Материал: indrik2015syria_1

– 23 –

Донесение консула в Дамаске князя Б.Н. Шаховского российскому чрезвычайному и полномочному послу в Константинополе И.А. Зиновьеву

№ 279

[26 сентября (9 октября) 1909 г.]

Копия донесения консула в Дамаске колл[ежского] сов[етника] князя Б.Н. Шаховского г[осподину] императорскому послу в Константинополе от 26 сентября (9 октября) 1909 г[ода] за № 279.

8сего сентября прибыл сюда новый вали — дивизионный генерал Измаил Фазиль-паша, назначенный сюда вместо Назима-паши, снова переведенного в Бейрут; это бывший командир Смирнской дивизии, затем председатель суда в Адане. Он сразу выказал себя настоящим младотурком комитета «Единение и прогресс» со всеми его тенденциями подорвать влияние и значение консульских представителей и совершенно уничтожить предстательство патриархий и вообще духовенства в делах их паств, даже подчиненных им духовных лиц.

Прибыв сюда, он разослал всем консульствам очень сухой циркуляр с извещением о его вступлении в исправление обязанностей вали, не поместив даже обычной формулы о поддержании дружественных отношений, ограничившись ребяческой фразой, что «он будет управлять вилайетом согласно конституции». Прием консулов был совсем сухой, оба же патриарха, православный и греко-католи- ческий, были приняты без всякого уважения к ним, как простые посетители. 14 сентября был прочтен фирман о назначении Измаила Фазиля-паши дамасским валием, и когда оба патриарха, по обыкновению присутствовавшие на этой церемонии, подошли приветствовать вали, последний не пригласил их даже сесть, что было замечено всеми и произвело на христиан очень тяжелое впечатление. Измаил Фазиль-паша даже долго не хотел отдать визита обоим патриархам и только на днях сделал их, после того как мушир напомнил ему об этом. Политический директор Фахреддин-бей Хайри, сделавшийся еще более нахальным после приезда нового вали, с еще большим усердием работает, чтобы унизить престиж консулов и вообще иностранцев, для чего делает все бóльшие стеснения для консулов в их сношениях с властями.

Часть III

Я нахожусь в очень затруднительном положении, так как до сих пор консульство оказывало самое широкое покровительство всему православному населению, даже сиро-яковитам и иногда также и католикам, теперь же я временно должен, хотя и в ущерб нашему престижу, избегать этого под разными предлогами, так как предвижу возникновение на этой почве массы неприятностей, которые легко могут вызвать столкновения, так как власти под влиянием Фахреддина-бея не стесняются даже в такрирах1 употреблять грубый и резкий тон. У меня нет никакого сомнения, что власти отклонят самым резким образом хотя бы частное и выраженное в мягкой форме заступничество за что бы то ни было вне интересов русскоподданных, так как недавно вали, согласно рапорту Фахред- дина-бея, отдал приказ, чтобы никакие правительственные или судебные учреждения не выдавали драгоманам консульств никаких справок, а потому я должен выждать некоторое время, чтобы посмотреть, какой оборот примут дела.

С глуб[оким] почт[ением] и проч[ее] Верно.

Консул: [собственноручная подпись] Кн. Б. Шаховской

АВПРИ. Ф. 151. Политархив. Год 1909. Оп. 482. Д. 765. Л. 62–63.

Машинописнаякопиясединичнымирукописнымиисправлениями.

1Такрир(тур.)—письменноеотношение,докладнаязаписка,отчет;реше- ние, постановление.

III

– 24 –

Донесение консула в Дамаске князя Б.Н. Шаховского российскому чрезвычайному и полномочному послу в Константинополе И.А. Зиновьеву

№ 281

[27 сентября (10 октября) 1909 г.]

Копия донесения консула в Дамаске колл[ежского] сов[етника] князя Б.Н. Шаховского г[осподину]императорскому послу вКонстантинополе от 27сентября (10 октября) 1909 г[ода] за № 281.

В донесении моем от 31 августа с[его] г[ода] № 254 я имел честь сообщить Вашему В[ы]с[око]пр[евосходитель]ству сведения о положении дел края. К сожалению, оно нисколько не улучшается, скорее можно заметить увеличение недоверия и недоброжелательства населения к властям, вернее, к комитету «Единение и прогресс», который далек от того, чтобы на деле применять проповедуемые им принципы равенства и свободы и, стараясь всюду поставить угодных ему лиц, беспощадно удаляет всех ему неугодных или не имеющих к нему како- го-либо отношения, чем вызывает сильное, хотя и глухое пока и скрытое недовольство. Пристрастие комитета в назначениях можно было констатировать при реорганизации дамасских судов (пока перемена лишь председателей), которая началась недавно; кто имел родственников или приятелей среди депутатов, получил новое назначение, тогда как другие, не имеющие таковых, попросту уволены, несмотря на то, что некоторые из них, как например Рагиб-бей, председатель апелляционного суда, люди безусловно честные, способные и знающие свое дело. Комитет проповедует неуместность фанатизма, на деле же он воплощенный фанатизм; он проповедует равенство национальностей, на деле же стремится обезличить все народности, чтобы господствовал один турецкий элемент; он говорит, что продолжает существовать лишь для того, чтобы проверять действия властей, на деле же он забрал всю власть в свои руки; кто теперь будет проверять его действия? — спрашивают многие, так как теперь комитет представляет власть. Недовольство всеобщее, все тревожатся, опасаясь, может быть, не без основания, что главная смута еще впереди.

