Материал: indrik2015syria_1

братства, наконец, приходы молящихся в мечети. Во главе этих объединений стояли шейхи, имамы, улема, т.е. традиционные лидеры городской массы, объединенные с простонародьем еще и узами личного покровительства. Свое влияние они основывали на религиозных институтах и ценностях.

Что противопоставили младотурки этим связям? Они провозгласили победу новых ценностей – свободы, равенства и братства, ввели новые формы массовой пропаганды – митинги, собрания. Апеллируя к эмоциям, они поддерживали атмосферу общенародного праздника с иллюминациями, фейерверками, возведением арок, шествиями и т.п. Однако перенесенные из Европы революционные лозунги народу были непонятны или неадекватно интерпретировались. Значительно доступнее были призывы к борьбе с деспотизмом, самоуправством и коррупцией чиновников; эти призывы встречали массовую поддержку, вплоть до совершения актов самосуда. Широкие отставки чиновников приветствовались, однако их место занимали непрофессиональные служащие, часто протеже младотурок; эти новые чиновники встраивались в старую систему внутрибюрократических отношений, и взяточничество не искоренялось; последовавшее же ослабление государственного аппарата грозило хаосом.

Авторитет младотурецких комитетов среди широких слоев населения поддерживался их антиимпериалистической риторикой и использованием в пропаганде образа внешнего врага. Провозглашенные младотурками в ответ на акты агрессии со стороны Ав- стро-Венгрии и Греции бойкоты австрийских и греческих товаров на первых порах активно поддерживались. Но и во внешней политике младотурки не были последовательны, а обнаруживавшиеся ко времени осенних выборов негативные социальные и экономические последствия политических потрясений помогли традиционной элите внутренней Сирии удержать простонародные массы под своим влиянием. Здесь младотурок постигли неудачи на выборах, по-видимому, побудив их изменить тактику.

С конца 1908 г. в пропаганде младотурок стали звучать турецкие националистические идеи, в политике сопровождавшиеся ограничением волеизъявления арабов, что в свою очередь привело к подъему арабских националистических настроений даже среди сирийских сторонников конституции. Проблемы общественно-политическо- го переустройства отодвинулись на задний план. Все это – вместе с ростом цен на рынке, распространением уголовных преступле-

ний, вспышек агрессии и фанатизма среди городских низов, а также разбоем кочевников – создало благоприятную почву для антиконституционной пропаганды. Широкую поддержку среди населения получила «Мусульманская лига», готовившая в Стамбуле антиконституционный переворот.

Втакой обстановке традиционная элита восстановила свое неоспоримое влияние на «улицу» и прибегла к испытанному веками политическому инструменту – устройству смуты. Ни султанским властям, ни младотуркам – противникам армянского национально-осво- бодительного движения – не удалось (да они, по-видимому, к этому

ине стремились) предотвратить или остановить смуту, вылившуюся на территориях расселения армян в христианские погромы, пока не были вырезаны десятки тысяч армян. Характерно, что начало погромов, вспыхнувших на первый взгляд стихийно, совпало по времени с антиконституционным мятежом в Стамбуле. Инициаторы резни, как

ибольшинства сирийских смут, обнаружены не были.

Вэто время Алеппо и Дамаск, по наблюдениям консулов, пережили острый кризис, который, тем не менее, удалось преодолеть мирным путем. Причина такого разворота событий коренилась не только в умелой тактике местных властей, присутствии армии и страхе населения перед репрессиями. Думается, речь может идти и об изменении политической тактики влиятельных традиционных лидеров. Смуте они предпочли присоединение к арабскому национальному движению, поскольку в его идеологии присутствовала анти-младотурецкая направленность, и составили в нем крайне правое религиозно-националистическое крыло (в литературе такое явление было принято именовать «феодальным национализмом»). Этим сближением разных политических направлений отчасти объясняется укрепление связей арабских националистов с мекканскими шерифами.

Младотурецкаяреволюциястала,таким образом,дляСириипереломным моментом исторического развития. Наметившийся в начале революции шанс общеосманского государственного развития по пути либеральной или либерально-демократической эволюции взначительнойстепениповинемладотуроксменилсядеструктивным движением, направленным против османской государственности и опирающимся на националистические и националистическо-рели- гиозные начала. Если борьба за национальную идею (а нередко она служит определенным кругам скрытым инструментом достижения власти) ведется вне программы реформирования общественного

строя, то она осложняет в дальнейшем процесс становления государственных институтов и таит опасность столкновений на рели- гиозно-политической почве. Именно это отозвалось драматически в последующей истории Сирии.

Вотнакакиеразмышлениянаводятопубликованныевышедонесения российских консулов, осмысленные не без влияния современных событий. Кроме того, следует иметь в виду, что сами документы, на которых основаны эти размышления, создавались внешними наблюдателями, исходившими из своей политической картины мира, что также могло повлиять на понимание событий.

приложени я

п р и л о ж е н и е 1

Сотрудники российских

консульских учреждений в Сирии

с 1839 по 1914 годы

АЛЕППО

В1871 г., согласно Мнению Государственного совета, утвержденному императором Александром II 22 марта (3 ап­ реля) того же года, в Алеппо было учреждено штатное консульство.

До этого времени здесь функционировало нештатное вице-кон- сульство, которое с 1801 по 1814 г. возглавлял Моисей Пиччиотто (Пиччотто), с 1814 по 1832 г. — его сын Рафаил Моисеевич Пиччотто. Вице-консульство в Алеппо фигурировало в принятом 14 (26) июля 1818 г. «Штате консульств, зависящих от российской миссии в Константинополе», тогда как в утвержденный Александром II 19 (31) октября1857г.«Штатконсульствнашихвтурецкихвладениях,Греции, Персии и Японии» оно уже не попало и тем самым признавалось нештатным. В сентябре 1843 г. преемником Р.М. Пиччотто на посту стал его племянник и тезка Рафаил д’Илель Пиччотто, возглавлявший вице-консульство до 1871 г. (уволен 1 (13 мая) 1871 г. «по случаю упразднения должности»)1.

1АВПРИ. Ф. 161. СПб. Главный архив, IV-5. Оп. 123, 1818 г. Д. 1. Л. 1; IV-2. Оп. 119, 1857 г. Д. 10. Л. 5–10; Там же. I-1. Оп. 781. Д. 27. Л. 47–47 об.; Д. 47, Л. 25–25 об.; Ф. 1. Административные дела. I-1. 1818 г., Д. 1. Л. 169–173;

Ф. 180. Посольство в Константинополе. Оп. 517/1. Д. 682. Л. 14–15 об., 21–22; Д. 678. Л. 56–57; Д. 699. Л. 38–38 об.; Д. 708. Л. 30–31, 35–36; Д. 271. Л. 190.