Материал: indrik2015syria_1

вавшее особое значение судебным функциям консулов. Консулы там оказывались одновременно «следователями, прокурорами, судьями и судебными приставами»24. За отсутствием другого они должны были придерживаться «Правил в руководство Российской миссии и консулам в Персии, относительно торговли и защиты пребывающих там российских подданных», утвержденных в 1829г. Из-за неразработанности судебно-правового статуса консульской службы, по словам Ф.Ф. Мартенса, оставались неясны вопросы подсудности, состава суда, апелляционных инстанций, особенно по делам, возникавшим между иностранцамииместнымижителями,решениекоторых,какправило, определяло не право, а политический вес государства-ответчика25.

Устав, предложенный Мартенсом, наряду с проектами других правоведов подвергся критике и не был принят. А правовая наука России вплоть до 1914 г. так и не выработала унифицированного устава консульскойслужбы26. (Правила, принятые в 1820г. для консулов в странах Европы и Америки, в течение столетия подвергались корректировке.) Затруднения в составлении правил консульской службы на Востоке были вызваны особенностями последней. Политические обязанности, сближавшие дипломатическую и консульскую службы, налагались на консулов, как аккредитованных в Европе и Америке, так и на Востоке, однако функции консулов на Востоке официально включали в себя ряд дипломатических обязанностей. Камнем преткновения стали также судебные функции. Врезультате консулы на Востоке в своей деятельности должны были во многом руководствоваться инструкциями, вручаемыми каждому из них главами посольств и дипломатических миссий.

В прессе звучала резкая критика российской консульской службы на Востоке — из-за ее неготовности ответить на запросы торговопромышленных кругов России. Перед Азиатским (Первым) департаментом была поставлена задача активного продвижения российских товаров на восточные рынки. Недостаточная компетентность консуловвэтомотношениипобудилакрупнейшиеакционерныекомпании и созданное в 1905 г. Министерство промышленности и торговли направлять в торговые порты собственных агентов27.

Значительно успешнее осуществлялась кадровая реорганизация МИД. 10 (22) декабря 1859 г. последовал приказ, вводящий новые

24Мартенс Ф.Ф. О консулах и консульской юрисдикции на Востоке. С. 447.

25Там же. С. 408, 447, 482.

26Подробнеесм.:СафроноваЕ.В. Становление и развитие консульской службы в Российской империи в XVIII — начале XX в. СПб., 2002. С.130–153.

27См.: Там же. С. 121–123.

введение

«Правила для определения на службу и к должности», предназначенные усовершенствовать отбор служащих. В правилах определялись две ступени испытаний, которые должен был выдержать претендент на должность и которые позволяли определить его «способности» и «познания», т. е. его пригодность к дипломатической службе и степень образованности. При этом предполагалось, что претендент имеет свидетельство об окончании университета. В 1899 г. эти правила были усовершенствованы: усложнены предварительные испытания, введены дополнительные дисциплины, по которым сдавались экзамены. Неизменным требованием оставалось совершенное владение русским и французским языками. В числе дисциплин, по которым с 1899 года экзаменовались претенденты на чиновничий пост в МИД, были международное, морское и консульское право, история международных договоров со времен Екатерины II, политическая экономия, всеобщая статистика, политическая география28.

В 1860-е годы министерство было освобождено от рассмотрения дел «о киргизах», т. е. российских подданных азиатского происхожде­ ния, и от обязанности цензурировать печатные издания. С января 1887 г. дипломатическая переписка внутри министерства была переведена с французского языка на русский; получила развитие курьерская служба. В 1897 г. изменились названия отдельных подразделений министерства, Азиатский департамент стал именоваться Первым, поскольку в его компетенцию теперь входили вопросы взаимоотношений с государствами, находившимися за пределами Азии (получившими независимость балканскими государствами и странами Африки, с которыми были установлены дипломатические отношения).

Наконец, А.М. Горчаков распорядился допускать к работе с документами,хранившимисявархивеминистерстваинеимевшимисекретного характера, «благонадежных» исследователей. Распространилась практикапубликациидокументоввнешнейполитикиРоссии29,возникли специальные печатные органы МИД: с 1861г. выходил «Ежегодник МИД», с 1898 г. — «Сборник консульских донесений» и др.30

28Подробнее см.: Там же. С. 160–163.

29Между 1877 и 1909 гг. под редакцией Ф.Ф. Мартенса было издано 15 томов «Собрания трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами».

30Сборник консульских донесений издавался II Департаментом МИД Россиис1898до1907г.(6выпусковвгод),затемдо1910г.включительно— от 2 до 4 выпусков в год.

