теперь боятся комитета и его офицеров. Этот комитет теперь власть в полном

III

смысле этого слова, власть, с которой должны считаться все, не исключая вали и даже мушира, несмотря на всю твердость и независимость характера последнего. В день празднования 10 (23) июля1 все чиновники, а также сам вали и мушир в полной парадной форме в сопровождении высших чиновников были с официальным визитом в помещении комитета. В праздновании 10 июля приняло участие и христианское население Дамаска, устроившее символическую процессию по городу, всюду очень сочувственно встреченную мусульманами.

23 июля вернулась в Дамаск депутация, отправленная отсюда в Константинополь поздравить султана с восшествием на престол и выразить ему верноподданнические чувства дамасского населения. Ввиду того что султан поручил этой депутации передать свои приветствия и благодарность армии, всем чиновникам и дамасскому населению, ей устроили на вокзале грандиозную встречу: были выстроены войска с музыкой, встречали ее вали, мушир, все гражданские и военные чины и тысячи народу. Султан обошелся очень милостиво с депутацией, особенное же благоволение выказал православному депутату Джибрану Луису (адвокат, недюжинный оратор),которого,квеликойзавистидругих,обнялипоцеловал.Султан обратился к ним с следующей речью: «Раньше существовал дух разногласияивраждымеждуразныминародностями,составляющими мое государство; те, кто поощряли этот дух, не существуют более; я желаю, чтобы все мои подданные жили в добром согласии между собой, и поручаю вам сообщить такое мое желание вашим соотечественникам в Сирии». Затем он прибавил: «Я люблю арабов, как люблю уважаемого пророка нашего Магомета, который был родом араб. Арабы должны любить турок, и те еще больше должны любить арабов. Все мусульмане для меня братья по религии, другие же

110 (23) июля 1909 г. праздновалась годовщина Младотурецкой революции. Хотя султан Абдул-Хамид II подписал ирадэ о даровании конституции (восстановлении действия конституции 1876 г.) в ночь с 23 на 24 июля (по н. ст.) и империя была оповещена об этом событии 24 июля, праздник отмечался 23 июля — в день, когда власть в Салониках перешла в руки младотурок, и они телеграммой потребовали от султана объявить о восстановлении конституции. В Бейруте во время празднования годовщины революции находился И.Ю. Крачковский; в своем дневнике (хранится в Санкт-Петербургском филиале архива РАН) он записал, что посетил многочисленные собрания, происходившие в городе, и не без иронии отметил многословие речей, произносимых на этих собраниях (сведения любезно сообщила А.А. Долинина).

Часть III

мои подданные мне братья по отечеству». Депутаты возвратились сюда в восторге, очарованные лаской и простотой обращения нового султана, о чем говорят по всему городу и завоевывают ему общее сочувствие. Люди простые восторгаются султаном, видя в нем чуть ли не ангела, люди же более скептические находят, что султану ничего более не осталось, как быть со всеми любезным, так как он не имеет никакой власти и значения в делах.

В Дамаске, по крайней мере, не видно других результатов конституции, как необузданность прессы, свобода, иногда чрезмерная, слова, полный упадок авторитета власти, безусловное преобладание влияния военных элементов и свободная продажа оружия и пользование им.

Что же касается существенных, жизненных для населения вопросов, как суды, полиция, взимание налогов с недвижимости, — все они находятся в прежнем, если не худшем положении. Ни один процесс не может быть решен в суде без взятки, и судьи, несмотря на все, несмотря на страх свой перед комитетом «Единение и прогресс», спокойно продолжают оправдывать виноватого и обвинять невинного. Полиция почти открыто продолжает брать взятки, где только может. Должности по ведомству финансов продаются с торгов, кто больше даст, так что журнал «Эль-Муктабас» не постеснился дать саркастический совет публике обращаться к дефтердару2 не иначе как с чеком или тугим мешочком в руках, если кто хочет занять какую-нибудь вакансию. Муниципалитет спит и развращен по-прежнему, а общественная безопасность скорее ухудшается как в Дамаске, так, в особенности, в окрестностях. Прошло уже пять месяцев с начала финансового 1325 года, но до сих пор еще не получен бюджет ( )3 на жалованье. С 11 июля прошлого года все твердят низшим чиновникам о предстоящем увеличении жалованья, дабы они могли служить более добросовестно и честно, но до сих пор ничего нет. Если и урезывают жалованье высшим чиновникам и чинам дворца, то низшим его все-таки не увеличивают, не замечается здесь улучшение финансов. Кроме того, ( ) сего года здесь получен приказ министра юстиции Неджм-эд-Дин-бея4 о том, чтобы впредь

2Дефтердар — глава финансового ведомства вилайета, ответственный за

сбор налогов и расходование средств вилайетской казны.

3Здесь и далее обозначены пробелы в машинописи, вероятно, для рукописных вставок термина и/или даты.

4Неджмеддин-бей (Коджаташ) (1875–1949) — мулла, занимал судейские должности; вмае– октябре 1908г. — вали Багдада, в 1909г. стал министром

III