Статус председателя, советников и асессоров палат гражданского и уголовного суда определялся в соответствии со ст. 48-51 Уложения о губерниях.
Председатель палаты уголовного суда, председатели палаты гражданского суда «...буде чина выше того не имеют, считаются, в пятом классе за уряд, пока в должности пребывают». Советники же палат уголовного и гражданского суда пребывали в шестом классе, если, по аналогии с председателями палат, не имели чина выше.
Для асессоров палат уголовного и гражданского суда было установлено подобное же правило, но пребывали они в восьмом классе. В соответствии с Табелью о рангах, к пятому классу относился гражданский чин статского советника, к шестому -- коллежского советника, а к восьмому -- коллежский асессор Табель о рангах всех чинов, воинских, статских и придворных, которые в котором классе чины; и которые в одном классе, те имеют по старшинству времени вступления в чин между собою, однако ж воинские выше прочих, хотя б и старее кто в том классе пожалован был // ПСЗРИ. С. I. Т. VI. № 3890..
Примечательно, что в период введения в действие Учреждения о губерниях все эти чины давали право не только на личное, но и на потомственное дворянство, при этом коллежский асессор был первым чином в Табели о рангах, с которого начиналась такая возможность. Лишь в 1845 г. чин коллежского асессора перестал давать право на потомственное дворянство, такое право сохранилось за чинами начиная с надворного советника (седьмой класс), а с 1856 г. -- за чинами начиная с коллежского советника (шестой класс) Указ «О приобретении потомственного дворянства производством по гражданской службе в действительные статские советники или соответствующий сему чину 4-й класс, а по военной в полковники или же в соответствующий оному чин флота капитана 1-го ранга» от 9 декабря 1856 года // ПСЗРИ. С. II. Т. XXXI. № 3126..
Интересно отметить, что численный состав палат не всегда соответствовал требованиям, предъявляемым законодателем к классному чину.
Рассмотрим указанный феномен на примере Вологодской губернии.
Так, председатель Вологодской палаты уголовного суда в 1853-1856 годах Справочная книжка для Вологодской губернии на 1853 год. Вологда: Губ. тип., 1853. С. 19; Справочная книжка для Вологодской губернии на 1856 год. Вологда: Губ. тип., 1856. С. 19. Е.И. Завистьцкий состоял в чине коллежского советника, который, в соответствии с Табелью о рангах, относился к шестому классу, а не к пятому, как того требовали Учреждения о губерниях.
Преемник Е.И. Завистьцкого, А.И. Олешов, начиная службу в качестве председателя Вологодской палаты уголовного суда в 1860 г., также состоял в чине коллежского советника Памятная книжка для Вологодской губернии на 1860 год. Вологда: Тип. губ. правл., 1860. С. 12., получив необходимый для занятия этой должности чин статского советника только в 1864 г. Памятная книжка Вологодской губернии на 1864 год. Вологда: Губ. тип., 1864. С. 11. и пробыв в ней вплоть до 1866 г. Памятная книжка Вологодской губернии на 1865 и 1866 годы. Вологда: Губ. тип., 1866. С. 8., когда покинул пост председателя Вологодской палаты уголовного суда в связи с ее реорганизацией.
Что же касается Вологодской палаты гражданского суда, ее бессменный с 1853 по 1866 г. председатель, П.Д. Пузыревский-Пузан, начинал службу в чине надворного советника (седьмой класс против необходимого пятого) Справочная книжка для Вологодской губернии на 1853 год. С. 19., получил чин коллежского советника (шестой класс) в 1860 г. Памятная книжка для Вологодской губернии на 1860 год. С. 13., а необходимый чин статского советника (пятый класс) в 1861 г. Памятная книжка для Вологодской губернии на 1861 год / составл. по распоряжению господина начальника губернии. Вологда: Тип. губ. правл., 1861. С. 17., при том что товарищ председателя в 1853-1859 гг., И.П. Волков, имел чин статского советника уже в 1853 г. Справочная книжка для Вологодской губернии на 1853 год. Вологда: Губ. тип., 1853. С. 20.