Такой образ действий комитета понятен и естественен, так как стоящие во главе его люди не могут не понимать, что турецкий эле-

Часть III

мент, не обладающий никакой культурой, которая бы его оживляла,

исуществующий только грубой физической силой своей, которой подавляет другие, более культурные и потому более жизнеспособные народности страны, несомненно стушуется, как только другие народности получат одинаковые с ним права, потому что он не может тягаться с ними нигде, где требуется ум и предприимчивость. Всегдатуркиопиралисьнагрубуюсилу,икомитетточнотакжебудет опираться на нее, чтобы не только сохранить туркам безусловное господство, но и еще более подавить и подчинить себе составные части империи. Для этого он, с одной стороны, усиленно и поспешно развивает свою военную мощь, а с другой — старается обмануть Европу показными, а отнюдь не действительными либеральными реформами, которые могли бы побудить Европу сделать Турции уступки

ипредоставить ей бóльшую свободу действий. Одно уже то заставляет относиться с недоверием к истинным задачам комитета, что июльский переворот, который должен был произойти позднее, был ускорен ввиду событий в Македонии для защиты Турции от посягательств Европы и направлен против иностранцев. Заветная мечта, конечно, вполне понятная, комитета — это добиться отмены капитуляций и поставить иностранцев на один уровень с подданными, о чем младотурки говорят совершенно открыто, с злорадством предвкушая тот момент, когда они смогут притеснять иностранцев. Зная характер турок, их фанатизм, и видя все происходящее в провинции

— не случайные явления, но намеренные действия, — позволяю себе высказать мое скромное мнение, что отмена, даже послабление капитуляций немыслима не только в настоящее время, но даже в более или менее близком будущем, так как трудно представить себе все те мытарства, которые придется перенести в Турции не только ее христианам, но и европейцам1. Свое мнение о комитете «Единение и прогресс» я высказываю на основании делаемых мною здесь наблюдений, и мне кажется, что в провинции комитет и его действия могут быть оценены более правильно, так как впровинции, не имея стеснительного непосредственного надзора посольств, он свободнее может действовать в желательном ему духе, потому что протесты консулов ему не страшны и всегда можно оспаривать справедливость их донесений; кроме того, в Константинополе, где сосредоточены лучшие его силы, комитет, вероятно, действует осторожнее, тогда как в

1Маргиналия: от слов «когда они смогут притеснять» и до сих пор отчерк­ нуто на полях двумя вертикальными линиями.

III

провинцию посылаются, в общем, посредственности или военные, которые не обладают достаточными способностями или тактом, чтобы скрывать истинные свои намерения или проводить их постепенно, как например теперешний вали Дамаска Измаил Фазиль-паша.

26 сентября я донес о прибытии сюда вали Измаила Фазиля-па- ши, теперь же упомяну о дебютах его деятельности, чтó имеет тесную связь с вышеизложенным. Вали ничего не понимает в делах и потому советуется обо всем с несколькими лицами, которые сумели сразу овладеть его доверием, а именно: с Мухаммедом-пашой А[з]м — по администрации и с политическим директором Фахреддином-бе- ем — по делам иностранцев. С первого же дня он ясно показал свое намерение унизить престиж консулов (подчеркнуто в ориг. — Публ.), хотелдажеограничитьихправоговоритьснимподелам,интересующим консульства, и предложить, чтобы они по всем делам говорили с Фахреддином-беем, который будет докладывать вали и передавать консулам его резолюции, допуская только в исключительно важных случаях, чтобы консула обращались к нему, как бы не желая признавать за ними их до известной степени привилегированное положение и [желая] низвести их до уровня простых посетителей, имеющих дело в вилайете. Я очень опасаюсь, как бы не произошло серьезного столкновения между консульствами и вали, если Фахреддин-бей будет слишком натягивать струны2, так как уже теперь положение довольно натянутое.

С патриархами вали обошелся совершенно невежливо, не предложив им даже сесть, когда они после прочтения фирмана подошли приветствовать его, и обошелся с ними так пренебрежительно, что когда, по настоянию мушира, он 2 недели спустя решился отдать патриархам визит, последние не приняли его. Также он ясно показал, что не хочет признавать за патриархом права заступаться не только за паству, но и за подчиненное ему духовенство. На прошлой неделе была ограблена одна монахиня из Сеиднайского монастыря; монахиня, конечно, принесла жалобу патриарху, который послал в вилайет священника,чтобызаявитьжалобувалиипроситьегопринятьмеры к розыску виновных. Вали отказался принять жалобу, сказав, что теперьсконституциейвсеравныичтомонахинядолжнасамаприйтии заявить жалобу. Патриарх должен был письменно протестовать против этого нарушения его прав, и он крайне удручен, так как не знает,

2Маргиналия: от слов «с политическим директором Фахреддином-беем» и до сих пор отчеркнуто на полях одной или двумя чертами.

Часть III