Материал: indrik2015syria_1

внушала озабоченность султану. Роль, которую прежде сыграл палестинский шейх Захир аль-Омар, отводилась знаменитому Ах- мед-паше аль-Джеззару: некоторые известия свидетельствуют о его тайных связях с Россией15. Также и ливанский эмир Юсуф ашШихаб, не прерывавший переписки с русским посланником в Константинополе Я.И. Булгаковым, в письме, написанном накануне войны 1787–1791 гг., снова высказал намерение тесно сотрудничать с Российской империей16.

Итак, 1 декабря 1784 г. на основании указа от 19 августа того же года о назначении генеральных консулов в Александрии и Сайде17 генеральным консулом в Сайду был определен тосканский уроженец Шарль (Карл) Ферриери. Почти год спустя, 16 мая 1785 г., вице-кон- сулом в Бейрут был назначен капитан Реджис (Реджио) Коронелли, житель острова Наксос, а в Дамаск — выходец из Смирны майор Дмитрий Мазгана18. Все трое участвовали в военных действиях или активно сотрудничали с командованием российского флота в ходе войны 1768–1774 гг. Они получили российское подданство и, будучи записаны в герольдии, являлись российскими дворянами.

15Первый российский консул в Сайде Шарль Ферриери сообщал, что Ахмед-паша аль-Джеззар принял благосклонно его назначение, приказав подыскать ему жилище. (АВПРИ. Ф. 89. Сношение России с Турцией. Оп. 8. Консулат Сайды. Д. 1471. Л. 11). Письмо эмира Юсуфа аш-Шихаба о намерении сотрудничать с Россией было вручено Ферриери через Ахмедпашу. Это означало, что в условиях уже начавшейся войны паша склонен был прибегнуть к тайным контактам с Россией. (Там же. Д. 1475. Л. 1–4). Наконец, Дм. Фрумин обратил внимание на сообщение, что в конце войны по распоряжению российского командования Л. Кацонис передал Ахмед-паше аль-Джеззару военное судно. (Frumin M. Why Did a Russian Privateur Present the Ottoman Governor of Acra with a Prized Ship? // Proceedings of the First International Congress of Eurasian Maritime History (Turkish Maritime History). Istanbul, 2014).

16АВПРИ. Ф. 89. Сношения России с Турцией. Оп. 8. Консулат в Сайде. Д. 1475. Л. 1–4.

17Об учреждении генеральных консулов в Александрии, Албании, Химаре, Сейде и в прочих местах // ПСЗ–1. Т. 22. 1784–1788. № 16 044 (в числе «прочих» в указе перечислены Сирия, Морея, острова Кипр, Родос, Хиос, Самос, города Варна и Портоферрайо).

18В сентябре 1785 г. последовал именной указ «Об определении к консулам и вице-консулам в Негропонт (Эвбею. — Авт.), Санторино, Дамаск и Барут (Бейрут. — Авт.) драгоманов и о произвождении им жалования». (Там же. № 16 251).

Дм. Мазгана (Мазган, Мозган) — дворянин Таврической губернии, ум. в 1826 г. в Феодосии.

приложение 3

Впрочем, в XVIII в. и подданные России, и иностранцы, занимавшие консульские посты, пользовались на государственной службе равными правами, получая ордена, чины и определенное в каждом конкретном случае жалованье19. Став вице-консулом, Р. Коронелли, чей отец принадлежал к «известным приматам» Архипелага20 и усердно уговаривал народ «ко принятию оружия противу Порты», получил чин надворного советника (VII класс табели о рангах), а Дм. Мазгана соответственно со своим более высоким военным званием — коллежского советника (VI класс)21. Статус Шарля Ферриери, два других члена семьи которого были российскими консулами

вСмирне и тосканском Портоферрайо, неизвестен, но его последующее назначение российским генеральным консулом в Швецию свидетельствовало о прочном положении на российской службе. Драгоманами и секретарями у вице-консулов Бейрута и Дамаска служили их родственники: организация этих ранних консульств была еще вполне патриархальной22.

Инструкции и патенты консулы были обязаны получить в Коллегии иностранных дел. Текст обширной секретной инструкции, врученной Ферриери, позволяет полагать, что генеральный консул пользовался особым доверием Двора и коллегии; заметное место в инструкции занимали поручения разведывательного и политического характера23. В инструкции, полученной Р. Коронелли, речь шла преимущественно об обязанностях в торгово-экономической сфере24.