Далее следует отметить, что в 1866 г. П.Д. Пузыревский-Пузан уже имел чин действительного статского советника (четвертый класс) Памятная книжка Вологодской губернии на 1865 и 1866 годы. С. 9., что, вероятнее всего, позволило ему получить приоритет перед председателем Вологодской палаты уголовного суда, статским советником А.И. Олешовым, при назначении в 1867 г. на должность председателя объединенной Вологодской палаты уголовного и гражданского суда Памятная книжка Вологодской губернии на 1867 и 1868 г., изданная Вологодским губернским статистическим комитетом / под ред. и исправ. долж. секретаря комитета Ф.А. Арсеньева. Вологда: Тип. губ. правл., 1868. С. 8., в которой он пробыл вплоть до ликвидации Вологодской палаты уголовного и гражданского суда в 1874 г. Памятная книжка Вологодской губернии на 1873 год, изданная Вологодским губернским статистическим комитетом / под ред. члена-секретаря комитета Ф.А. Арсеньева. Вологда: Тип. Волог. губ. правл., 1873. С. 9., в связи с созданием Вологодского окружного суда.
Компетенция палаты уголовного суда состояла из рассмотрения уголовных дел по первой инстанции, а также из полномочий по апелляционному пересмотру и ревизии некоторых категорий уголовных дел.
Так, по первой инстанции палата уголовного суда рассматривала «...особенно уголовные и следственные дела в преступлении должностей в той губернии» (ст. 106).
Ревизия уголовных дел представляла собой «.прилежное рассмотрение, произведено ли дело порядочно и сходственно с законами, сколь для оправдания невинности, столь и для приведения в ясность преступления, или для обличения преступника.» и допускалась по делам, которые подвергают обвиняемого лишению жизни или чести. Кроме того, ревизия предполагала участие в деле наместника или губернатора, который и утверждал приговор.
Палата гражданского суда имела тождественные палате уголовного суда полномочия в гражданских делах, но напрямую законодателем был предусмотрен только ревизионный порядок ее деятельности.
Так, предусматривалось, что палата гражданского суда осуществляет полномочия суда апелляционной инстанции «для ревизии» по отношению к решениям верхнего земского суда, верхней расправы и губернского магистрата и определялась суть ревизии гражданских дел, которая, будучи чрезвычайно сходна с ревизией дел уголовных, отличалась от нее тем, что «прилежное рассмотрение, произведено ли дело порядочно и сходственно с законами» необходимо было не для оправдания невинности или приведения в ясность преступления, а для «.приведения в ясность права оправданной стороны и для опровержения мнимого права противоречащей стороны».
Для обеих палат были провозглашены некоторые общие принципы правосудия, такие как законность («Палаты да не решат инако, как в силу государственных узаконений»), территориальное ограничение компетенции («Палата да не пошлет указы токмо в подчиненныя ей места»), гласность решений («.Палатския решения не инако объявляются, как прочтением при открытых дверях решительного определения той палаты; буде решение которой палаты к обнародыванию для публики той губернии следует, да пошлется для того в наместническое правление.»), равенство полномочий («Палата всякая избегает случая входить во власть другой палаты, и не пересылается с подчиненным другой палате местом; одна палата не может отменить решение другой палаты, ни собственных своих решений перевершивать»). Кроме того, предусматривался порядок взаимодействия палат между собой, а также порядок обжалования решений и приговоров палат, которые могли быть обжалованы в Сенат, при условии, что тяжба идет о деле, цена которого более 500 рублей.
К сословным губернским судебным учреждениям, как уже было сказано выше, относились верхний земский суд, в котором подлежали рассмотрению дела дворян, губернский магистрат, где рассматривались дела горожан и разночинцев, а также верхняя расправа, чьему суду подлежали государственные крестьяне, однодворцы и ямщики.
Верхний земский суд учреждается «...в каждом наместничестве или губернии. а буде обширность наместничества того требует, то дозволяется учредить в наместничестве более одного верхнего земского суда.» (ст. 13).
Аналогичные правила существовали для верхнего губернского магистрата (ст. 306) и верхней расправы (ст. 350), которые также создавались в каждом наместничестве или губернии с возможностью, при необходимости, создания нескольких таких органов.
В состав верхнего земского суда (ст. 14) и верхней расправы (ст. 351) входят 2 председателя («первый и вторый») и 10 заседателей, а в состав губернского магистрата -- 2 председателя (так же «первый и вторый») и 6 заседателей (ст. 307).
Из текста Уложений о губерниях не следует, что именование председателей Верхнего земского суда «первым» и «вторым» влекло какие-либо различия их статуса, следовательно, мы можем сделать вывод о том, что их наименование носило лишь формальный характер, не давая «первому» председателю каких-либо приоритетов перед «вторым».
Структурно верхний земский суд, верхняя расправа и губернский магистрат состояли из двух департаментов.