Часть I

происхождению. Но уже в конце 1850-х годов стало очевидным: гре - ческие иерархи игнорируют интересы арабской паствы, а это таит угрозу распространения унии — А.М. Горчаков отмечал, что российским дипломатам необходимо обратить внимание на поддержку арабского православного населения. К концу 1850 — началу 1860 х годов произошли заметные изменения в религиозно-политическом курсе и организации консульской службы в Палестине. Методы российской религиозно-дипломатической деятельности в Палестине и в Сирии стали расходиться, что имело свои исторические предпосылки и обусловливалось различиями религиозной обстановки в Иерусалимском и Антиохийском патриархатах3.

Назначения консулов в Османскую империю обусловливались особенностями российской политики первых послевоенных лет.

10 (22) июля 1856 г., через четыре месяца после подписания Парижского мирного договора, А.М. Горчаков обратился к великому везиру с письмом, содержавшим просьбу об аккредитации при Порте в качестве чрезвычайного посланника и полномочного министра А.П. Бутенева, члена Государственного совета, весьма опытного дипломата, уже однажды продолжительно (в 1830–1843 гг.) занимавшего этот пост. Тогда его задачи определялись сложными условиями египетских кризисов и он с успехом их выполнил. Впрочем, теперь А.П. Бутенев был немолод, и его дипломатическая карьера подходила к концу.

3Вопреки османским государственным порядкам, согласно которым все православное население империи, независимо от проживания, входило в единый православный миллет (миллет-и рум), возглавляемый вселенским патриархом с резиденцией в столице империи, российские Синод и МИД традиционно поддерживали связи с высшим духовенством отдельных патриархатов, в Сирии — Антиохийского, в Палестине — Иерусалимского. (Не забудем, что Русская церковь в православном мире почиталась пятой после Вселенского, Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского патриархатов.) На территории Иерусалимского патриархата находились основные христианские святыни, принося ему огромные доходы; помимо этого, от Антиохийского патриархата его отличало наличие монашеского братства Святого Гроба, греческого по составу, которое ведало делами патриархата и не допускало в свои ряды арабов, отрезавимпутикдостижениювысокогодуховногосана.ВАнтиохийском же патриархате, скромном по влиянию и доходам, такого запрета не существовало, и хотя патриарший престол издавна занимали греки, среди духовных иерархов были арабы даже в сане епископов. (Об этом см.: Якушев М.И. Антиохийский и Иерусалимский патриархаты. С. 128– 129, 385).

Часть I

А 26 июля 1856 г. А.П. Бутенев в свою очередь получил согласие Порты на назначение в Бейрут генерального консула Николая Яковлевича (по послужному списку Якимовича) Мухина (1805–1873), происходившего из дворян. Мухин начал службу в Константинопольской миссии при Бутеневе в 1833 г. в младшей должности студента, два года спустя был назначен драгоманом генерального консульства в Египте к полковнику А.О. Дюгамелю. Имея, по-видимому, склонность к канцелярской­ деятельности, он десять лет (1837–1847), преимущественно при А.П. Бутеневе, служил в Константинопольской миссии. Звание и должность генерального консула он получил в 1850 г. с назначением в Адрианополь. К 1856 г. Мухин дослужился до чина статского советника. В инструкции, врученной иерусалимскому консулу, А.П. Бутенев характеризовал Н.Я. Мухина как человека, «который по приобретенной им опытности в многолетнее пребывание свое на Востоке более других может руководить Вас благими советами»4.

Следовательно, сразу после Крымской войны в Бейрут был направлен генеральным консулом опытный дипломат, впрочем, не сделавший большой карьеры (службу закончил генеральным консулом в Палермо в 1873 г.). Такое назначение, по-видимому, соответствовало намерению Азиатского департамента поднять уровень своего представительства в Сирии5, но не предполагало активной деятельности консула.

19 (31) октября 1857 г. по представлеию А.М. Горчакова Александром II были утверждены новые «Штаты консульств наших в турецких владениях Турции, Греции, Персии и Японии», согласно которым повышался ранг консульства в Бейруте: оно было преобразовано в генеральное6; соответственно, ранг драгомана поднимался до секретаря-драгомана.

Н.Я. Мухин прибыл в Бейрут 18 октября 1856 г. и находился на своем посту около двух с половиной лет. 22 мая 1859 г. он уехал из Сирии в отпуск и, будучи прикомандирован к Азиатскому департа-

4Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Т. 1. М., 2000. С. 62.

5Следует иметь в виду, что в 1857 г. последовал «Указ о службе по определению от правительства», согласно которому, в частности, устанавливался порядок назначения на консульские должности: генеральным консулам полагалось иметь чин V класса, т. е. статского советника, консулам — VI класса (коллежского советника), вице-консулам — VIII класса (коллежского асессора). В странах Европы и Америки чин был соответственно ниже — VI, VII и IX классов. (См.: Сафронова Е.В. Становление и

развитие консульской службы. С. 156–157).

6АВПРИ. Ф. СПб. Глав. архив. IV–2. Оп. 119. 1857–1868 гг. Д. 10. Л. 39–40.

глава 1