Вновь назначенные чиновники слишком долго добирались до места своей службы. Коронелли и Мазгана, получив берат (патент) и ферман — указ о назначении, так и не успели прибыть на свои посты до начала войны, объявленной Портой 24 августа 1787 г. Но они числились в составленной во время войны «Росписи обретающихся

вИталии, как при тамошних областях, так и бывшим в турецких местах здешним генеральным консулям, консулям и вице-консулям с

19См.: Сафронова Е.В. Становление и развитие консульской службы. С. 155.

20Коронелли — испанский род, переселившийся в Восточное Среди­ земноморье в XV в., многие представители которого перешли в конце XVIII в. в русскую службу. Реджио (Регис Яковлевич) Коронелли скончался в России в 1814 г. (См.: Иванов Е., Коронелли Дж. Книга Коронелло. Исторические исследования. Мемуары. М., 2011).

21АВПРИ. Ф. 2. Внутренние коллежские дела. Оп. 6. Д. 94.

22Там же. Л. 2 об. — 4 об.

23Текст инструкции см.: АВПРИ. Ф. 89. Сношения России с Турцией. Оп. 8. Т. 2. Консулат в Сайде. Д. 1472. Л. 1–12.

24Текст опубликован Н.Н. Лисовым (Россия в Святой Земле. Т. 1. С. 46–50).

приложения

находящимися при них канцелярскими служителями»25. В 1790 и 1791 гг. они еще требовали выплаты задержанного жалованья26, иными словами, входили в состав российского консульского корпуса.

Шарль Ферриери прибыл в Сайду незадолго до начала второй русско-турецкой войны. Свое донесение от 9 июля 1787 г. он начал с описания торжественного открытия генерального консульства. (Екатерина весьма чувствительно реагировала на международное признание управляемой ею державы и ее императорского имени.) «Я приказал поднять славный штандарт нашей августейшей монархини 1 июля 1787 г. ст. ст., — сообщал Ферриери. — Немедленно консулат Франции поднял свой; власти, согласно обычаю, направили свою музыку а-ля тюрк. И рукоплескания простонародья не прекращались в течение многих дней»27. К этому сообщению было приложено обширное описание города Сайды, его оборонительных сооружений, состояния торговли, конфессионального состава населения, внутриполитического положения и т. п. Ферриери не преминул отметить плохое состояние христианской церкви, в которой службу мирно отправляли по очереди православные и марониты. Именно это донесение Ферриери положило начало сбору и хранению в Коллегии иностранных дел информации о Сирии.

После окончания войны российские консулы не успели возоб­ новить деятельность в Сирии. Их служба утратила свое предназначение, поскольку Ясский мирный договор (заключен 29 декабря 1791 (9 января 1792) г.) далеко не соответствовал обширным довоенным планам и замыслам Екатерины II28, а расходы на широкую сеть консульств Восточного Средиземноморья только вызывали раздражение в кругах, ведавших финансами.

Предупреждая упреки в безосновательности консульских назначений в этом регионе, 27 марта 1792 г. императрица издала указ, в котором заявляла о якобы исключительно коммерческих целях,

25АВПРИ. Ф. 89. Сношения России с Турцией. Оп. 8. Д. 2060. Л. 118–121.

26Российский драгоман в Бейруте Константин Коронелли просит 20 декабря 1790 г. «об уплате ему израсходованных денег во время войны России с Турцией», а в 1796 г. — «об отводе ему и другим грекам земли» в Крыму (АВПРИ. Ф. 5. Секретные мнения КИД. Оп. 1. Д. 479). В прошении от 2 февраля 1791 г. вице-консула в Бейруте Р. Коронелли также идет речь «об уплате израсходованных денег». (Там же. Д. 480).

27АВПРИ. Ф. 89. Сношения России с Турцией. Оп. 8. Т. 2. Консулат в Сайде.

Д. 1471. Л. 11.

28Ясский мирный договор 1792г. // Дипломатический словарь. Т.2. М., 1950.

Стб. 992–994.

приложение 3

ради которых были созданы консульства, и требовала пересмотреть не оправдавшие себя решения. «Учреждение консульских постов наших в разных местах Европы и Азии происходило доселе единственно для пользы российской торговли; но как оная производится большею частию в собственных портах наших, то содержание сих консулов не соответствует теперь той цели, с которой они определены были, и обращается только в излишнее отягощение казны нашей». И императрица запрашивала Коллегию иностранных дел и Коммерц-коллегию, какие посты следует сохранить и что делать

сконсулами, которые «беспорочно» несли службу29.