Первому департаменту поручалось рассмотрение и разрешение уголовных дел, для чего в составе первого департамента определялся первый председатель и 5 заседателей -- в верхнем земском суде и верхней расправе и 3 -- в губернском магистрате. Второму департаменту, соответственно, поручалось ведение гражданских дел под председательством второго председателя и с участием 5 заседателей в верхнем земском суде и верхней расправе и 3 -- в губернском магистрате.
Компетенция Верхнего земского суда определяется исчерпывающим образом: «В Верхний Земский Суд вносятся по апелляции на Уездные Суды, Дворянския Опеки и Нижние Земские Суды все дела, жалобы и тяжбы дворянския и на Дворянина как гражданския, так и уголовныя дела, касающиеся до вотчин, привилегий, завещаний до наследства в имении и до права наследования, спорныя о владении, тяжкия до безчестия и до права Стряпчих касающиеся, також и все дела разночинцев тех, кои по правам апелляции на Уездные и Нижние Земские Суды непосредственно до Верхняго Земскаго Суда принадлежат» (ст. 173).
Верхнему земскому суду при этом подчинены нижние земские суды, уездные суды и дворянские опеки «его окружности» (ст. 172).
В губернский магистрат вносятся все дела «.до привилегий, спорных владений, или про- чия дела до целого города, или до права стряпчих касающияся. Сии дела и переносы, или аппелляции на городовые магистраты, сиротские суды и ратуши непосредственно до губернского магистрата принадлежат» (ст. 315).
Губернскому магистрату подчиняются городовые магистраты, ратуши и сиротские суды в губернии его ведения (ст. 314).
В верхнюю же расправу вносятся «.все дела по аппелляции на нижнюю расправу, жалобы и тяжбы до подсудных ей селений и людей как уголовныя, так и гражданския или до целаго селения, или до права стряпчих касающияся. Сии дела и переносы, или аппелляции на нижния расправы и на нижний земский суд [где сей верьхней расправе подчинен] не посредственно до верьхней расправы принадлежат» (ст. 359).
В ведении верхней расправы находятся нижняя расправа и нижний земский суд, в тех губерниях, где не создан верхний земский суд (ст. 358).
Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что сословные губернские судебные учреждения были судами чисто апелляционной инстанции для сословных уездных судебных учреждений, причем по уголовным делам сословные губернские судебные учреждения не имели права окончательного решения, поскольку, верхний земский суд (ст. 179), губернский магистрат (ст. 322) и верхняя расправа (ст. 366) были обязаны «по окончании сентенции, не производя ее в действие», направить уголовное дело в палату уголовного суда для ревизии.
Существовало у сословных губернских судебных учреждений и интересное полномочие по пресечению злоупотреблений правом обращения в суд: в случае, если «...проситель ни малейшей правости не имел вчинать дела в уездном суде, и что вчинал дело без всякой причины и вида справедливого основания, или по одной ябеде, тогда за пустое вчинание спора и тяжбы.» верхний земский суд, губернский магистрат и верхняя расправа могли наложить на него «.пеню двадцать пять рублей, кои отдадутся на содержание школ в том уезде, где бил челом напрасно.» (ст. 179, 321, 365).
В этом законоположении мы видим одновременно и штрафную санкцию для лица, злоупотребившего правом, и попытку повысить за счет таких лиц благосостояние социально важных учреждений региона.
Следует также отметить, что заседания сословных губернских судебных органов, в отличие от заседаний палат гражданского и уголовного суда, носили сессионный характер.
Сессии сословных губернских судебных органов созывались три раза в год (ст. 185, 327, 371).
Первая сессия проводилась с 8 января до страстной недели (последняя неделя перед христианским православным праздником Пасхи Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. М.: Индрик, 2002., дата которого рассчитывается по лунно-солнечному календарю Цыбульский В.В. Лунно-солнечный календарь стран Восточной Азии с переводом на даты европейского календаря (с 1 по 2019 г. н. э.) / отв. ред. Л.Р. Концевич; Институт востоковедения АН СССР. М.: Наука (ГРВЛ), 1987. и поэтому носит «плавающий», переходящий характер, обычно приходясь на середину второй декады апреля Селешников С.И. История календаря и хронология. М.: Наука, 1970.).
Вторая сессия созывалась «после Троицына дни до 27 июня» (Троицын день (Троица) -- день народного календаря, отмечавшийся на пятидесятый день с Пасхи и всегда приходившийся на воскресение Агапкина Т.А. Славянские древности: этнолингвистический словарь / под ред. Н.И. Толстого. М.: Международные отношения, 2012. Т. 5. С. 320--325.).