Всостоявшейся переписке между руководством обоих ведомств ответственность за упомянутые назначения Коллегия иностранных дел, по-видимому, попыталась возложить на Коммерц-коллегию. В ответ глава Коммерц-коллегии дал понять, что круг обязанностей консулов отвечал политическим интересам Коллегии иностранных дел и был далек от торговых. О назначении консулов, писал президент Коммерц-коллегии, характере их деятельности («течении их дел») и «о надобности в оных консулях, конечно, более известно Коллегии иностранных дел, чем Коммерц-коллегии, а при том все оные консули (кроме некоторых) получают жалованье и на расходы от той же коллегии»30. Позднее, в начале 1793 г., президент Коммерц-колле- гии сделал вывод, что «в турецких областях, не касаясь до политической части, довольно, кажется, иметь консулей наших в Смирне, Синопе, Дарданеллах, Александрии и одного в Архипелаге»31.

Как видим, сирийские консульства в перечень не попали. Повидимому, к этому времени (1792 или 1793 г.) и следует отнести их закрытие. Русско-сирийские связи, согласно Т.Ю. Кобищанову, в последнее десятилетие XVIIIв. ограничивались торговлей курсировавшихподроссийскимфлагоммеждуТаганрогом,Херсономипортами Сирии и Египта греческих судов и посещением святых мест немногочисленными русскими паломниками32.

Несмотря на то что Павел I через два года после вступления на престол принял титул великого магистра Мальтийского ордена (но - ябрь1798г.),активнойполитикивВосточномСредиземноморьеонне

29АВПРИ. Ф. 2. Внутренние коллежские дела. Оп. 6. Д. 30. 1792–1793. Л. 3.

30Там же. Л. 6.

31Там же. Л. 12 об.

32Кобищанов Т.Ю. Политика России на Ближнем Востоке в годы экспедиции Наполеона Бонапарта в Египет и Сирию (1798–1801) // Вестник Моск. ун-та. Сер. 13: Востоковедение. 2013. № 1. С. 6.

приложения

проводил. С одобрения императора Ф.Ф. Ушаков не единожды уклонялся от исполнения просьбы султана послать русскую эскадру к египетскимберегамвподдержкутурецкихвоенныхдействийпротив армии Бонапарта33. К этому времени Россия вступила в антифранцузскую коалицию, созданную в 1798 г. в составе Великобритании, Габсбургской монархии, Королевства обеих Сицилий и Османской империи, и заключила 23 декабря 1798 г. союз с султаном Селимом III. Разочаровавшись в политике Великобритании и Габсбургов, осенью 1799г. Павел расторг договор и решительно изменил отношения с великими державами, начав сближение с Наполеоном. Как и Бонапарт, российский император строил планы вторжения в сферу колониальных владений Англии. Он стал готовиться к совместному походу в Индию, намеченному на май 1801 г. Дворцовый переворот марта 1801 г. положил конец этим планам.

Но определенный вклад в организацию российской дипломатической и консульской службы на Востоке Павел I внес: в 1797 г. по его указу в Коллегии иностранных дел было создано «особое» подразделение, в вéдение которого были переданы сношения с государствами Азии и «восточными инородцами»34; впоследствии оно было преобразовано в Азиатский департамент Министерства иностранных дел.

Существует мнение, что эта реформа Павла I знаменовала собою «лишь более определенное, чем ранее, сосредоточение азиатских дел в особой “экспедиции”». Однако подобное решение свидетельствовало также об изменении, произошедшем в представлениях рус-

33Там же. С. 8–10. Это не исключало поставок в Сирию на греческих судах под российским флагом продовольствия и боеприпасов для османской армии (с. 12). Александр I, придя к власти, решительно изменил внешнеполитический курс России (восстановил отношения с Великобританией, отказался от титула великого магистра Мальтийского ордена); но, несмотря на это, в отношении Египта он придерживался тех же взглядов, что Павел I, полагая, что в международной политике Египет является «неисчерпаемым источником затруднений и споров, которые <…> не могут не задеть Россию». (Там же. С. 20).

34Указ императора от 26 февраля 1797 г. гласил: «Для отправления дел, касающихся до азиятских народов, как в подданстве нашем состоящих, так и тех, с коими по соседству торговые и другие сношения производятся, повелеваем учредить в Коллегии иностранных дел особый департамент или экспедицию, в которой присутствовать и под руководством Министерства нашего дела вести действительному статскому советнику Лашкареву и коллежскому советнику Константинову, которого мы всемилостивейше жалуем в статские советники». (ПСЗ–1. Т. 24. 6 ноября 1796 – 1797. № 17 844).

приложение 3